← Назад к обзору

Сын монарха

Искры и небесная лазурь

– Дыши, Юми, просто дыши! – я орал это так, будто командовал батальоном новобранцев перед решающим штурмом, хотя на самом деле у меня самого руки тряслись так, что я едва не вырвал поручень у больничной койки.

– Кацуки, если ты... еще раз... крикнешь мне под ухо... я взорву тебя к чертям! – выдохнула Юми сквозь стиснутые зубы. Её фарфоровая кожа была покрыта испариной, а пальцы впились в мою ладонь с такой силой, что я всерьез опасался за целостность своих костей. Но мне было плевать. Пусть ломает, пусть разносит всё здание — лишь бы с ней всё было в порядке.

Я видел много дерьма за свою жизнь. Сражался со злодеями, монстрами, видел смерти и разрушения, но ничто, абсолютно ничто не сравнится с тем ужасом и благоговением, которые охватывают тебя, когда твоя женщина рожает. Это была наша шестая битва. Четверо сыновей уже ждали дома под присмотром Ли Вона и госпожи Сон, но каждый раз это было как впервые.

– Еще немного, Юми-сан! – подбодрила медсестра.

И в этот момент мир словно взорвался. Нет, не моими искрами. Он взорвался тонким, пронзительным криком, который мгновенно заставил всё внутри меня сжаться, а потом расшириться до размеров вселенной.

– Девочка! У вас прекрасная девочка!

Когда мне её передали, я замер. Я, Бакуго Кацуки, герой Номер Один, человек, который не боится ни бога, ни черта, стоял посреди родовой палаты и боялся пошевелиться. Она была такой крошечной. Совсем не похожа на тех кабанчиков-близнецов, что родились десять лет назад.

У неё были мои волосы — светлые, колючие, торчащие в разные стороны даже в таком нежном возрасте. Но когда она на секунду приоткрыла глаза, я чуть не выронил её от шока. На меня смотрело небо. То самое небесно-голубое, чистое и глубокое, как у Юми.

– Бакуго Касуми, – прошептала Юми, протягивая ко мне ослабевшие руки.

Я опустился на край кровати, бережно передавая сверток матери. И тут меня прорвало. Я почувствовал, как по щекам катится что-то горячее. Я плакал. Глупо, по-детски, всхлипывая и не пытаясь скрыть слез.

– Эй, ты чего, взрывной придурок? – Юми слабо улыбнулась, касаясь моей щеки.

– Она... она идеальная, Юми, – выдавил я, шмыгая носом. – Касуми. Наш «туманный цветок».

***

Прошло две недели. Наш дом в пригороде Токио превратился в настоящую крепость, окруженную не только забором, но и невероятным количеством тестостерона.

– Так, слушайте сюда, мелюзга! – я стоял посреди гостиной, сложив руки на груди и глядя на шеренгу своих сыновей.

Алекс, мой старший, стоял в начале строя, держа на руках трехлетнюю Ай. Рядом с ним Ли Вон скрестил руки, со сдержанной улыбкой наблюдая за моим «инструктажем». Следом выстроились тройняшки — Тэцуя, Акира и Рен. Они выглядели непривычно серьезными.

– Перед вами — Бакуго Касуми, – я указал на колыбельку, где мирно сопела наша принцесса. – Ваша сестра. Единственная девочка в этом стаде диких кабанов.

– Папа, мы знаем, как её зовут, – проворчал Рен, пытаясь заглянуть в люльку.

– Молчать, когда отец говорит! – я отвесил ему легкий подзатыльник. – Я хочу, чтобы вы уяснили одну вещь. Если хоть один сопляк в школе, в саду или просто на улице когда-нибудь посмеет косо на неё посмотреть, обидеть или, не дай бог, довести до слез...

– Мы его уничтожим, – хором закончили тройняшки.

– Не просто уничтожите, – я оскалился в своей фирменной геройской манере. – Вы сделаете так, чтобы он пожалел о самом факте своего рождения. Алекс, это касается и тебя. Твои связи в Корее и Японии должны работать на неё.

– Пап, расслабься, – Алекс усмехнулся, и в его голубых глазах блеснула сталь. – За её спиной стоит банда братьев, двое из которых — герои, один — будущий топ-адвокат, а еще трое — ходячие стихийные бедствия. Я думаю, ни один здравомыслящий человек к ней и на милю не подойдет.

– Ай тоже будет защищать Касуми! – звонко заявила маленькая Ай, сжимая крошечные кулачки.

Все рассмеялись. Даже госпожа Сон, которая вышла из кухни с подносом чая, не смогла сдержать теплой улыбки.

