Сын монарза
Затмение в сердце Монарха
Прошло пять недель с той встречи в парке, но мои мысли всё еще были там. Я, Сон Джинву, правитель теней и человек, обманувший саму смерть, чувствовал себя беспомощным стариком. Я часами сидел в своем кабинете, глядя на пустую стену, и перед глазами всплывали лица тех двоих детей. Моих внуков.
Их ауры были странными — смесь моей ледяной мощи и чего-то хаотичного, искрящегося, что принадлежало только Алексу. И еще там была частица Чон Ли Вона. Не магия, нет, а что-то человеческое, мягкое, что связывало их воедино.
Я чувствовал, как Ча Хэ Ин проходит мимо двери, задерживаясь на мгновение. Она не заходила, знала, что мне нужно время. Сухо стал тренироваться еще усерднее, словно пытался доказать самому себе, что он достоин быть братом того, кто смог уйти от меня и построить собственный рай.
Тишину кабинета разорвал резкий, вибрирующий звук телефона. Я вздрогнул. Номер был скрыт, но я инстинктивно понял, кто это.
– Слушаю, – произнес я, и мой голос прозвучал суше, чем я планировал.
Из динамика не донеслось привычного холодного и расчетливого тона адвоката. Вместо этого я услышал прерывистое, тяжелое дыхание и шум ветра. А потом — крики. Детские крики, полные первобытного ужаса.
– Господин Сон... – голос Ли Вона дрожал, он почти задыхался. – Господин Сон, умоляю... Я не знаю, кому еще звонить... Вы единственный, кто может...
– Что случилось? Где вы? – я уже стоял, и тени в комнате начали бешено пульсировать, откликаясь на мой гнев.
– Парк... тот самый парк у побережья... – Ли Вон всхлипнул, и этот звук, исходящий от человека, который всегда держал всё под контролем, ударил меня сильнее любого меча. – На нас напали. Я не видел их... они вышли из пустоты. Алекс... он... Господин Сон, в его груди клинок! Он не обычный, он светится белым... Алекс не может его вытащить, его молнии гаснут... Пожалуйста, он умирает!
В трубке раздался громкий детский плач — Тэхэ или Юки звали отца.
– Держись. Я буду через секунду, – отрезал я.
Мне не нужны были координаты. Я чувствовал, как пространство в той стороне искрится от чужеродной, омерзительной энергии. Это не были монстры из врат. Это было что-то другое. Что-то, что пришло за моим сыном.
– Кайсел! – выкрикнул я, вырываясь на балкон, но тут же передумал. Слишком медленно. – Обмен тенями!
Я не оставлял тени рядом с Алексом, уважая его свободу, но я оставил метку в самом парке в тот день, когда мы встретились. Мир вокруг меня свернулся в точку и расправился вновь.
Запах озона и крови ударил в нос мгновенно.
Картина, представшая моим глазам, заставила мое сердце замереть. Ли Вон сидел на траве, прижимая к себе рыдающих близнецов и маленькую Люянь. Его дорогой костюм был разорван, лицо в ссадинах, но он не смотрел на себя. Его глаза, полные слез и безумия, были прикованы к Алексу.
Мой сын лежал в нескольких метрах от них. Его тело била крупная дрожь. Из самой середины груди, пронзив футболку с золотым драконом, торчал короткий кинжал из полупрозрачного белого камня. От клинка расходились пульсирующие вены бледного света, которые буквально высасывали черную молнию из тела Алекса. Его глаза, обычно такие яркие, подернулись пеленой, а фарфоровая кожа стала серой, как пепел.
Вокруг них, в мерцающем мареве, стояли четверо. Высокие фигуры в плащах, расшитых серебром. От них не пахло маной. От них пахло Пустотой. Эмиссары Внешних Богов.
– Отойди от него, смертный, – произнес один из них, чей голос звучал как скрежет камня о камень. – Этот сосуд осквернен силой Монарха, но в его основе — первородный хаос. Мы заберем его для очищения.
Я шагнул вперед, и земля под моими ногами треснула.
– Вы совершили ошибку, – мой голос был подобен рокоту бездны. – Вы тронули мою кровь.
– Монарх Теней, – эмиссар слегка склонил голову, но в его жесте не было уважения. – Ты опоздал. Кинжал Искупления уже поглощает его ядро. Если вытащить его силой — парень взорвется, уничтожив этот город. Если оставить — он станет пылью.
