← Назад к обзору

Сын монарха

Пепел старых связей

Я стоял на вершине одного из небоскребов Сеула, глядя на город, который мой сын считал своим оплотом. Ветер трепал мои волосы, но я не чувствовал холода. В моей груди клокотало нечто более жгучее, чем любая магия. Звонок от Алекса раздался вчера вечером после того, как он окончательно перебрался ко мне. Голос внука был спокойным, ледяным, лишенным всяких эмоций, кроме одной — глубокого, выстраданного разочарования.

Когда он рассказал мне, что произошло в доме Джинву, когда я услышал о словах Ча Хэ Ин, в моей душе что-то окончательно надломилось. Я знал, что мой сын выбрал себе женщину, которая ценит стабильность и статус, но я не думал, что она окажется настолько слепа и мелочна.

Сегодня утром я решил действовать. Если Джинву не может навести порядок в своей семье, это сделаю я. Но не мечом, а законом и авторитетом.

Я пригласил в свой офис человека, которого мне порекомендовали как самого острого и беспринципного юриста нового поколения. Чон Ли Вон. Ему было всего двадцать три, но его имя уже заставляло дрожать верхушки корпораций.

Дверь кабинета открылась, и вошел молодой человек, который выглядел скорее как рок-звезда или модель, чем как адвокат. Высокий, с иссиня-черными волосами, модно уложенными назад, и пронзительными серыми глазами, которые он подчеркивал тонкой линией черной подводки. Это придавало его взгляду хищную, почти магическую глубину. На нем был безупречный черный костюм, сидевший как влитой.

– Господин Сон Иль Хван, – Ли Вон слегка склонил голову, и на его губах заиграла уверенная, едва заметная усмешка. – Для меня честь встретиться с легендой.

– Присаживайтесь, Ли Вон, – я указал на кресло напротив. – Мне сказали, вы лучший в вопросах семейного права и защиты активов, когда дело касается высокоранговых охотников.

– Я лучший в том, чтобы делать жизнь моих клиентов спокойной, а жизнь их оппонентов — невыносимой, – он сел, закинув ногу на ногу и открывая кожаную папку. – Итак, речь об Алексе Соне? Я уже изучил его дело в США. Впечатляющий молодой человек. Его IT-компания стоит миллиарды, а его личная сила... скажем так, она вызывает живой интерес у определенных кругов.

– Алекс — мой внук, – отрезал я. – И я хочу, чтобы он был полностью юридически защищен от любых претензий со стороны Ча Хэ Ин и, если потребуется, самого Джинву. Я хочу, чтобы его статус наследника был подтвержден документально, но при этом он имел право на полную автономию.

Ли Вон блеснул серыми глазами.

– Понимаю. Вы хотите создать правовой щит, через который не пробьется даже Теневой Монарх. Это амбициозно. Мне нравится.

В этот момент дверь снова открылась, и вошел Алекс. На нем была черная широкая футболка с золотым принтом, черные шорты и кроссовки. Наушники висели на шее, а рюкзак небрежно перекинут через плечо. Он выглядел как обычный парень, если не считать его роста и той ауры силы, которая заполнила комнату.

Ли Вон медленно поднялся, оглядывая Алекса с нескрываемым профессиональным (и не только) интересом.

– А вот и наш главный герой, – произнес адвокат, протягивая руку. – Чон Ли Вон. Я тот, кто сделает так, чтобы твоя мачеха подавилась собственными амбициями.

Алекс окинул его оценивающим взглядом, задержавшись на подведенных глазах юриста. Он усмехнулся, и в его глазах вспыхнул огонек симпатии.

– Алекс, – он пожал руку Ли Вону. Хватка у обоих была стальной. – Стильный вид. Не думал, что адвокаты в Корее выглядят так, будто только что сбежали со съемок клипа про ассасинов.

