← Назад к обзору

Сын монарха

Грехопадение в черном пламени

Тишина в нашей новой сеульской квартире была почти осязаемой, нарушаемой лишь мерным тиканьем настенных часов и едва слышным гулом ночного города за панорамным окном. Я стоял у двери детской, прислушиваясь к ровному дыханию Юки. Наш сын наконец уснул, утомленный первым днем в новой стране и бесконечным вниманием своих новообретенных родственников.

Я поправил воротник своей шелковой рубашки и обернулся. Алекс стоял в конце коридора, прислонившись к стене. Свет из гостиной падал на него под углом, подчеркивая резкие скулы и тени под глазами. Он всё еще был в тех же черных джоггерах, в которых тренировался с отцом, но теперь он казался другим. В его позе больше не было боевой готовности — только тяжелое, томительное ожидание, от которого у меня потяжелело внизу живота.

Два месяца. Ровно два месяца разлуки, когда он, одержимый своими тенями и прошлым, оставил нас в Нью-Йорке. Два месяца, за которые я почти разучился спать, чувствуя холод на его половине кровати. И теперь, когда Юки был в безопасности, а все слова были сказаны, между нами осталось только это — первобытное, нерастраченное напряжение.

– Он спит? – голос Алекса прозвучал непривычно низко, с хрипотцой, которая заставила мои волоски на руках встать дыбом.

– Спит, – ответил я, делая шаг навстречу. – Перелет его вымотал, но он счастлив. Думаю, он чувствует, что ты рядом.

Алекс медленно оттолкнулся от стены и пошел ко мне. Его движения были бесшумными, как у хищника, выслеживающего добычу. Когда между нами осталось меньше полуметра, я почувствовал исходящий от него жар. Это не было обычное тепло человеческого тела; его черное пламя, обычно разрушительное и яростное, сейчас пульсировало под кожей густой, томящей энергией.

– А ты, Вон-и? – он сократил расстояние, заставляя меня отступить к стене. – Ты счастлив?

Я не успел ответить. Его руки, мозолистые от рукоятей клинков, легли мне на талию, притягивая вплотную. Я почувствовал твердость его мускулистой груди через тонкую ткань своей рубашки. Его рост всегда заставлял меня чувствовать себя уязвимым, но сейчас, под этим тяжелым, потемневшим взглядом ярко-синих глаз, я ощущал себя полностью во власти стихии.

– Я был в ярости на тебя, – прошептал я, запустив пальцы в его растрепанные блондинистые волосы. – Я хотел засудить тебя, Алекс. Хотел заставить тебя страдать так же, как страдал я в той пустой квартире.

– Так заставь меня, – выдохнул он мне в губы. – Накажи меня. Делай со мной всё, что хочешь, адвокат.

Он не стал ждать моих действий. Его губы накрыли мои в требовательном, почти болезненном поцелуе. В этом жесте не было нежности — только голод, накопленный за недели одиночества. Он буквально вжимал меня в стену, его ладони скользнули под мою рубашку, обжигая кожу. Я застонал, чувствуя, как его язык настойчиво исследует мой рот, затыкая любые попытки возразить.

– Алекс... – выдохнул я, когда он на секунду отстранился, чтобы переместиться к моей шее.

– Молчи, – его голос вибрировал у моего уха. – Ты слишком много говорил сегодня. С отцом, с Хэ Ин... теперь моя очередь.

Он подхватил меня под бедра, и я инстинктивно обхватил его ногами за талию. Алекс донес меня до спальни за несколько секунд, не разрывая контакта, покрывая мою шею и ключицы отметинами, которые завтра наверняка придется скрывать высоким воротником.

Когда моя спина коснулась прохладных простыней, я на мгновение зажмурился. Но Алекс не дал мне времени на передышку. Он навис сверху, его тяжесть была правильной, необходимой. Он начал раздевать меня с пугающей эффективностью ассасина, избавляясь от моей одежды так, будто это были последние преграды на пути к его главной цели.

– Посмотри на меня, – скомандовал он.

Я открыл глаза. В полумраке комнаты его синие глаза светились, как два драгоценных камня. Черное пламя тонкими струйками вилось вокруг его пальцев, когда он касался моего живота, оставляя за собой дорожки покалывающего жара.

– Ты мой, Вон-и, – прошептал он, и в его голосе прозвучала та самая собственническая нотка, которая всегда заставляла мое сердце биться чаще. – Мой якорь. Мой закон.