– Пожалуйста... – Ли Вон посмотрел на меня, и в его глазах была такая мольба, которую не смог бы проигнорировать даже самый жестокий бог. – Джинву, спасите его. Сделайте что угодно.
Я подошел к Алексу. Его дыхание было рваным. Когда я склонился над ним, он приоткрыл глаза. Лазурь в них почти погасла.
– Старик... – прохрипел он, и с его губ стекла струйка темной крови. – Уведи их... Ли Вона... детей... Клинок... он ест меня...
– Молчи, – я положил руку ему на лоб. Он был ледяным. – Я здесь. Никто тебя не заберет.
Я обратился к системе, к самой сути своей власти. Я видел структуру этого проклятого оружия. Оно питалось конфликтом сил внутри Алекса — моей тенью и его собственной молнией. Кинжал создавал резонанс, который разрывал его изнутри.
– Бер! Игрис! – тени выросли за моей спиной, огромные и устрашающие. – Займитесь этими тварями. Не убивайте сразу. Я хочу, чтобы они чувствовали каждую секунду своего исчезновения.
– Слушаемся, мой Король! – взревел Бер, бросаясь на эмиссаров.
Я снова повернулся к сыну. Мне нужно было действовать хирургически точно.
– Ли Вон, – позвал я, не оборачиваясь. – Мне нужно, чтобы ты подошел. Сейчас.
Адвокат, спотыкаясь, подполз к нам. Дети, притихшие от ужаса, жались к его спине.
– Возьми его за руку, – приказал я. – Твоя связь с ним — это единственное, что удерживает его душу в теле. Кинжал реагирует на магию, но он бессилен против того, что связывает вас. Будь его якорем.
Ли Вон схватил руку Алекса, переплетая свои пальцы с его. Его ладонь мгновенно покрылась мелкими ожогами от искр, которые всё еще метались по коже сына, но он даже не поморщился.
– Алекс, посмотри на меня, – Ли Вон прижался своим лбом к его. – Дыши со мной. Слышишь? Не смей уходить. Ты обещал нам велосипеды, помнишь? Ты обещал, что мы будем вместе. Дыши!
Я закрыл глаза, погружая свои руки в саму суть пространства. Я не пытался вытащить кинжал. Я начал вливать в Алекса свою ману, но не как энергию, а как оболочку. Я создавал вокруг его ядра «теневой кокон», изолируя клинок от его жизненных сил.
Это была ювелирная работа. Один неверный импульс — и резонанс убьет его.
– Смертный дурак! – крикнул один из эмиссаров, пытаясь прорваться сквозь Игриса. – Ты только ускоряешь его конец!
Я проигнорировал его. В моем сознании была только пульсация сердца Алекса и отчаянный, любящий ритм сердца Ли Вона.
– Давай, Алекс... – шептал я. – Ты ведь всегда был бунтарем. Восстань против этой боли. Ты смог уйти от меня, неужели ты сдашься каким-то кускам камня?
Внезапно Алекс выгнулся дугой. Его свободная рука впилась в траву, вырывая её с корнем. Черная молния, до этого тусклая, вдруг вспыхнула с невероятной яростью, окрашиваясь в кроваво-красный цвет.
– А-а-а-арх! – его крик разорвал тишину парка.
– Держи его, Ли Вон! – крикнул я, чувствуя, как кинжал начинает вибрировать.
Бледный свет оружия столкнулся с моей тенью и молнией Алекса. В эпицентре этой бури Ли Вон оставался неподвижен, словно скала. Он шептал слова любви, он целовал пальцы Алекса, он был тем единственным мостом, по которому мой сын мог вернуться назад.
Я увидел момент слабости в структуре кинжала. Он перенасытился силой.
– Сейчас!
Я рванул клинок на себя, одновременно направляя поток теневой энергии в рану, чтобы мгновенно прижечь и восстановить поврежденные ткани.
Раздался звук битого стекла. Белый кинжал рассыпался в моих руках пылью, не выдержав давления моей маны.
Алекс обмяк на руках Ли Вона. Искры погасли. Тишина, наступившая после, была оглушительной.