– В моей профессии стиль — это половина победы, – парировал Ли Вон, возвращаясь в кресло. – Враг должен бояться тебя еще до того, как ты откроешь рот. А судя по твоему виду, ты тоже не любишь правила.

– Терпеть их не могу, – подтвердил Алекс, усаживаясь на край моего стола. – Особенно когда их устанавливают люди, которые сами им не следуют.

– Мы сработаемся, – кивнул Ли Вон. – Я подготовлю документы. Мы начнем с пересмотра прав на имущество и личной неприкосновенности. Если Ча Хэ Ин еще раз посмеет открыть рот в твою сторону, она получит иск, который разорит её личные фонды быстрее, чем она успеет вызвать мужа.

Я наблюдал за ними и чувствовал удовлетворение. Эти двое действительно нашли общий язык. В них была одна и та же искра — дерзость молодости, подкрепленная реальной силой.

Когда Ли Вон ушел, пообещав прислать первые черновики к вечеру, у меня зазвонил телефон. На экране высветилось имя, которое заставило мое сердце сжаться.

Джинву.

– Да, – ответил я, не тратя времени на приветствия.

– Отец, – голос сына звучал глухо, в нем слышалась бесконечная усталость. – Нам нужно поговорить. Без криков, без теней. Просто... как отец с сыном. Приезжай в кафе «Тень прошлого» через час. Я буду один.

Я посмотрел на Алекса. Тот, заметив мой взгляд, лишь коротко кивнул, показывая, что слышал разговор.

– Я буду, – сказал я и отключил связь.

– Он хочет извиниться? – спросил Алекс, рассматривая татуировку на своей руке.

– Не знаю, внук. Джинву редко извиняется. Обычно он просто ставит перед фактом. Но в этот раз... я думаю, он понял, что тишина в его доме стала слишком громкой.

Через час я уже входил в небольшое, уединенное кафе в тихом районе Сеула. Джинву сидел в самом дальнем углу, в тени. На нем была простая черная толстовка с капюшоном, он старался не привлекать внимания, но его присутствие всё равно ощущалось как тяжелый пресс.

Я сел напротив. Официантка, дрожащими руками поставив перед нами кофе, поспешно ретировалась.

– Ты пришел, – Джинву поднял на меня взгляд. Его глаза, обычно светящиеся фиолетовым светом, сейчас были обычными, человеческими. И в них была боль.

– Я пришел послушать, что ты скажешь в свое оправдание, – я сложил руки на столе. – Хотя оправданий тому, что произошло в твоем доме, не существует.

– Я знаю, – он опустил голову. – Хэ Ин перешла черту. Я... я не ожидал от неё такой злобы. Она всегда была для меня опорой, но сейчас я вижу, что она боится Алекса. И этот страх делает её монстром.

– Она боится не Алекса, Джинву. Она боится правды. Правды о том, что ты любил другую женщину. Правды о том, что у тебя есть сын, который сильнее, умнее и независимее её собственного ребенка. Она боится, что её «идеальный» мир — это всего лишь декорация, которую Алекс может разнести одним щелчком пальцев.

Джинву вздохнул, и тени под его стулом на мгновение завихрились.

– Я пытался поговорить с Сухо. Он в смятении. Он восхищается Алексом, но он любит мать. Ты поставил его в невозможное положение, отец.

– Нет, это ты поставил его в такое положение, когда позволил Хэ Ин плести интриги против собственного брата, – я подался вперед. – Алекс не хочет твоего трона. У него есть своя компания, свои деньги, своя жизнь в Америке. Он приехал сюда к отцу. А нашел... что он нашел, Джинву?

Сын промолчал. Он смотрел в свою чашку так, словно искал там ответы на все вопросы мироздания.

– Я хочу загладить вину, – наконец произнес он. – Я хочу, чтобы Алекс вернулся. Я поговорю с Хэ Ин. Я заставлю её извиниться.

Я громко рассмеялся, и несколько посетителей кафе испуганно обернулись.

