← Назад к обзору

Сын монарха

Пламя в тенях

Дом встретил нас привычным уютом, который казался странным контрастом после того хаоса, что Юки устроил на полигоне. Запах дорогого дерева, мягкий свет ламп и тишина, нарушаемая лишь гулом системы кондиционирования. Но эта тишина была неполной. В ней не хватало двух самых важных голосов, которые обычно наполняли это пространство жизнью.

Юки, стоило нам переступить порог, тут же скинул кроссовки и, не проронив ни слова, направился на второй этаж. Его движения всё еще были немного скованными — откат после использования «Руки Правителя» всегда требовал времени, даже если ты сын Монарха.

– Я в душ, а потом на кухню! – бросил он через плечо. – Ли Вон, не смей уходить, я приготовлю ту самую острую говядину, о которой ты мечтал!

Ли Вон, замерший в прихожей с видом человека, который случайно попал на аудиенцию к богам, лишь неловко кивнул и посмотрел на меня, словно спрашивая разрешения остаться.

– Проходи, Ли Вон. Располагайся в гостиной, – я жестом указал в сторону диванов. – Сухо, составь ему компанию. Мне нужно сделать пару звонков.

Сухо понимающе кивнул и, по-хозяйски приобняв адвоката за плечи, потащил его в глубь дома. Я же прошел в свой кабинет, чувствуя, как тяжесть прожитого дня оседает на плечах. Стоило мне сесть в кресло, как экран телефона на столе вспыхнул. Уведомление о новом сообщении.

На фото, присланном несколько минут назад, моя жена, Сон Юми, стояла на фоне залитого солнцем парка санатория. Её длинные черные волосы развевались на ветру, а небесно-голубые глаза светились тем самым спокойствием, которое всегда было моим якорем. Рядом с ней, вцепившись в подол её платья, стояла Миджун. Моя маленькая принцесса, которой только исполнилось пять лет. Глядя на неё, я словно смотрел в зеркало — те же черные волосы, тот же упрямый взгляд и серьезное выражение лица, которое у неё появлялось каждый раз, когда она пыталась что-то объяснить куклам.

Они были обычными людьми. В их жилах не пульсировала мана, они не слышали шепота теней. И каждый раз, глядя на них, я благодарил систему, судьбу или самих Правителей за то, что они остались в стороне от этого мира крови и пепла.

Я нажал кнопку видеовызова. Экран пару раз мигнул, и передо мной появилось радостное лицо Миджун.

– Папочка! – звонко выкрикнула она, и я невольно улыбнулся, чувствуя, как всё напряжение последних часов просто испаряется.

– Привет, маленькая охотница, – я откинулся на спинку кресла. – Как вы там? Мама тебя не обижает?

– Мы соскучились! Тут красиво, но нет твоих теней, чтобы они катали меня на спине, – она надула губы, и в кадре появилась Юми.

Она мягко отодвинула дочь и улыбнулась мне той самой улыбкой, от которой у меня до сих пор замирало сердце. Её фарфоровая кожа казалась почти прозрачной в лучах заходящего солнца.

– Привет, милый, – произнесла она, и её голос был как бальзам. – Я видела новости. Весь интернет гудит о том, что произошло на испытаниях. Наш Юки... он снова отличился, верно?

Я вздохнул, потирая переносицу.

– Отличился — это слабо сказано, Юми. Он вызвал Игриса и едва не довел до инфаркта половину ассоциации. А еще я узнал, что он курит.

Юми на мгновение замолчала, её брови слегка приподнялись, но гнев так и не отразился на её лице. Она знала наших сыновей лучше, чем кто-либо.

– Джинву, – она понизила голос, чтобы Миджун не отвлекалась от своих игр на заднем плане. – Пожалуйста, не наказывай его слишком строго. Ты же знаешь, как ему трудно. Он всегда чувствовал, что должен соответствовать тебе и Сухо. Его сила... она другая. Она пугает его самого, даже если он этого не показывает.

– Я знаю, – ответил я тихо. – Мы уже поговорили. Я просто... я боюсь за него.

– Он твой сын, – она тепло улыбнулась. – В нем твоя сила и мое упрямство. Он справится. Просто дай ему понять, что он не один. Возвращайся к ним, я чувствую, что на кухне сейчас начнется кулинарная катастрофа, если ты не присмотришь.

– Люблю вас, – сказал я, прежде чем отключиться.

– И мы тебя, папочка! Привези мне ту большую шоколадку! – успела выкрикнуть Миджун, прежде чем экран погас.

Я посидел в тишине еще минуту, а затем встал. Слова Юми всегда расставляли всё по местам.

Когда я спустился вниз, дом уже наполнился совершенно иными ароматами. Запах чеснока, имбиря и обжаренного мяса перебивал всё остальное. Юки, уже переодевшийся в свободную домашнюю футболку и спортивные штаны, вовсю орудовал воком. Его мокрые после душа волосы были взъерошены, а на лице играла сосредоточенная полуулыбка.

Ли Вон сидел за барной стойкой, не сводя с него глаз. В его взгляде было столько немого обожания, что мне стало даже немного неловко за то, что я прерываю эту идиллию.

– Ну как, шеф-повар, помощь нужна? – спросил я, подходя ближе.

Юки ловко подбросил содержимое сковороды.

– Справимся, пап. Сухо уже накрывает на стол. Ли Вон, ты любишь поострее или как обычно?

