Сын монарха
Пепел старых связей
Я стоял на вершине одного из небоскребов Сеула, глядя на город, который мой сын считал своим оплотом. Ветер трепал мои волосы, но я не чувствовал холода. В моей груди клокотало нечто более жгучее, чем любая магия. Звонок от Алекса раздался всего полчаса назад. Голос внука был спокойным, ледяным, лишенным всяких эмоций, кроме одной — глубокого, выстраданного разочарования.
Когда он рассказал мне, что произошло в доме Джинву, когда я услышал о словах Ча Хэ Ин, в моей душе что-то окончательно надломилось. Я знал, что мой сын выбрал себе женщину, которая ценит стабильность и статус, но я не думал, что она окажется настолько слепа и мелочна.
– Хорошо, Алекс. Я тебя услышал. Жди меня у ворот через десять минут, – сказал я и сбросил вызов.
Мое перемещение к особняку Джинву не было скрытным. Я не собирался играть в прятки. Моя аура — аура человека, который веками сражался в пустоте, — обрушилась на барьеры дома, заставляя их стонать и трещать. Я шел к парадному входу, и тени, подчиненные Джинву, расступались передо мной, не смея поднять мечи против отца своего господина.
Дверь распахнулась еще до того, как я коснулся ручки. На пороге стоял Джинву. Его лицо было бледным, в глазах читалось замешательство и тень вины. За его спиной, в глубине холла, я видел Хэ Ин, прижимающую к себе Сухо. Мальчик выглядел так, будто только что увидел конец света.
– Отец? – Джинву сделал шаг навстречу. – Что ты здесь делаешь?
Я проигнорировал его вопрос, глядя прямо в глаза.
– Собери вещи Алекса. Сейчас же.
Джинву замер, его брови сошлись на переносице.
– О чем ты говоришь? Алекс — мой сын, он останется здесь. Мы просто... у нас возникло недопонимание.
– Недопонимание? – Я усмехнулся, и этот звук был похож на хруст костей. – Ты называешь «недопониманием» то, что твоя жена публично оскорбила память матери Алекса и назвала его незаконнорожденным ничтожеством? Ты называешь «недопониманием» то, что ты стоял и смотрел, как она изливает свой яд на парня, который в восемнадцать лет прошел через большее, чем твой «золотой мальчик» пройдет за всю жизнь?
– Я не стоял и не смотрел! – голос Джинву окреп, его мана начала пульсировать в ответ на мою. – Я вмешался!
– Ты вмешался поздно, Джинву. Слишком поздно.
Я прошел мимо него в дом, не снимая обуви. Хэ Ин вздрогнула и отступила назад, прячась за Сухо, что выглядело почти комично.
– Вы все меня разочаровали, – произнес я, обводя их взглядом. – Джинву, ты стал великим воином, Монархом Теней, богом этого мира. Но как отец и как человек ты ослеп. Ты настолько упиваешься своим «идеальным миром», своей тихой семейной идиллией, что не заметил, как эта идиллия построена на костях и лжи.
– Господин Иль Хван, вы не понимаете... – начала было Хэ Ин дрожащим голосом.
– Замолчи! – мой окрик заставил люстру над нашими головами жалобно звякнуть. – Я не давал тебе права открывать рот в моем присутствии. Ты — причина, по которой мой внук чувствует себя чужим в доме собственного отца. Ты думаешь, Алекс приехал сюда, чтобы забрать трон у твоего Сухо? Ему плевать на ваши титулы. Ему плевать на твоего мужа как на правителя. Он приехал к отцу, а нашел лишь холодную женщину, одержимую своим положением.
Я повернулся к Джинву, который стоял неподвижно, сжав кулаки.
– Ты думаешь, он хочет разрушить твой мир? – Я подошел к нему вплотную. – Алексу нет дела до твоего мира. Он построил свой собственный, пока ты играл в счастливого семьянина. Он уважает тебя как бойца, Джинву, но как отца... Кажется, доверие сына ты уже потерял. И вернуть его будет сложнее, чем победить армию драконов.
– С этого дня, – я повысил голос, обращаясь ко всем присутствующим, – Алекс будет жить у меня. В моем доме ему не придется выслушивать оскорбления от тех, кто не стоит и его мизинца.
– Отец, это неправильно, – глухо произнес Джинву. – Он мой сын. Мы должны наладить отношения.
– Налаживать? – Я рассмеялся ему в лицо. – Чтобы налаживать, нужно иметь фундамент. А вы его взорвали сегодня утром. Ча Хэ Ин, послушай меня внимательно. Если я услышу, если я почувствую, что ты сказала хоть одно слово, сделала хоть один жест в сторону моего внука... я уничтожу тебя. И поверь, Джинву тебя не спасет. Никто не спасет.
Хэ Ин опустила голову, ее плечи мелко дрожали. Сухо смотрел на меня с ужасом и непониманием. Мне было жаль мальчика — он был лишь инструментом в руках матери, но сейчас у меня не было времени на жалость.
– Джинву, – я снова обратился к сыну. – Если ты захочешь поговорить с Алексом, сначала спроси разрешения у меня. И хорошенько подумай над своим поведением. Ты считал, что угроза твоей семье исходит извне? Оглянись. Единственный, кто действительно разрушает семью Сон — это ты сам, потакая капризам этой девки.
В этот момент на лестнице появился Алекс. Он был уже без пиджака, в той самой черно-золотой футболке, с рюкзаком на плече. Его лицо было непроницаемым, как маска. Он подошел ко мне, кивнул и, не удостоив взглядом ни Джинву, ни Хэ Ин, направился к выходу.
– Пойдем, дедушка, – бросил он через плечо. – Здесь слишком душно. Пахнет дешевыми духами и страхом.
Я последовал за ним. У самого порога я остановился и в последний раз посмотрел на Джинву.
– Ты стал богом, сын, – тихо сказал я. – Но ты забыл, каково это — быть человеком. Алекс напомнит тебе об этом. Хочешь ты того или нет.
Я вышел из дома и с силой захлопнул за собой массивную дверь. Звук удара эхом разнесся по всей округе, ставя жирную точку в этой главе их «идеальной» жизни.
Мы сели в машину Алекса. Он молча завел двигатель. Его руки на руле были спокойны, но я видел, как в его жилах пульсирует черное пламя, сдерживаемое колоссальной волей.
– Ты в порядке? – спросил я, когда мы отъехали от ворот.
Алекс усмехнулся, глядя на дорогу сквозь свои темные очки.
– В полном, дед. Просто... странно это всё. Я думал, он сильнее. Не в плане маны, а в плане... стержня. Позволить женщине так вести себя в своем доме — это слабость, которую я не могу понять.
– Он любит её, Алекс. Любовь часто делает великих людей слепыми.
– Любовь не оправдывает неуважение к собственной крови, – отрезал внук. – У меня есть компания, у меня есть цели. Я приехал в Корею работать. А они пусть играют в свои семейные драмы без меня. Спасибо, что забрал.
– Ты — мой наследник, Алекс, – я положил руку ему на плечо. – Настоящий наследник духа Сон. Помни об этом.
Мы ехали по улицам Сеула, и я видел, как город отражается в стеклах очков Алекса. Он был здесь чужаком, но он был самым сильным чужаком, которого этот город когда-либо видел. А Джинву... Джинву остался там, в своем золотом дворце, который начал медленно, но верно превращаться в руины.
Ведь когда тени начинают конфликтовать с пламенем, пепел — это всё, что остается в итоге.