– Ты всё еще ничего не понимаешь. Ты думаешь, извинения Хэ Ин что-то значат для Алекса? Он перерос этот этап. Ему не нужны вынужденные слова. Ему нужно признание. Ему нужно, чтобы ты выбрал его, хотя бы раз. Не как охотника, не как наследника, а как своего ребенка.

– Я выбрал его! – вспыхнул Джинву, и чашка в его руке треснула. – Я принял его в своем доме!

– Ты принял его как гостя, – холодно заметил я. – А он — твой первенец. Твоя кровь. И пока ты не признаешь это перед всем миром, перед своей женой и перед самим собой — ты будешь для него просто «Теневым Монархом», а не отцом.

Джинву закрыл глаза, пытаясь успокоиться.

– Что мне делать?

– Для начала — не мешай ему, – я встал. – Алекс нанял адвоката. Чон Ли Вона. Они собираются оформить его полную независимость. Не пытайся блокировать это через Ассоциацию или свои связи. Дай ему свободу, которую он заслужил.

– Адвокат? – Джинву горько усмехнулся. – Сын судится с отцом. До чего мы дошли, Иль Хван.

– Мы дошли до правды, Джинву. А правда всегда болезненна.

Я уже собирался уходить, когда Джинву окликнул меня.

– Отец!

Я обернулся.

– Передай ему... передай, что я не ненавижу его. Я просто... я не знаю, как быть отцом для кого-то, кто уже стал мужчиной без моего участия.

– Тогда просто будь мужчиной сам, – бросил я и вышел из кафе.

На улице меня ждала машина. Алекс сидел на заднем сиденье, уткнувшись в планшет. Он даже не спросил, как прошла встреча. Он и так всё знал.

– Ну что, дед? – спросил он, когда мы тронулись. – Теневой Монарх всё еще в депрессии?

– Он пытается осознать масштаб катастрофы, – ответил я. – Кстати, Ли Вон прислал сообщение. Он ждет тебя завтра в своем офисе. Сказал, что у него есть «сюрприз» для госпожи Ча.

Алекс оскалился в хищной улыбке. В этом выражении лица он был точной копией меня в молодости — когда я еще не был обременен моралью и долгом.

– Ли Вон мне нравится, – пробормотал внук. – У него острый ум и еще более острый язык. Думаю, мы с ним устроим в этом городе небольшое шоу.

Я смотрел на него и понимал: Джинву совершил роковую ошибку, недооценив Алекса. Мой внук не просто приехал в Корею. Он приехал, чтобы переписать правила игры. И с таким союзником, как Ли Вон, он сделает это с блеском.

Вечерний Сеул сиял огнями, но я видел, как над особняком Джинву сгущаются тучи. Черное пламя и серый лед адвокатской логики — это сочетание было смертоносным. И я, Сон Иль Хван, буду стоять за их спинами, наслаждаясь тем, как рушатся стены лжи, которые мой сын так долго считал своей крепостью.

– Знаешь, дед, – вдруг сказал Алекс, отрываясь от планшета. – Я сегодня видел Сухо. Он стоял у ворот твоего дома, когда я уезжал. Просто стоял и смотрел.

– И что ты сделал?

– Ничего, – Алекс пожал плечами. – Я просто проехал мимо. Но я видел его глаза. Он хочет уйти от неё, дед. Он хочет быть как мы.

– Тогда дай ему шанс, – тихо произнес я. – Когда придет время.

– Посмотрим, – Алекс снова надел наушники. – Сначала я разберусь с его мамочкой. А потом, может быть, я научу его паре приемов ассасинов. Если он, конечно, не побоится обжечься о мое пламя.

Машина неслась по ночному шоссе, и я чувствовал, что эта история только начинается. История о тенях, пламени и о том, что кровь всегда найдет путь к правде, даже если этот путь лежит через руины старой жизни.