← Назад к обзору

Сын монарха

Пламя, согревающее фарфор

– Черт возьми, Деку, если ты еще раз спросишь меня о том, как я справляюсь с пятью детьми и внучкой, я взорву твой офис вместе с тобой! – Бакуго Кацуки с грохотом опустил ладонь на стол, отчего стопка отчетов подскочила в воздух.

Сидящий напротив него Изуку Мидория лишь неловко улыбнулся, поправляя галстук. Было забавно наблюдать, как величайший герой Японии, человек-взрыв, чье имя заставляло злодеев дрожать от ужаса, превращался в ворчливого, но преданного семьянина, стоило зайти речи о доме.

– Я просто рад за тебя, Каччан, – мягко ответил Изуку. – Твоя семья... она удивительная. Юми-сан — потрясающая женщина, раз смогла приручить такого зверя, как ты.

– Она меня не приручала, – буркнул Кацуки, вставая и набрасывая на плечи геройский плащ. – Она просто дала мне повод возвращаться домой живым. Всё, я сваливаю. Сегодня важный день. Мои старики наконец-то соизволили приехать, чтобы познакомиться с госпожой Сон. Если я опоздаю к ужину, Юми меня прибьет, и никакой ранг Номер Один меня не спасет.

Выйдя из здания Агентства, Кацуки вдохнул прохладный вечерний воздух. Его жизнь за последние семнадцать лет превратилась в нечто, о чем он, будучи восемнадцатилетним сопляком, даже не мечтал. Когда он встретил Юми — сломленную, с маленьким Алексом на руках — он и не думал, что станет отцом для этого черноволосого мальчишки, а потом и для целого легиона маленьких сорванцов.

Алекс уже вырос. Он уехал к себе домой вместе с Ли Воном и малышкой Ай. Бакуго до сих пор помнил тот день, когда Алекс пришел к нему и честно признался, что любит парня. Кацуки тогда лишь хмыкнул, хлопнул его по плечу и сказал: «Главное, чтобы он не был слабаком. В этой семье слабакам не место». Ли Вон оказался достойным — острым на язык, умным и преданным до мозга костей.

Теперь в доме Бакуго подрастало новое поколение. Тройняшки. Три стихийных бедствия, которые унаследовали от родителей всё самое взрывоопасное.

Подъезжая к дому, Кацуки уже издалека услышал крики и звуки небольших хлопков. Он усмехнулся. Значит, тренировка во дворе еще не закончилась.

– Тэцуя, лови его! – раздался звонкий голос.

Кацуки вышел из машины и замер, наблюдая за картиной. Его старший из тройняшек, Тэцуя, стремительно перемещался по лужайке. У него были иссиня-черные волосы Юми, но глаза — ярко-красные, горящие тем же азартом, что и у отца. Он был воплощением скорости и точности.

Рядом с ним Акира, второй из близнецов, пытался создать защитный барьер. У Акиры были светлые колючие волосы Кацуки, но глаза — небесно-голубые, как у матери. Он был спокойнее братьев, но в его тишине скрывалась огромная сила.

И, конечно, Рен. Младший из тройни и абсолютная копия Кацуки. Те же светлые волосы, те же алые глаза и тот же невыносимый характер. Он как раз сейчас пытался запустить в братьев небольшим световым снарядом.

– А ну прекратили балаган! – рявкнул Кацуки, проходя через калитку.

Мальчишки мгновенно замерли.

– Папа вернулся! – Рен первым бросился к отцу, едва не сбив его с ног.

– Осторожней, мелкий, – Кацуки потрепал его по волосам. – Где мама? Где бабушки?

– Они на веранде, – Тэцуя подошел следом, вытирая пот со лба. – Твои родители приехали полчаса назад. Дед Масару привез кучу подарков, а бабушка Мицуки уже успела поспорить с мамой о том, какой соус лучше к мясу.

Кацуки вздохнул. Встреча двух самых волевых женщин в его жизни — Мицуки Бакуго и Юми — всегда была зрелищем не для слабонервных. А если добавить к ним тихую, но непоколебимую госпожу Сон, получался взрывоопасный коктейль.

Он вошел в дом, чувствуя знакомый аромат домашней еды и пряностей. На веранде было людно. Юми сидела в кресле, её живот уже был заметно округлен. Когда они узнали, что на этот раз будет девочка, Юми расплакалась прямо в кабинете врача. «Наконец-то, – всхлипывала она, прижимаясь к Кацуки. – Наконец-то в этом доме будет еще одна девочка, кроме меня и Ай».

– О, явился наконец, сопляк! – Мицуки Бакуго, ничуть не изменившаяся за годы, вскочила с места и отвесила сыну звонкий подзатыльник. – Оставляешь жену одну справляться с этой оравой и гостями!

– Старуха, не ори, я только с работы! – привычно огрызнулся Кацуки, но тут же смягчился, подходя к Юми. – Как ты? Мелкая не буянит?

Юми улыбнулась той самой улыбкой, которая когда-то заставила его сердце биться быстрее. Она взяла его за руку и приложила её к своему животу.

– Она ждала тебя, Кацуки. Весь вечер была спокойной, а как услышала твой голос — сразу начала толкаться.

Кацуки почувствовал под ладонью слабый, но отчетливый толчок. Внутри него всё перевернулось от нежности, которую он до сих пор стеснялся показывать на людях.

