Сын монарха
Искупление в тени предательства
Я сидел в гостиной дома моего отца, и тяжесть этого места давила на меня сильнее, чем гравитация в подземельях S-ранга. Здесь всё дышало стариной, честью и тем самым «человеческим» уютом, который я почти утратил, став Теневым Монархом. Мой отец, Сон Иль Хван, сидел напротив, скрестив руки на груди. Его взгляд был суров, как ледник, и в нем не было ни капли того тепла, которое он обычно приберегал для внуков.
Рядом с ним, в кожаном кресле, расположился молодой человек, чей вид вызывал у меня инстинктивное раздражение. Чон Ли Вон. Адвокат. Слишком стильный, слишком уверенный, с этой вызывающей подводкой на глазах и аурой, которая не была магической, но ощущалась не менее острой, чем клинок.
Алекса дома не было. Он ушел на тренировку, и я был благодарен судьбе за это. Я не знал, смогу ли я смотреть ему в глаза после того, что мне предстояло услышать.
– Ты пришел сюда, Джинву, потому что считал, что твоя семья — это крепость, – голос отца прозвучал глухо. – Но ты не заметил, как фундамент этой крепости сгнил по вине той, кого ты впустил в свое сердце.
– Отец, я уже слышал обвинения в адрес Хэ Ин, – я попытался сохранить самообладание, хотя тени под моими ногами начали беспокойно пульсировать. – Она совершила ошибку, она была напугана...
– Ошибку? – Ли Вон подался вперед, и на его губах заиграла холодная, почти хищная усмешка. – Господин Сон Джинву, с вашего позволения, я переведу «ошибки» вашей супруги на язык фактов.
Он положил на низкий столик толстую папку. Я не хотел её открывать. Моя интуиция, отточенная сотнями смертельных схваток, кричала о том, что внутри находится нечто, способное разрушить мой мир окончательно.
– Открой, – приказал отец.
Я протянул руку. Пальцы слегка дрожали — позор для Монарха, но сейчас я был просто человеком, чей дом рушился. Внутри были распечатки банковских переводов, записи телефонных разговоров и, самое страшное, медицинские отчеты из клиники в США, где пять лет назад умирала мать Алекса.
– Что это? – спросил я, хотя уже начал понимать.
– Это хроника предательства, – Ли Вон указал на выделенные даты. – Когда состояние матери Алекса ухудшилось, она пыталась связаться с вами. Она писала письма, звонила через Ассоциацию. Но все каналы связи перехватывались. Ваша жена, Ча Хэ Ин, использовала свои связи как героя S-ранга и ваши личные фонды, чтобы подкупить администрацию клиники.
Я читал строки отчета, и перед глазами всё поплыло.
«Запрос на перевод пациента в специализированный центр в Корее отклонен по просьбе доверенного лица семьи Сон... Информация о критическом состоянии не была передана адресату...»
– Она знала, – прошептал я, чувствуя, как внутри меня разверзается ледяная пустота. – Хэ Ин знала, что она умирает.
– Она не просто знала, – Ли Вон чеканил слова, словно вбивал гвозди в крышку гроба моей семейной жизни. – Она сделала всё, чтобы вы не успели попрощаться. Она боялась, что ваше возвращение к первой семье разрушит её статус. Она платила за тишину, пока ваш сын в одиночку закрывал глаза своей матери.
Я сжал бумаги так, что они превратились в труху. Мана внутри меня взорвалась. Стены дома Иль Хвана жалобно заскрипели, а окна в гостиной покрылись сетью трещин. Белиал и Игрис внутри моего сознания взревели, готовые вырваться наружу и уничтожить всё живое в радиусе километра.
– Тише, Джинву, – голос отца был спокойным, но в нем чувствовалась сила, способная подавить шторм. – Разрушение мебели не вернет Алексу пять лет одиночества.
Я закрыл лицо руками. Образы проносились в голове: Хэ Ин, улыбающаяся мне за завтраком; Хэ Ин, заботящаяся о Сухо; и Хэ Ин, отдающая приказы оставить умирающую женщину без помощи её единственной надежды. Моя жена. Моя опора. Она была монстром, скрывающимся за маской невинности.
– Почему ты показываешь мне это сейчас? – я поднял взгляд на Ли Вона. – Ты адвокат Алекса. Ты мог бы использовать это в суде, уничтожить нас публично.