Бер и Игрис закончили свою работу. От эмиссаров не осталось даже пепла — только разорванные серебряные нити их плащей, тающие на ветру.
Я стоял на коленях рядом с ними, тяжело дыша. Мои руки дрожали. Я, Монарх Теней, только что испытал страх, которого не знал тысячи лет.
– Алекс? – голос Ли Вона был едва слышен. – Алекс, ответь мне...
Сын медленно открыл глаза. Лазурь вернулась, хотя взгляд был еще мутным. Он посмотрел на Ли Вона, затем на детей, которые тут же набросились на него с плачем, и, наконец, на меня.
– Старик... – он попытался улыбнуться, но лишь поморщился. – Ты... ты испортил мне футболку. Это был подарок Ли Вона.
Я почувствовал, как ком подступил к горлу. Я хотел накричать на него за неосторожность, хотел обнять его, хотел извиниться за все годы отчуждения. Но я просто протянул руку и сжал его плечо.
– Я куплю тебе десять таких, – ответил я, и мой голос дрогнул.
Ли Вон закрыл глаза и просто прижался лицом к груди Алекса, содрогаясь в беззвучных рыданиях. Алекс положил руку ему на голову, слабо поглаживая волосы.
– Всё хорошо, Ли Вон-и... я здесь. Я никуда не уйду.
Я поднялся, давая им минуту. Сухо и Хэ Ин уже были на подходе — я чувствовал их приближение. Этот инцидент изменит всё. Внешние Боги начали свою игру, и мой сын оказался их первой целью.
– Господин Сон, – Ли Вон поднял голову. Его глаза были красными, но взгляд снова стал острым и ясным. – Спасибо. Если бы не вы...
– Не благодари, – я посмотрел на горизонт, где садилось солнце. – Они пришли за ним, потому что он уникален. И они вернутся.
Алекс с помощью Ли Вона сел, прижимая к себе Люянь. Девочка всхлипывала, зарывшись лицом в его шею.
– Пусть возвращаются, – Алекс поднял на меня взгляд, в котором снова вспыхнула та самая дерзость, которую я когда-то ненавидел, а теперь ценил больше всего на свете. – Теперь я знаю, что мне есть за что сражаться. И я не один.
– Ты никогда не был один, Алекс, – тихо произнес я. – Я просто был слишком слеп, чтобы показать тебе это.
В парк вбежала Хэ Ин, за ней — Сухо. Увидев кровь и раненого Алекса, Хэ Ин вскрикнула и бросилась к ним. Сухо замер, его рука сжалась на рукояти меча, а взгляд метался между братом и остатками врагов.
– Алекс! – Хэ Ин опустилась на колени рядом с Ли Воном. – Боже, что произошло?
– Семейные разборки вселенского масштаба, мачеха, – Алекс попытался пошутить, но тут же закашлялся. – Ничего такого, с чем бы старик не справился.
Я посмотрел на свою семью. Мы стояли в этом парке — разделенные годами обид, разными жизнями и идеалами, но объединенные общей кровью и общей угрозой.
– Ли Вон, – обратился я к адвокату. – Вам нельзя возвращаться на Чеджудо сейчас. Там вы будете уязвимы. Мой особняк под защитой теней. Это самое безопасное место в мире.
Алекс напрягся, его пальцы впились в руку Ли Вона.
– Мы не вернемся в твой склеп, Джинву.
– Это не склеп, Алекс, – я посмотрел ему прямо в глаза. – Это крепость для твоих детей. Ты можешь ненавидеть меня, можешь презирать мой образ жизни. Но ты не имеешь права рисковать ими.
Алекс посмотрел на своих сыновей, которые испуганно жались друг к другу, на бледного Ли Вона. Его упрямство боролось с логикой и любовью.
– Только до тех пор, пока я не поправлюсь, – наконец процедил он. – И никаких советов по воспитанию. И никаких теней в нашей спальне.
Я едва заметно улыбнулся.
– Договорились.
Мы помогали им подняться. Сухо подошел к Алексу и подставил свое плечо, помогая брату идти. Алекс сначала хотел оттолкнуть его, но, встретившись взглядом с младшим братом, лишь тяжело вздохнул и оперся на него.
– Ты стал тяжелым, мелкий, – проворчал Алекс.