– Сильная будет девка, – проворчал он, скрывая смущение.

За столом сидела госпожа Сон. Она выглядела непривычно нарядной, в светлом кимоно, которое ей подарила Мицуки. Рядом с ней Масару увлеченно рассказывал что-то о садоводстве, и пожилая женщина внимательно слушала, изредка кивая.

– Госпожа Сон, – Кацуки подошел к ней и слегка поклонился. – Рад, что вы присоединились к нам. Как вам японское гостеприимство моих предков?

– Это удивительно, Кацуки-кун, – мягко ответила она. – У вас очень... шумная и живая семья. Я давно не чувствовала себя так уютно. Мицуки-сан очень энергичная женщина.

– Это мягко сказано, – усмехнулся Бакуго.

Ужин начался шумно. Тройняшки наперебой рассказывали деду о своих успехах в школе и на тренировках. Мицуки и Юми обсуждали обустройство детской для будущей малышки, а Кацуки просто сидел, наблюдая за ними.

Он вспомнил Алекса. Своего первого сына. Тот позвонил сегодня утром, сказал, что Ай начала учить новые слова и постоянно спрашивает про «дедушку Катсу». Кацуки тогда долго ворчал в трубку, что не такой уж он и старый, но в душе ликовал. Он любил эту маленькую девчонку больше жизни.

– Знаешь, Каччан, – Юми тихо обратилась к нему, когда суета за столом немного утихла. – Я сегодня получила письмо из Кореи. От Джи А.

Кацуки напрягся. Имя сестры того ублюдка всегда действовало на него как красная тряпка.

– И что она хочет?

– Она пишет, что Сухо... сын Джинву... он начал интересоваться Алексом. Спрашивает о нем. Джинву совсем ушел в себя, почти не выходит из своих теней. Хэ Ин пытается сохранить лицо, но их семья рассыпается.

Кацуки хмыкнул, отправляя в рот кусок острого мяса.

– Туда им и дорога. Каждый получает то, что заслужил. Тот придурок думал, что можно выбросить людей как старый хлам и остаться героем. Но мир так не работает.

Юми грустно улыбнулась, глядя на своих сыновей, которые сейчас спорили из-за последней порции десерта.

– Я не чувствую злости, Кацуки. Только жалость. Глядя на всё это, – она обвела рукой стол, – я понимаю, что он потерял. Он потерял целый мир. А я его обрела. Благодаря тебе.

Бакуго накрыл её руку своей. Его ладонь была горячей, грубой от шрамов и мозолей, но для Юми это было самое надежное место во вселенной.

– Хватит о нем, – отрезал Кацуки. – У нас тут своя жизнь. Тэцуя! Если ты еще раз заберешь у Рена тарелку, будешь неделю мыть полы во всем доме без использования причуды!

– Но папа! – хором воскликнули мальчишки.

– Никаких «но»!

Мицуки громко рассмеялась, хлопая Масару по плечу.

– Вылитый ты в молодости, Кацуки! Такой же шумный и невыносимый. Бедная Юми, как она тебя терпит?

– Она меня любит, старуха! – рявкнул Кацуки, но в его глазах плясали веселые искорки.

Вечер продолжался. В доме Бакуго всегда было громко. Здесь не было места тишине, которая скрывает ложь, или холоду, который убивает чувства. Здесь было пламя — иногда обжигающее, иногда пугающее, но всегда искреннее.

Позже, когда гости разошлись по комнатам, а мальчишки наконец угомонились, Кацуки и Юми остались на веранде одни. Ночной воздух Японии был наполнен ароматом цветущих деревьев.

– Кацуки, – тихо позвала Юми, прислонившись головой к его плечу. – Ты не жалеешь? Что тогда, много лет назад, ввязался во всё это? Взял женщину с чужим ребенком, пошел против Ассоциации, против общественного мнения...

Кацуки обнял её за плечи, притягивая ближе. Он смотрел на луну, и в его алых глазах отражался покой, который он обрел только здесь, рядом с ней.

– Жалею только об одном, – прохрипел он. – Что не нашел тебя раньше. Что позволил тебе пролить те слезы в Сеуле. Алекс — мой сын. Ты — моя жена. И эта мелкая, что скоро родится — моя дочь. Всё остальное — просто шум.

Юми закрыла глаза, слушая биение его сердца. Оно было быстрым, мощным и полным жизни.

– Я люблю тебя, Кацуки.

– Знаю, – ответил он, и в его голосе прозвучала редкая, почти невозможная нежность. – Я тебя тоже. А теперь идем спать. Завтра Алекс обещал привезти Ай на все выходные. Нам понадобятся силы, чтобы выжить в этом хаосе.

Они вошли в дом, закрыв за собой дверь. В окнах постепенно гас свет, оставляя лишь уютное сияние ночников. Семья Бакуго засыпала, защищенная не только геройскими рейтингами, но и чем-то гораздо более прочным — любовью, которая не побоялась бросить вызов даже самому Монарху Теней.

А далеко в Корее, в пустом и холодном особняке, Сон Джинву стоял у окна, глядя на восток. Он чувствовал отголоски чужой силы, чужого счастья, которое когда-то могло быть его. Но тени молчали. У них не было ответов. У них была только вечность, в которой не было места теплу человеческого сердца.

В доме Бакуго же тепла было в избытке. И это пламя обещало гореть еще очень, очень долго.