Ли Вон выпрямился, и в его глазах я увидел нечто, что заставило меня замереть. Это не был профессиональный интерес. Это была личная, жгучая преданность.
– Потому что Алекс не хочет вашей публичной казни, – ответил юрист. – Он хочет, чтобы вы знали, с кем делите постель. Но есть и другая причина.
Он сделал паузу, и его взгляд стал еще тверже.
– Я люблю вашего сына, господин Сон.
В гостиной стало так тихо, что было слышно, как падает пепел в камине. Я посмотрел на него, пытаясь осознать сказанное. Мой старший сын, этот независимый и гордый ассасин с черным пламенем, и этот дерзкий, острый на язык адвокат...
– И я не позволю никому обидеть его, – продолжал Ли Вон, не отводя взгляда. – Ни его мачехе, ни системе, ни даже вам. Если вы еще раз допустите, чтобы Ча Хэ Ин хотя бы посмотрела в сторону Алекса свысока, я превращу вашу жизнь в юридический и репутационный ад, из которого не вытащат никакие тени.
Я ожидал, что отец возмутится такой наглости, но Иль Хван лишь едва заметно кивнул, словно одобряя слова молодого человека.
– Он говорит искренне, Джинву, – сказал отец. – У Алекса наконец-то появился кто-то, кто готов сражаться за него не ради фамилии, а ради него самого.
Я чувствовал себя лишним в этом уравнении. Я, Теневой Монарх, был самым могущественным существом на планете, но в вопросах любви и верности я оказался банкротом.
– Что мне делать? – мой голос сорвался. – Как мне смотреть в глаза Алексу? Как мне возвращаться в дом, где каждый угол пропитан ложью Хэ Ин?
– Это твой путь искупления, сын, – Иль Хван встал и подошел к окну. – Ты должен решить, кто ты: великий охотник, который боится огорчить жену, или человек, способный признать свое поражение и начать с нуля.
Ли Вон тоже поднялся, собирая свои папки.
– Алекс вернется через полчаса, – сказал он, поправляя пиджак. – Я бы посоветовал вам уйти до его прихода. Ему не нужны ваши слезы или запоздалые извинения. Ему нужны действия. Начните с того, что очистите свой дом от гнили.
Я медленно поднялся. Ноги казались свинцовыми.
– Ли Вон, – позвал я его, когда он уже был у двери.
Он обернулся.
– Ты действительно... ты сделаешь его счастливым?
Адвокат слегка улыбнулся — на этот раз тепло и почти мягко.
– Я уже это делаю. И, в отличие от вашей семьи, я никогда не буду скрывать от него правду, какой бы горькой она ни была.
Когда я вышел из дома отца, на Сеул уже опустилась ночь. Я стоял у своей машины, глядя на звезды, и чувствовал, как внутри меня что-то окончательно умирает. Моя любовь к Хэ Ин, которая казалась такой незыблемой, рассыпалась в прах, оставленный черным пламенем Алекса.
Я сел за руль и направился к особняку. Я знал, что меня там ждет. Хэ Ин, вероятно, уже приготовила ужин и ждет меня с дежурной улыбкой, не подозревая, что я везу с собой её приговор.
Подъезжая к дому, я увидел свет в окне комнаты Сухо. Мой младший сын. Невинная жертва в этой войне амбиций. Мне предстояло разрушить и его мир тоже. Но оставить всё как есть было бы еще большим преступлением.
Я вошел в дом. Хэ Ин вышла мне навстречу из кухни, вытирая руки полотенцем. Она выглядела такой домашней, такой родной.
– Джинву, ты поздно, – сказала она, подходя, чтобы поцеловать меня в щеку. – Я приготовила твое любимое рагу. Сухо уже поел и делает уроки. Ты какой-то бледный, что-то случилось?
Я отстранился от её поцелуя, и она замерла, заметив холод в моих глазах.
– Случилось, Хэ Ин, – мой голос был ровным, лишенным всяких эмоций. – Я был у отца.
Её лицо на мгновение дрогнуло, но она быстро взяла себя в руки.
– Опять эти разговоры об Алексе? Джинву, я же просила тебя не слушать старика, он просто...
