Сын монарза
Лазурь, пепел и шелк
– Это было... странно, – произнес я, закрывая входную дверь нашей квартиры на Чеджудо.
Тишина дома окутала нас мгновенно. Дети вымотались после долгой прогулки в парке и уснули прямо в машине, так что нам с Алексом пришлось переносить их в кроватки, стараясь не разбудить. Маленькие Тэхэ и Юки, наши близнецы, сопели в обнимку со своими игрушечными драконами, а Люянь, наша младшая принцесса, даже не шелохнулась, когда Алекс осторожно поправил ей одеяло.
Алекс обернулся ко мне. В полумраке прихожей его небесно-голубые глаза казались светящимися. Он всё еще был напряжен после встречи с отцом, хотя в парке держался безупречно. Пять лет он не видел Сон Джинву, и эта случайная встреча всколыхнула в нем пласты памяти, которые мы так старательно заглаживали всё это время.
– Странно? – Алекс усмехнулся, стягивая через голову свою черную футболку с золотым драконом. – Это было почти комично, Ли Вон. Великий Теневой Монарх смотрит на своих внуков и не знает, как к ним подступиться. Он выглядел... потерянным.
Я подошел к нему и положил ладони на его горячие плечи. Кожа Алекса всегда была теплее моей, словно черная молния внутри него постоянно подогревала кровь.
– Ты взял мою фамилию не для того, чтобы прятаться, Ал, – тихо сказал я, проводя большими пальцами по его ключицам. – Чон Алекс звучит гордо. И сегодня ты доказал, что эта фамилия принадлежит тебе по праву. Ты был выше их всех.
Алекс притянул меня к себе за талию, сокращая расстояние между нами. Я почувствовал запах его парфюма — смесь морской соли и того самого горьковатого табака, от которого он так и не отказался полностью, несмотря на мои ворчания.
– Знаешь, о чем я думал, глядя на них? – Он уткнулся носом в мою шею, обжигая дыханием кожу. – О том, что Сухо вырос точной копией отца, только в светлых тонах. Такой же правильный, такой же системный. А потом я посмотрел на тебя, Ли Вон, и понял, что ни за какие сокровища мира, ни за какую божественную силу я бы не променял нашу жизнь здесь.
Он отстранился на мгновение, окинув меня критическим взглядом. На мне был мой рабочий костюм — темно-серый, идеально подогнанный по фигуре, с шелковым галстуком и белоснежной рубашкой. Даже на отдыхе я не мог полностью избавиться от образа адвоката.
– Ли Вон, я тебя очень люблю, – Алекс вдруг хитро прищурился, и в его глазах заплясали чертята. – Но ты вообще когда-нибудь носил что-то, кроме этих своих дурацких костюмов? Мы дома, на юге, здесь жара под тридцать, а ты застегнут на все пуговицы.
Я рассмеялся, пытаясь высвободиться из его объятий.
– Это мой бронежилет, Ал. Привычка, выработанная годами в судах Сеула.
– Ну, сегодня твои суды окончены, – прорычал он, внезапно прижимая меня спиной к стене.
Его руки двигались быстро и уверенно. Алекс всегда был нетерпелив, когда дело касалось нас двоих. Он начал расстегивать мой пиджак, его пальцы в сетчатой митенке ловко справлялись с пуговицами.
– Ал, подожди, дети могут проснуться... – попытался я возразить, но мой голос прозвучал неубедительно даже для меня самого.
– Дети спят как убитые, я лично проверил их пульс и ману, – он прервал мои слова поцелуем.
Этот поцелуй не был нежным. В нем была вся та подавленная энергия, которую он сдерживал в парке перед Джинву. В нем был вкус победы и обладания. Алекс целовал меня так, словно хотел выпить мою душу, а его руки уже рывком выдергивали рубашку из-под ремня моих брюк.
Я лишь хихикнул, когда он начал лихорадочно стягивать с меня галстук, едва не запутавшись в узле.
– Ну, Ал, мы уже вместе шесть лет, а ты всё такой же дикарь, – я обхватил его лицо ладонями, заставляя на секунду замереть.
– Я не дикарь, Ли Вон, – он тяжело дышал, его зрачки расширились, почти полностью затопив голубизну радужки. – Я просто голоден. Эти пять лет тишины... я каждый день боялся, что проснусь, и всё это окажется сном. Что я всё еще в том холодном доме, а ты — просто плод моего воображения.
