← Назад к обзору

Сын монарха

Взрывной рассвет и нежность небесного цвета

– Кацуки, если ты еще раз дашь Рену перец чили на завтрак, я клянусь, я заставлю тебя съесть всю партию его подгузников! – Голос Юми донесся из кухни, перекрывая шум работающего блендера и возню тройняшек.

Я усмехнулся, поудобнее перехватывая газету. В нашем доме тишины не бывало по определению. Если в помещении становилось тихо больше чем на три минуты, это означало либо начало локального апокалипсиса, либо то, что кто-то из мелких пытается взломать систему безопасности Агентства.

– Да ладно тебе, Юми! – крикнул я в ответ, не отрываясь от чтения. – Пацан должен привыкать к острому. Ему одиннадцать, а не два года. В его возрасте я уже мог проглотить динамитную шашку и не поморщиться!

– В твоем возрасте ты был невыносимым сопляком, – парировала жена, появляясь в дверях гостиной.

Она выглядела великолепно. Прошел год после рождения Касуми, и Юми окончательно расцвела. Черные волосы были собраны в небрежный пучок, а в небесно-голубых глазах, которые когда-то были полны боли, теперь плясали искры смеха и жизни. Она подошла ко мне и, отобрав газету, уселась прямо на подлокотник кресла.

– Алекс прислал фотографии с побережья, – она протянула мне телефон. – Посмотри, как Ай выросла. Ли Вон говорит, что она уже пытается строить замки из песка с помощью магии.

Я взглянул на экран. Мой старший, Алекс, стоял на фоне лазурного моря, прижимая к себе смеющуюся дочку. Рядом Ли Вон, как всегда безупречный даже в пляжных шортах, что-то объяснял официанту. Они выглядели счастливыми. По-настоящему. Без тени того мрачного прошлого, которое когда-то едва не раздавило мою Юми.

– Хорошо им там, – буркнул я, чувствуя, как в груди разливается тепло. – Хоть отдохнут от этих трех оболтусов.

Тройняшки — Тэцуя, Акира и Рен — в этот момент как раз пронеслись через гостиную, едва не сбив торшер.

– Папа! Акира опять использует барьер, чтобы я не мог забрать свой джойстик! – завопил Рен, чьи светлые волосы стояли дыбом от возмущения.

– Это тактическая оборона! – отозвался Акира, невозмутимо поправляя очки.

– А ну прекратили! – рявкнул я, и на кончиках моих пальцев проскочили предупреждающие искры. – Еще один хлопок, и вы все трое пойдете чистить конюшни у деда Масару. Живо на кухню, помогать матери!

Пацаны мгновенно испарились. Мой авторитет всё еще работал, хотя с каждым годом им требовалось всё больше «аргументов».

Юми тихо рассмеялась, прислонившись к моему плечу.

– Знаешь, Кацуки, я иногда смотрю на них и не верю, что всё это — наше. Что мы прошли через всё это.

– Мы не просто прошли, Юми. Мы победили, – я приобнял её за талию. – И плевать на всё остальное.

В этот момент из манежа, стоявшего в углу комнаты, раздалось подозрительное кряхтение. Наша младшая, Касуми, которой только исполнился год, проснулась. Она была удивительным ребенком — мои волосы, её глаза и характер, который уже сейчас заставлял меня нервно сглатывать.

– Иди к папе, мелкая, – я подошел к манежу и подхватил дочку на руки.

Касуми потянулась ко мне, забавно морща носик. У неё в руках была любимая игрушка — плюшевый дракон, которого ей подарил Деку. Игрушка была набита чем-то мягким, но Касуми сжимала её с удивительной силой.

– Осторожней, Кацуки, она сегодня не в духе, – предупредила Юми, уходя на кухню. – Кажется, зубки режутся.

Я уселся на ковер, посадив мелкую перед собой. Касуми сосредоточенно грызла ухо дракона, уставившись на меня своими огромными голубыми глазами. В них не было холода, который я когда-то видел у Сон Джинву. В них была чистая, концентрированная энергия. Моя энергия.

– Ну что, Касуми? Будем тренироваться? – я выпустил из ладони крошечную, едва заметную искру. – Смотри, как папа умеет.

Малышка замерла. Она внимательно проследила за искрой, а потом перевела взгляд на своего дракона. Её личико вдруг стало пугающе серьезным. Она нахмурилась, точь-в-точь как я перед использованием «Гаубицы».

– Да... да... – пролепетала она, сжимая игрушку обеими руками.

– Что «да», принцесса? – улыбнулся я.

И тут произошло то, чего никто не ожидал.

Ладошки Касуми вдруг засветились оранжевым. Воздух вокруг неё задрожал от внезапного перепада давления. Я едва успел среагировать, выставляя перед собой руку.

*БА-БАХ!*

Небольшой, но вполне отчетливый взрыв разнес несчастного плюшевого дракона на мелкие клочки. Вата разлетелась по всей гостиной, оседая на мебели и моих волосах.

В комнате воцарилась гробовая тишина.