– Хэ Ин, замолчи, – я прошел в гостиную и бросил на стол остатки документов, которые не успел уничтожить в порыве гнева. – Расскажи мне о клинике в США. Расскажи мне, сколько ты заплатила, чтобы я не узнал о смерти матери моего сына.
Она посмотрела на бумаги, и вся краска сбежала с её лица. Она пошатнулась, хватаясь за край стола.
– Джинву... я... я могу объяснить... – её голос превратился в жалкий писк.
– Объяснить? – я сделал шаг к ней, и тени в комнате вздыбились, превращая гостиную в подобие ада. – Ты лишила меня возможности попрощаться. Ты лишила Алекса отца в самый страшный момент его жизни. Ты строила наш брак на пепле чужой жизни.
– Я любила тебя! – выкрикнула она, и слезы брызнули из её глаз. – Я боялась потерять тебя! Ты бы уехал к ним, ты бы бросил меня! Я защищала наше счастье!
– Ты защищала свой комфорт, – отрезал я. – Любовь не требует лжи такой цены.
В этот момент на лестнице показался Сухо. Он стоял, вцепившись в перила, и смотрел на нас с ужасом.
– Папа? Мама? Что происходит? – его голос дрожал.
Я посмотрел на сына, и мое сердце облилось кровью.
– Сухо, иди в свою комнату, – сказал я, стараясь смягчить тон.
– Нет! – он сбежал вниз. – Я слышал! Мама, это правда? Ты... ты сделала это с братом?
Хэ Ин упала на колени, закрыв лицо руками и разрыдавшись. Её плач, который раньше вызвал бы у меня желание защитить её, теперь вызывал только отвращение.
– Собирай вещи, Хэ Ин, – сказал я, глядя на неё сверху вниз. – Сегодня ты уходишь.
– Джинву, нет! Пожалуйста! – она потянулась к моим ногам, но я отступил.
– Ты уйдешь в гостевой дом Ассоциации. Завтра мои юристы свяжутся с тобой. И не надейся на жалость. Чон Ли Вон позаботится о том, чтобы ты получила ровно столько, сколько заслуживаешь. То есть — ничего.
Сухо подошел к матери, но не обнял её. Он просто стоял рядом, глядя на неё как на незнакомку.
– Ты всегда говорила мне, что Алекс злой, – тихо произнес мальчик. – А оказалось, что это ты...
Я подошел к Сухо и положил руку ему на плечо.
– Прости меня, сын. Я должен был заметить это раньше.
В ту ночь в особняке Теневого Монарха не было сна. Хэ Ин уехала под покровом темноты, забрав лишь самое необходимое. Сухо заперся в своей комнате, и я слышал его беззвучные рыдания через стену.
Я сидел в кабинете, глядя на телефон. Я хотел позвонить Алексу. Хотел сказать ему, что я всё знаю. Что я выгнал её. Что я...
Но я не набрал номер. Я знал, что Ли Вон прав. Мои слова сейчас ничего не значат.
Я вызвал Игриса. Рыцарь появился из тени, склонив голову.
– Игрис, – сказал я, глядя в окно на пустой сад. – Отныне и навсегда. Алекс Сон — мой единственный и полноправный наследник. Подготовь тени. Мы будем охранять его и Ли Вона. И если кто-то из Ассоциации или старых друзей Хэ Ин посмеет косо на них посмотреть... уничтожьте их.
– Слушаюсь, мой Король, – ответил рыцарь, и в его голосе слышалось одобрение.
Я закрыл глаза. Впереди был долгий путь. Мне предстояло заново строить отношения с сыном, которого я предал своей слепотой. Мне предстояло объяснить Сухо, почему его мир рухнул.
Но впервые за пять лет я чувствовал, что дышу по-настоящему. Правда была горькой, как пепел, но она была чистой.
Где-то на другом конце города Алекс, вероятно, сидел в объятиях Ли Вона, глядя на то же самое небо. Он победил. Не магией, не черным пламенем, а силой своей правды. И я, его отец, наконец-то был готов стать достойным его силы.
– Прости меня, Алекс, – прошептал я в пустоту. – Я всё исправлю. Клянусь тенями, я всё исправлю.
Черное пламя сына теперь горело и в моем доме, выжигая остатки лжи. И это был самый прекрасный пожар, который я когда-либо видел.