Сын монарха
Тлеющее пепелище
После того как тяжелая дубовая дверь захлопнулась за моим отцом и Алексом, в доме воцарилась тишина. Это была не та уютная тишина семейного вечера, к которой я привык за последние годы. Это была тишина морга — холодная, стерильная и окончательная. В воздухе всё еще висел запах озона, оставленный аурой отца, и едва уловимый, горький аромат жженого дерева — след черного пламени Алекса.
Я стоял посреди гостиной, не шевелясь. Мои тени, обычно спокойные и покорные, внутри меня метались, словно запертые в клетке звери. Игрис хранил скорбное молчание, а Бер, всегда жаждущий защитить мою честь, на этот раз забился в самый дальний угол моего сознания. Даже они понимали: то, что произошло сегодня, нельзя исправить мечом или магией.
Хэ Ин всё еще сидела на диване, закрыв лицо руками. Её плечи вздрагивали от беззвучных рыданий. Сухо стоял рядом, неловко положив руку ей на плечо, но его взгляд был прикован ко мне. В глазах младшего сына я видел то, чего боялся больше всего — разочарование.
– Ты теперь счастлива, Хэ Ин? – спросил я. Мой голос прозвучал чужой, холодный и пустой, как эхо в заброшенном подземелье.
Она вздрогнула и подняла голову. Её лицо было опухшим от слез, тушь размазалась, а на шее уже отчетливо синели следы пальцев Алекса. Она выглядела жалкой, но во мне не шевельнулось ни капли сочувствия. Только тяжелая, свинцовая усталость.
– Джинву... как ты можешь... – она всхлипнула, пытаясь поймать мой взгляд. – Он чуть не убил меня! Твой сын... он чудовище! Ты видел, что он сделал? Он угрожал мне твоим отцом!
– Он не убил тебя только потому, что у него самообладания больше, чем у нас всех вместе взятых, – я медленно повернулся к ней. – Ты оскорбила его мать. Женщину, которой нет в живых. Ты назвала его незаконнорожденным ничтожеством в его же присутствии. На что ты рассчитывала, Хэ Ин? Что он вежливо улыбнется и попросит добавки чая?
– Я просто защищала нашу семью! – выкрикнула она, вскакивая на ноги. – Наш покой! Сухо — твой наследник, он твое будущее! А этот... он пришел из ниоткуда, с этой пугающей силой, с этим высокомерием...
– Он не пришел из ниоткуда, – оборвал я её, и мана вокруг меня непроизвольно всколыхнулась, заставив окна в гостиной жалобно задрожать. – Он — моя кровь. Такая же, как Сухо. И если ты за все эти годы не удосужилась понять, что я никогда не делил мир на «правильных» и «неправильных» детей, то, возможно, ты совсем меня не знаешь.
– Папа, – подал голос Сухо, его голос дрожал. – Но он ведь правда... он вел себя ужасно. Он не проявил к маме ни капли уважения.
Я посмотрел на Сухо. Мой «золотой мальчик». Я так старался оградить его от ужасов мира охотников, от крови, боли и предательства, что в итоге вырастил тепличное растение. Он видел в маме святую, а в брате — захватчика.
– Уважение, Сухо, это дорога с двусторонним движением, – я подошел к нему и посмотрел в глаза. – Твой брат вырос в одиночестве. Он хоронил свою мать, пока ты капризничал из-за новой игровой приставки. Он построил империю в восемнадцать лет, пока ты учился правильно завязывать шнурки под присмотром слуг. И сегодня твоя мать плюнула ему в душу. Ты хочешь, чтобы он уважал это?
Сухо опустил глаза, не находя слов. Его мир, выстроенный на четких правилах «хорошего» и «плохого», трещал по швам.
– Джинву, ты не можешь просто так это оставить, – Хэ Ин подошла ближе, её голос стал заискивающим. – Твой отец... он забрал его. Он настроит Алекса против нас. Ты должен вернуть его и... и заставить его извиниться.
Я посмотрел на неё так, словно видел впервые. Красивая, сильная женщина, герой S-ранга, мать моего сына. Но сейчас я видел лишь напуганную обывательницу, которая вцепилась в свои привилегии.
– Извиниться? – я горько усмехнулся. – Ты до сих пор ничего не поняла. Мой отец забрал его, потому что в этом доме Алексу больше нечего делать. Здесь нет семьи. Здесь есть только ты и твои страхи.
Я развернулся и пошел к лестнице, чувствуя, как стены особняка давят на меня.
– Куда ты? – крикнула вслед Хэ Ин.
– Мне нужно остыть, – бросил я, не оборачиваясь. – И если ты дорожишь этим домом, я советую тебе к моему возвращению осознать, что сегодня ты потеряла не просто «незаконнорожденного мальчика». Ты потеряла часть моей души, которую он привез с собой.
Я заперся в своем кабинете. Здесь, среди книг и древних артефактов, я наконец позволил себе выдохнуть. Тень под моими ногами расширилась, и из неё медленно поднялся Игрис. Его верный рыцарь склонил голову в безмолвном почтении.
– Скажи мне, Игрис, – прошептал я, глядя в окно на заходящее солнце. – Я действительно стал таким слабым, как сказал отец?
Рыцарь не ответил, но я чувствовал его печаль. Он помнил меня другим — тем, кто прорывался сквозь легионы врагов, не зная сомнений. Тем, чья воля была абсолютной.