Юми выбежала из кухни, сжимая в руках полотенце. Тройняшки застыли в дверном проеме, разинув рты.

Касуми сидела посреди облака ваты, глядя на свои пустые ладошки. Секунду она молчала, а потом...

– Ха-ха! Ба-бах! – Малышка залилась звонким, восторженным смехом, хлопая в ладоши. – Папа! Еще! Еще ба-бах!

Я сидел, моргая, и пытался осознать увиденное. Моя дочь. Моя маленькая, годовалая девочка только что активировала причуду. И это была не просто магия или управление тенями. Это был чистый, концентрированный взрыв. Мое наследие.

– О боже... – прошептала Юми, опускаясь на колени рядом с нами. – Кацуки, она... она взорвала игрушку.

– Видела? – я почувствовал, как на лице расплывается безумная, гордая ухмылка. – Ты видела это, Юми?! Моя кровь! Моя порода!

– Папа, это было круто! – Рен подлетел к сестре. – Касуми, ты настоящий подрывник!

– Она разнесла дракона Деку в щепки, – Тэцуя подобрал клочок ткани. – Пап, кажется, у нас проблемы. Нам нужно менять всю мебель на огнеупорную.

Я подхватил хохочущую Касуми и подбросил её в воздух.

– Проблемы? Да это лучший день в моей жизни! Слышишь, мелкая? Ты — Бакуго! Ты покажешь этому миру, что такое настоящий огонь!

Юми качала головой, но я видел, как она улыбается. Она знала, что теперь спокойная жизнь в этом доме закончилась окончательно. Если тройняшки были штормом, то Касуми обещала стать настоящим ураганом.

– Кацуки, – Юми подошла и обняла нас обоих. – Пообещай мне, что ты не будешь учить её делать «Кинжал взрыва» до того, как ей исполнится хотя бы пять.

– Посмотрим, Юми, посмотрим, – я прижал дочь к себе, чувствуя, как внутри всё поет от гордости.

***

Вечером того же дня, когда дом немного успокоился, а Касуми, вымотанная своим первым проявлением силы, наконец заснула, я вышел на балкон.

Я достал телефон и долго смотрел на список контактов. Рука сама потянулась к номеру, который я заблокировал давным-давно, но память о нем всё еще сидела где-то на подкорке.

Сон Джинву. Монарх Теней.

Интересно, чувствовал ли он этот взрыв? Чувствовал ли он, как в мире зажглась новая искра, не имеющая к нему никакого отношения?

Я вспомнил лицо Алекса, когда он впервые назвал меня отцом. Вспомнил его свадьбу с Ли Воном, когда госпожа Сон плакала от счастья, глядя на своего внука. Вспомнил, как Юми впервые заснула без кошмаров в моих объятиях.

Джинву мог быть богом. Он мог править мертвыми. Но он никогда не смог бы воспитать такую силу, какая росла в моем доме. Потому что его сила питалась холодом и одиночеством, а моя — любовью этой сумасшедшей женщины и смехом моих детей.

Я набрал сообщение Алексу.

– Твоя сестра только что взорвала дракона Мидории. Ли Вон, готовь страховку для дома, кажется, нам скоро придется перестраивать гостиную.

Ответ пришел через минуту.

– Ха-ха! Наша девочка! Пап, передай маме, что мы завтра возвращаемся. Ай хочет увидеть «ба-бах» лично. И... спасибо тебе. За всё.

Я убрал телефон и посмотрел на звезды. Они казались такими далекими и холодными. Совсем как тот мир, из которого я вырвал Юми семнадцать лет назад.

– О чем думаешь? – Юми вышла на балкон, набрасывая на плечи мою старую геройскую куртку.

– О том, что я — самый везучий ублюдок на свете, – честно ответил я, притягивая её к себе.

– Это правда, – она поцеловала меня в подбородок. – Но завтра ты сам будешь отмывать сажу с потолка в гостиной. Причуда причудой, а уборку никто не отменял.

Я громко рассмеялся, и мой смех разнесся над спящим пригородом Токио.

В этом доме не было места теням. Здесь было только пламя — яркое, жаркое и бесконечно живое. И сегодня это пламя стало на одну маленькую искру сильнее.

– Пусть только попробует кто-нибудь из Ассоциации сунуться сюда со своими проверками, – прошептал я, глядя на спящий город. – Моя дочь им покажет, что такое настоящий Монарх Взрывов.

Юми прижалась ко мне крепче, и мы стояли так долго, слушая дыхание нашего дома. Дома, который мы построили на руинах чужого предательства, и который стал самым прочным местом на земле.

А далеко в Корее, в пустом кабинете, Сон Джинву внезапно вздрогнул, почувствовав странную вибрацию в воздухе. Словно где-то далеко, за горизонтом, лопнула струна, связывающая его с прошлым. Он посмотрел на свои руки, окутанные черным туманом, и впервые за долгое время почувствовал не мощь, а пронзительный, невыносимый холод.

Но это была уже не наша история. Наша история только начиналась — под звуки детского смеха и грохот первых, самых важных взрывов.