– Как ты приготовишь, Юки-ним, – быстро ответил адвокат, слегка краснея.

– Просто Юки, Ли Вон. Сколько раз повторять? – мой сын обернулся и подмигнул ему. – Мы же не в суде.

Ужин прошел на удивление спокойно. Глядя на то, как Юки с аппетитом поглощает огромную порцию риса, трудно было поверить, что пару часов назад он стоял посреди алого тумана, командуя высшими тенями. Он шутил, подкалывал брата и увлеченно рассказывал Ли Вону о новом граффити, которое он планировал нарисовать на стене старого депо.

– Это будет огромный дракон, но не такой, как Камиш, а более... абстрактный, – объяснял он, активно жестикулируя палочками. – С цветами, выходящими из чешуи. Как мои татуировки.

– Это будет выглядеть потрясающе, – искренне сказал Ли Вон. – У тебя настоящий талант, Юки.

– Талант притягивать неприятности у него тоже имеется, – вставил Сухо, уворачиваясь от летящего в него кусочка огурца.

Я наблюдал за ними, и внутри меня росло странное чувство удовлетворения. Мой мир был сложным. Он состоял из теней, крови и вечной борьбы. Но здесь, за этим столом, тени отступали.

После ужина, когда Сухо и Ли Вон занялись посудой (точнее, Сухо заставлял Ли Вона помогать, хотя тот порывался сделать всё сам из вежливости), я кивнул Юки, приглашая его на веранду.

Вечерний воздух был прохладным. Мы стояли рядом, глядя на темный сад.

– Пап, – начал Юки, не глядя на меня. – Ты ведь видел, да? На полигоне.

– Видел что именно? – я повернулся к нему.

– Мои солдаты... они не просто красные. Они... они злые. Когда я их вызываю, я чувствую их ярость. Игрис помогает мне держать их в узде, но иногда мне кажется, что я могу сорваться.

Я положил руку ему на плечо. Его мускулы под тонкой тканьфутболки были напряжены.

– Теневой Монарх — это не только власть над смертью, Юки. Это ответственность перед жизнью. Твоя сила окрашена в алый, потому что в тебе больше страсти и эмоций, чем было во мне, когда я только начинал. Это не делает тебя хуже или опаснее. Это делает тебя другим.

Юки поднял голову, и в его синих глазах отразились звезды.

– Ли Вон боится меня? – вдруг спросил он.

Я усмехнулся.

– Ли Вон боится только одного — что ты когда-нибудь перестанешь на него так смотреть. Поверь мне, его чувства к тебе куда сильнее его страха перед твоими тенями.

Юки заметно расслабился, и на его губах снова появилась та самая уверенная полуулыбка.

– Значит, он останется на десерт? Я испек лимонный пирог.

– Иди уже, кулинар, – я легонько подтолкнул его к дверям.

Я остался на веранде один. Тень под моими ногами шевельнулась, и из неё медленно поднялся Берилл. Его фиолетовые глаза мерцали в темноте.

– Мой повелитель, – прошептал он. – Молодой господин... его сила растет быстрее, чем мы предполагали.

– Я знаю, Берилл.

– Вы позволите мне присматривать за ним?

Я посмотрел на свет, льющийся из окон гостиной, где Юки уже что-то увлеченно доказывал смеющемуся Ли Вону, а Сухо пытался незаметно стащить кусок пирога.

– Присматривай, – ответил я. – Но не вмешивайся. Он должен пройти свой путь. А если он начнет курить — дай мне знать.

– Слушаюсь, мой повелитель, – Берилл растворился в воздухе, оставив после себя лишь легкий запах озона.

Я вошел обратно в дом. Завтра будет новый день, новые отчеты из ассоциации и, возможно, новые враги. Но сегодня... сегодня в доме Сон пахло лимонным пирогом, и тени, даже самые грозные, послушно лежали у ног моих детей, охраняя их покой.

– Папа, иди быстрее, а то Сухо всё съест! – крикнул Юки из кухни.

Я улыбнулся. Жизнь Монарха никогда не была простой, но ради таких моментов стоило пройти через тысячу смертей.

– Сухо, положи пирог на место! – крикнул я, ускоряя шаг. – Это приказ твоего короля!

Смех, донесшийся в ответ, был лучшей наградой за всё, что мне пришлось пережить. Моя семья была моей силой, и никакие алые тени не могли этого изменить.

Юки стоял у плиты, Ли Вон что-то записывал в блокноте, периодически поглядывая на моего сына с нескрываемым восхищением, а Сухо с набитым ртом пытался оправдаться. Это был мой мир. И я собирался защищать его до самого конца.

– Кстати, Юки, – сказал я, принимая тарелку с пирогом. – Насчет граффити. Если нарисуешь Игриса в розовом фартуке на гараже соседа — я заставлю тебя самого его оттирать. Без использования магии.

Юки замер с вилкой во рту, а Ли Вон прыснул в кулак.

– Ну па-а-ап! Это же искусство!

– Искусство требует жертв, – отрезал я, подмигивая Сухо. – И в данном случае жертвой будет твоя суббота.

Вечер продолжался, наполненный теплом и светом, и даже Игрис, незримо присутствующий в углу комнаты, казалось, одобрительно качнул своим призрачным шлемом. Наследник Алого Монарха был дома. И он был счастлив.