– Кацуки-кун, ты слишком драматизируешь, – мягко сказала Юми, спускаясь по лестнице. Она уже почти восстановилась, и в домашнем платье выглядела как настоящая богиня. – Дай детям просто познакомиться с сестрой.

Я ворчал для приличия, но отошел в сторону, давая пацанам окружить колыбель. Было странно и дико видеть, как мои сорванцы, которые обычно разносили дом в щепки за пять минут, теперь затаили дыхание, боясь даже дышать в сторону Касуми. Тэцуя осторожно коснулся её крошечного пальчика, и когда малышка во сне обхватила его руку, парень замер, боясь пошевелиться. Его красные глаза, обычно полные дерзости, сейчас светились такой нежностью, что я невольно отвел взгляд.

– Она такая маленькая, – прошептал Акира. – У неё волосы как у папы, но пахнет она как мама.

– Она вырастет красавицей, – добавил Ли Вон, приобнимая Алекса за плечи. – С такой внешностью у нас будет много работы по отпугиванию кавалеров через пятнадцать лет.

– Через мой труп! – рявкнул я. – Никаких кавалеров до тридцати лет!

Юми подошла ко мне и обняла со спины, прижавшись щекой к лопаткам.

– Ты лучший отец, которого я могла пожелать для своих детей, Кацуки.

Я накрыл её руки своими. Шрамы от взрывов на моих ладонях контрастировали с её гладкой кожей.

– Я просто делаю свою работу, Юми. Защищаю то, что мне дорого.

В этот вечер в нашем доме было необычно тихо. Мы все сидели в гостиной: госпожа Сон вязала что-то розовое, Алекс и Ли Вон тихо обсуждали какие-то дела, тройняшки играли с Ай, а Касуми спала у меня на руках. Она была теплой, пахла молоком и детской присыпкой.

Я смотрел на неё и думал о том, как странно устроена жизнь. Где-то там, за морем, жил человек, который считал себя богом. Он мог повелевать тенями, мог воскрешать мертвых, но он никогда не узнает, каково это — когда вот такое крошечное существо засыпает на твоей груди, доверяя тебе абсолютно всё. Он променял это на величие. А я... я получил это величие в подарок от женщины, которую он не сумел оценить.

Внезапно мой телефон завибрировал. Я хотел было проигнорировать его, но увидел имя отправителя. Джи А.

Я осторожно, чтобы не разбудить дочь, достал аппарат.

«Сухо видел фото Касуми, которое я переслала Алексу. Он плакал. Сказал, что она похожа на ангела. Джинву... он заходил ко мне вчера. Спрашивал, как Юми. Я ничего ему не сказала, но, кажется, он и так всё чувствует. Его тени стали совсем неуправляемыми. Берегите её, Кацуки. Она — то единственное светлое, что осталось от этой разбитой истории».

Я удалил сообщение, не отвечая. Мне не нужны были его сожаления. Его тени не имели власти в моем доме, где правил огонь и свет.

– Что там? – шепнула Юми, заметив мою гримасу.

– Да так, спам, – я убрал телефон и поудобнее перехватил Касуми. – Слушай, Юми... я тут подумал. Когда она подрастет, я сам буду учить её драться. Чтобы ни один гад не смог её обидеть, даже если братьев не будет рядом.

Юми рассмеялась — тихо, мелодично.

– Кацуки, ей всего две недели. Дай ей сначала научиться ползать.

– Чем раньше начнем, тем лучше! – я был серьезен как никогда. – Она — Бакуго. Она должна уметь постоять за себя.

Я посмотрел на своих сыновей. Алекс поймал мой взгляд и едва заметно кивнул. Он всё понимал. Мы были одной стаей. Мы были семьей, выкованной в пламени и закаленной в испытаниях.

И пока я дышу, пока в моих венах течет эта взрывная кровь, ни одна тень из прошлого не упадет на фарфоровую кожу моей жены или небесно-голубые глаза моей дочери.

Касуми пошевелилась во сне и смешно сморщила носик, точь-в-точь как я, когда злюсь. Я не выдержал и снова улыбнулся.

– Спи, мелкая, – прошептал я, целуя её в светлую макушку. – Твой папа здесь. И за твоей спиной — целая армия, которая порвет этот мир на куски ради твоей улыбки.

В окне отражалось наше семейное фото: Юми, я, пятеро детей, Ли Вон, госпожа Сон. Мы были шумными, странными, иногда невыносимыми, но мы были настоящими. И в этом была моя самая большая победа над Монархом Теней. У него была армия мертвецов, а у меня — жизнь, которая пульсировала в каждом уголке этого дома.

И эта жизнь была прекрасна.