– Это мышцы, брат. В отличие от твоих видеоигр, тренировки дают результат, – парировал Сухо, и в его голосе слышалась такая радость, которую не могли скрыть никакие шутки.
Я шел позади, рядом с Ли Воном.
– Вы ведь знали, что это случится? – тихо спросил адвокат, глядя на спины братьев.
– Я надеялся, что ошибаюсь, – ответил я честно. – Но Пустота всегда ищет трещины в нашем мире. Алекс — самая яркая искра, которую они могли найти.
– Я не позволю им забрать его, – Ли Вон остановился и посмотрел на меня. В его серых глазах не было магии, но в них была сила, которая заставила бы отступить даже Монарха. – Даже если мне придется судиться с самой Смертью.
Я кивнул.
– Тогда нам по пути, Чон Ли Вон.
Особняк Сон встретил нас тишиной, которая быстро сменилась суетой. Хэ Ин распорядилась подготовить гостевое крыло — самое светлое и просторное. Бер, к моему удивлению, вызвался «охранять маленьких личинок короля», что вызвало у детей сначала страх, а потом дикий восторг, когда огромный муравей начал делать им фигурки из теней.
Поздно вечером, когда детей уложили, а Алексу дали восстанавливающее зелье и он уснул, я вышел на террасу. Ли Вон стоял там, глядя на ночной Сеул. В его руках был стакан с водой, пальцы всё еще подрагивали.
– Он спит? – спросил я, подходя ближе.
– Спит, – Ли Вон не обернулся. – Зелье сработало быстро. Но он звал меня во сне. Боялся, что я исчезну.
– Вы справились, Ли Вон. Ваше присутствие... оно сделало больше, чем вся моя сила.
Адвокат горько усмехнулся.
– Я просто держал его за руку. Это всё, что я могу. Я человек, господин Сон. В вашем мире богов и монстров я — ничто.
– Вы ошибаетесь, – я встал рядом с ним, глядя на те же огни. – Вы — его якорь. Без вас его молния просто сожгла бы его самого. В этом мире много силы, но очень мало того, что заставляет эту силу служить жизни, а не разрушению. Вы — это «мало».
Ли Вон наконец посмотрел на меня.
– Почему вы не сказали ему это пять лет назад?
– Потому что я был Монархом Теней, – ответил я. – А сегодня я впервые за долгое время почувствовал себя отцом. Это... болезненный опыт.
Мы стояли в тишине. В комнате за нашими спинами спал мой старший сын — раненый, дерзкий, но живой. В соседней комнате спали мои внуки.
Я знал, что война с Пустотой только начинается. Я знал, что эти эмиссары были лишь разведчиками. Но, глядя на Ли Вона, на его решимость и на то, как тени моего дома мягко оберегают сон Алекса, я впервые за долгое время почувствовал не только ответственность, но и надежду.
– Господин Сон? – позвал Ли Вон, когда я уже собирался уходить.
– Да?
– Спасибо, что услышали мой звонок.
Я кивнул и ушел в темноту коридора. Мои тени шептали мне о врагах, о грядущих битвах, о крови. Но среди этого шепота я отчетливо слышал ровное дыхание Алекса.
Черная молния и Тень. Мы были Хаосом и Порядком. И теперь, когда мы были вместе, у Пустоты не было ни единого шанса.
Я сел в своем кабинете и открыл старый альбом, который хранил в тайнике. Там была одна-единственная фотография матери Алекса — женщины, которую я любил когда-то и которую предал своим долгом и другой жизнью.
– Он выжил, – прошептал я, касаясь пальцем её лица на снимке. – И он нашел того, кто любит его так же сильно, как ты когда-то любила меня. Я защищу их. Клянусь своей вечностью.
В окне сверкнула молния. Не обычная, белая, а темная, с лазурным краем. Алекс проснулся. Я почувствовал его энергию — слабую, но восстанавливающуюся.
Я закрыл альбом и улыбнулся. Завтра будет трудный день. Завтра мне придется объяснять Сухо, почему его брат — ассасин, а его зять — самый опасный адвокат в стране. Завтра мне придется мириться с тем, что в моем доме пахнет сигаретным дымом и детским присыпкой.
Но это будет завтра. А сегодня... сегодня Монарх Теней мог просто поспать, зная, что его семья — вся его семья — под одной крышей.
И это была самая великая победа из всех возможных.