Я почувствовал, как сердце сжалось от боли за него. За этим дерзким, сильным парнем ростом в сто девяносто сантиметров всё еще скрывался тот раненный подросток, который искал тепла на скамейке в ночном парке.
– Я настоящий, Алекс, – я скользнул руками ниже, расстегивая его ремень. – И я никуда не уйду.
Я мягко толкнул его в сторону нашей спальни. Мы повалились на кровать, не разрывая контакта. В комнате было темно, только лунный свет пробивался сквозь приоткрытые жалюзи, рисуя на теле Алекса серебристые полосы. Его татуировка ассасина на руке казалась живой, она словно пульсировала в такт его сердцебиению.
Алекс перехватил инициативу, перевернув меня на спину. Он сорвал с меня рубашку, и я почувствовал прохладу кондиционированного воздуха на своей коже, которая тут же сменилась жаром его тела.
– Ты прекрасен, Ли Вон, – прошептал он, покрывая поцелуями мою грудь и живот. – Твой ум, твоя сила... то, как ты защищаешь нас. Я никогда не устану этим восхищаться.
Я смотрел на него сверху вниз, перебирая его растрепанные черные волосы. В этот момент он не был сыном Монарха или опасным охотником с черной молнией. Он был моим мужем, отцом моих детей, человеком, который ради меня отказался от божественного наследия.
Я медленно соскользнул с кровати, опускаясь перед ним на колени. Алекс замер, его дыхание перехватило.
– Ли Вон... – выдохнул он, его пальцы впились в простыни.
Я посмотрел на него снизу вверх, и в моих серых глазах отразилось всё то обожание, которое я копил в себе все эти годы. Я начал медленно раздевать его, смакуя каждое движение. Его тело было совершенным — атлетичное, не перекаченное, с идеальным рельефом мышц, каждая из которых была мне знакома до боли.
Когда я начал ласкать его губами, Алекс запрокинул голову, из его груди вырвался низкий, гортанный стон. Черные искры электричества пробежали по его коже, щекоча мои щеки и губы, но я не отстранился. Это была его суть, его страсть, и я принимал её целиком.
– Да... вот так... – шептал он, его голос дрожал. – Боже, Ли Вон, что ты со мной делаешь...
Я продолжал, чувствуя, как его напряжение достигает предела. Алекс всегда был доминантом в жизни, но здесь, в нашей спальне, он позволял себе быть ведомым, доверяя мне самое сокровенное. Я знал, как доставить ему удовольствие, знал каждый его вздох и каждый трепет мышц.
Когда он наконец содрогнулся в мощном оргазме, воздух в комнате буквально затрещал от выброса энергии. На мгновение мне показалось, что я вижу ореол черного света вокруг его головы. Алекс рухнул обратно на подушки, тяжело дыша, его лицо было мокрым от пота и слез блаженства.
Я поднялся и лег рядом, прижимаясь к его боку. Он тут же обнял меня, укрывая своим огромным телом, словно защищая от всего мира.
– Спасибо, – прохрипел он, целуя меня в макушку. – Ты — лучшее, что случалось с родом Сон за всю его историю. Хотя теперь я Чон, и это чертовски правильное решение.
– Мы Чоны, Ал, – поправил я его, закрывая глаза. – Мы — это мы.
Мы лежали в тишине, слушая, как за окном шумит океан. Где-то там, в Сеуле, Сон Джинву, возможно, всё еще пытался осознать увиденное в парке. Но здесь, на Чеджудо, в нашей маленькой крепости, не было места для теней прошлого.
– Ли Вон? – позвал он тихо через некоторое время.
– М-м?
– Давай завтра купим детям те велосипеды, о которых Тэхэ просил? И Люянь тоже... маленькие, с дополнительными колесами.
Я улыбнулся, чувствуя, как тепло разливается по всему телу.
– Обязательно купим, Ал. И поедем все вместе на набережную.
– Я люблю тебя, адвокат. Больше, чем саму жизнь.
– И я тебя люблю, мой ассасин.
Алекс уснул первым, его рука по-прежнему крепко сжимала мою ладонь. Я смотрел на него в лунном свете и понимал: никакие порталы, никакие монархи и никакие системы не сравнятся по силе с тем, что мы создали сами. Мы были Хаосом и Законом, Молнией и Порядком, но прежде всего — мы были семьей. И это была самая главная победа в нашей жизни.
Я закрыл глаза, проваливаясь в глубокий, спокойный сон, зная, что завтра наступит новый день, полный детского смеха, солнечного света и любви, которая оказалась сильнее смерти.