Он вошел в меня резким, уверенным движением, заставляя меня выгнуться дугой и вцепиться пальцами в его плечи. Я закусил губу, чтобы не вскрикнуть и не разбудить сына, но Алекс тут же накрыл мой рот своей ладонью, а затем сменил ее на очередной глубокий поцелуй.

– Не сдерживайся, – прошептал он, начиная двигаться.

Его ритм был непредсказуемым. Он то замедлялся, заставляя меня изнывать от ожидания, дразня короткими, неглубокими толчками, то внезапно ускорялся, превращаясь в тот самый неудержимый вихрь пламени, который я видел на полигоне. Каждое его движение было наполнено огромной силой, которую он, казалось, едва сдерживал, чтобы не сломать меня.

– Ты... ты невыносим, – простонал я, когда его зубы прихватили кожу на моем плече, оставляя новую метку.

– Я знаю, – он усмехнулся, его движения стали еще более глубокими и властными. – Но ты любишь этого монстра.

На моем теле действительно не оставалось живого места. Плечи, грудь, бедра — всё было покрыто его «знаками отличия». Алекс метил меня, как свою территорию, заявляя права перед всем миром и перед самим собой. В этом акте было столько же страсти, сколько и извинения за его долгое отсутствие.

Я чувствовал, как его энергия смешивается с моей. Черное пламя Алекса больше не казалось мне опасным; здесь, в тишине нашей спальни, оно было теплым, обволакивающим, защищающим. Оно заполняло комнату, отсекая нас от всего остального мира — от Теневого Монарха, от врагов, от обязательств.

– Алекс, пожалуйста... – я сорвался на шепот, когда он нашел ту самую точку, заставляя мои мысли окончательно помутиться.

– Еще нет, – он перехватил мои руки, прижимая их к подушке над моей головой. – Я еще не закончил брать свое.

Он перевернул меня, заставляя встать на колени, и я почувствовал его жар за своей спиной. Его руки легли мне на бедра, пальцы впились в кожу, оставляя темные пятна. Он двигался теперь жестче, напористей, заставляя меня утыкаться лицом в подушку, чтобы заглушить стоны.

– Ты... мой... – повторял он как заклинание, и каждый толчок подтверждал эти слова.

Я чувствовал, как внутри меня нарастает напряжение, готовое вот-вот взорваться. Мир сузился до этого ощущения жара, до запаха Алекса — смеси озона, пепла и дорогого одеколона — и до его тяжелого дыхания за моей спиной.

Когда финал настиг нас, это было похоже на вспышку сверхновой. Алекс прижался ко мне всем телом, его черное пламя на мгновение ярко вспыхнуло, заполняя комнату мягким светом, прежде чем окончательно угаснуть. Мы тяжело дышали, сплетясь телами, не желая отпускать друг друга ни на секунду.

Прошло много времени, прежде чем он нашел в себе силы пошевелиться. Алекс осторожно лег рядом, притягивая меня к себе и укрывая одеялом. Его рука легла мне на грудь, прямо над сердцем, которое всё еще бешено колотилось.

– Прости меня, – тихо сказал он, целуя меня в висок. – За то, что ушел. За то, что заставил сомневаться.

Я повернулся к нему, вглядываясь в его лицо. Теперь, после этой бури, он выглядел умиротворенным. Тени исчезли, оставив только моего Алекса — парня, которого я полюбил в юридической библиотеке Колумбийского университета, когда он еще не знал, что в его жилах течет кровь богов.

– Не делай так больше, – я прижался лбом к его лбу. – Иначе я действительно найму охотников.

– Обещаю, – он слабо улыбнулся. – Теперь, когда отец знает о вас, мне больше не нужно скрываться. Мы построим здесь что-то свое.

– Адвокатскую контору и школу ассасинов? – подколол я его, чувствуя, как сон начинает одолевать меня.

– Почему бы и нет? Юки понадобится хорошее образование.

Я закрыл глаза, чувствуя его руку на своей талии. Метки на моем теле горели приятным теплом, напоминая о том, что всё вернулось на свои места. Мы были в Корее, в самом эпицентре теневого мира, но здесь, в этой постели, мы были просто двумя людьми, нашедшими друг друга вопреки всему.

– Я люблю тебя, монстр, – пробормотал я уже сквозь сон.

– И я тебя, мой закон, – услышал я в ответ.

За окном занимался рассвет, окрашивая небо Сеула в нежно-розовые тона. Черное пламя Алекса мирно дремало, согревая нашу семью. Мы были готовы встретить новый день и любые вызовы, которые он принесет. Потому что теперь мы были вместе, и никакие тени прошлого больше не могли нас разлучить.