А сейчас? Я позволил домашним дрязгам разрушить то единственное, что связывало меня с моим прошлым. Алекс был живым напоминанием о временах, когда я еще был человеком, а не богом теней. В его черном пламени горела та самая искра жизни, которую я почти погасил в себе, окружив себя вечными солдатами.
Я вызвал систему. Интерфейс, который раньше был моим единственным проводником, теперь казался холодным и бездушным.
«Внимание. Отношения с фракцией "Сон Алекс" перешли в статус: Отчуждение».
Я закрыл сообщение. Система знала всё. Она видела разрыв связей раньше, чем я успел его осознать.
В дверь тихо постучали. Это был Сухо. Он вошел, не дожидаясь ответа, и сел в кресло напротив моего стола.
– Пап... – он замялся. – Мама плачет в спальне. Она говорит, что дедушка Иль Хван её убьет.
– Дедушка не убивает тех, кто слабее его, Сухо, – ответил я, не отрывая взгляда от окна. – Но он никогда не прощает неуважения к семье. А Алекс для него — это семья в кубе. Он видит в нем себя. И, честно говоря, я тоже.
– Он правда такой сильный? – спросил Сухо. – Я почувствовал его пламя. Оно... оно было другим. Не таким, как твоя мана. Оно пахло чем-то древним.
– Это пламя его воли, – я повернулся к сыну. – Алекс не просил у системы сил. Он не получал их в наследство от меня в чистом виде. Он переплавил свою боль и одиночество в это оружие. И да, Сухо, на данный момент он намного сильнее тебя. Не потому, что у него больше маны, а потому, что он знает, ради чего её использует.
Сухо молчал долгое время. Я видел, как в его голове идет напряженная работа.
– Я хочу встретиться с ним, – наконец произнес он. – Без мамы. Просто поговорить.
– Теперь это будет сложно, – я вздохнул. – Отец не подпустит тебя к нему просто так. И Алекс... он сейчас не в том настроении, чтобы играть в братьев.
– Но я должен попробовать! – Сухо вскочил, в его глазах вспыхнули искры решимости. – Он мой брат. И если мама ошиблась... я не хочу отвечать за её ошибки.
Я посмотрел на него с легкой улыбкой. Возможно, не всё было потеряно. Если Сухо сможет найти общий язык с Алексом, возможно, у этой семьи еще есть шанс.
– Хорошо. Но не сегодня. Дай им время.
Когда Сухо ушел, я снова остался один. Ночь опустилась на Сеул, зажигая миллионы огней. Где-то там, в одном из этих домов, мой старший сын сейчас распаковывал вещи у моего отца. Они, вероятно, пили чай или обсуждали бизнес, и в их мире не было места для меня.
Я чувствовал себя королем на пустом троне. У меня были миллионы теней, готовых умереть за меня, но не было ни одного человека, которому я мог бы просто позвонить и сказать: «Прости».
Я достал телефон и долго смотрел на номер Алекса. Мои пальцы замерли над кнопкой вызова. Что я мог ему сказать? Что я сожалею? Что Хэ Ин просто была напугана? Это звучало бы как оправдание. А ассасины, которыми он так восхищался, не принимали оправданий. Они принимали только действия.
Я убрал телефон.
– Бер, – позвал я негромко.
Теневой муравей мгновенно материализовался передо мной, преклонив колено.
– Да, мой Король! – его голос вибрировал от готовности.
– Следуй за ними. Не приближайся, не выдавай себя. Просто следи, чтобы с Алексом всё было в порядке. Если мой отец заметит тебя... скажи, что это мой приказ. Он поймет.
– Будет исполнено, Повелитель! – Бер исчез в черном дыму.
Я снова посмотрел на город. Моя жизнь превратилась в сложную шахматную партию, где я сам загнал себя в цугцванг. Алекс приехал не для того, чтобы стать частью моей семьи. Он приехал, чтобы забрать то, что принадлежало ему по праву — уважение и признание. И он забрал их, оставив нас разгребать пепел наших иллюзий.
Внизу, в гостиной, я услышал звон разбитого стекла. Видимо, Хэ Ин в порыве гнева или отчаяния что-то разбила. Я даже не вздрогнул.
Сегодня я понял одну важную вещь. Быть Богом Смерти легко. Твои подданные всегда верны, твои враги всегда мертвы. Но быть отцом двух сыновей, которые стоят по разные стороны баррикад, возведенных твоим собственным прошлым — это испытание, к которому система меня не готовила.
– Алекс... – прошептал я в пустоту кабинета. – Надеюсь, ты найдешь то, за чем приехал. Даже если для этого тебе придется сжечь всё, что я люблю.
Черное пламя всё еще стояло у меня перед глазами. Оно не давало света, но оно указывало путь. Путь к правде, которая оказалась намного болезненнее, чем любое ранение от кинжала Камиша.
Я сел за стол и начал писать письмо. Не как Монарх Теней, не как национальный герой Кореи. А как мужчина, который совершил слишком много ошибок и только сейчас начал осознавать их истинную цену.
Письмо было коротким. Всего одна строка.
«Береги деда. Он старый ворчун, но он любит тебя больше, чем признает».
Я запечатал конверт и положил его в ящик. Отправлю позже. Когда пепел осядет. Когда пламя Алекса перестанет обжигать мой дом, и когда я сам найду в себе силы посмотреть сыну в глаза, не прячась за своей божественной мощью.
Ночь в Сеуле продолжалась, и где-то в её глубине два поколения Сон — старик и юноша — ковали будущее, в котором мне, возможно, больше не было места. И это была самая честная цена за всё, что я когда-то приобрел.