← Назад к обзору

Сын понарха

Снежное безмолвие и шепот стали

Холод был не просто физическим ощущением; он был живым существом, которое вгрызалось в кожу тысячами ледяных игл. Юкио резко выдохнул, и облако густого пара на мгновение скрыло обзор. Он стоял по колено в глубоком снегу, дезориентированный и злой. Еще минуту назад он шел по асфальту Сеула, вдыхая запах гари и триумфа, а теперь вокруг него возвышались исполинские сосны, чьи ветви стонали под тяжестью белых шапок.

– Какого черта... – прохрипел он, и его голос, обычно уверенный и низкий, прозвучал слабо в этом бесконечном лесу. – Пространственный сдвиг? Остаточный эффект разлома?

Он чихнул, и этот звук показался ему оглушительным. Юкио поправил тонкую цепочку на шее. Его одежда — легкая футболка и куртка, подходящие для корейской осени, — была абсолютно бесполезна против этого мороза. Обычный человек замерз бы здесь за десять минут, но Ци внутри него взбунтовалась, отвечая на внешнюю агрессию. Золотистая энергия начала циркулировать по меридианам с удвоенной силой, согревая мышцы и не давая крови превратиться в лед.

Юкио сделал шаг, затем другой. Снег хрустел под его тяжелыми ботинками. Рост в сто девяносто пять сантиметров обычно давал ему преимущество, но здесь он чувствовал себя лишь еще одной мишенью для ветра. Он шел наугад, пробираясь сквозь чащу, пока лес внезапно не расступился, открывая вид на небольшую поляну.

И там он замер.

В центре поляны, на поваленном стволе древнего дерева, сидел человек. И если Юкио привык считать себя крупным, то этот незнакомец заставил его на секунду усомниться в собственном зрении. Мужчина был огромен. Его рост явно переваливал за два метра — добрых два десять, прикинул Юкио. На нем была тяжелая меховая накидка, наброшенная на мощные плечи, а светлые, почти белые волосы были растрепаны ветром.

Незнакомец поднял голову, и Юкио встретился взглядом с парой серо-голубых глаз, холоднее, чем окружающий их пейзаж. Кожа мужчины имела странный оттенок слоновой кости, а на ушах виднелись мелкие, старые шрамы — следы сотен битв, которые не смогли его сломить.

– Ты не похож на местного, парень, – произнес мужчина. Его голос был подобен рокоту лавины, тяжелым и вибрирующим. Он говорил на русском, но Юкио, благодаря своим часам в библиотеке и лингвистическим способностям, которые развились вместе с Ци, понял каждое слово. – И на охотника ты тоже не похож. В тебе нет того гнилого запаха маны, который сейчас сочится из каждой щели в небе.

Юкио выпрямился, расправив плечи. Его небесно-голубые глаза сузились, изучая противника. Он почувствовал, как Ци в его правой руке, украшенной блэкворком, начала пульсировать.

– Я Юкио. И я не знаю, как здесь оказался, – ответил он, стараясь, чтобы голос не дрожал от холода. – А ты кто такой, чтобы судить о моем запахе?

Мужчина медленно встал. Его движение было на удивление грациозным для таких габаритов. Он возвышался над Юкио, словно гора над холмом.

– Александр Сергеевич. Но те, кто еще помнит старые времена, зовут меня Цезарем, – он сделал шаг вперед, и снег под его ногами просел с глухим стоном. – Ты стоишь здесь в одной рубашке, когда на улице минус тридцать, и не дрожишь. В тебе течет сила, которую я не видел уже очень давно. Это не магия системы. Это сталь человеческого духа.

Юкио усмехнулся, его привычная полуулыбка вернулась на лицо, несмотря на обстоятельства.

– Ты проницателен, старик. Мана исчезает, ты ведь это чувствуешь? Твой мир умирает, а мой... мой только начинает дышать.

Александр Сергеевич замер, его глаза вспыхнули интересом. Он окинул взглядом татуировки Юкио, задержавшись на той, что была на щеке, а затем посмотрел на его руки.

– Чи Ю, – вдруг произнес он, и это имя заставило Юкио напрячься. – Пять стилей Первого Императора. Я читал об этом в хрониках, которые считались утраченными еще до появления первых Врат. Ты — наследник Цинь Шихэ-хуанди?

– Я тот, кто взял эту силу силой, – отрезал Юкио. – И если ты собираешься встать у меня на пути, то лучше сделай это сейчас, пока я не согрелся окончательно.

Цезарь внезапно рассмеялся. Это был громкий, искренний смех, от которого с ближайших сосен посыпался снег.

– Встать на пути? Парень, я ждал кого-то вроде тебя десятилетиями. Охотники стали слабыми, они превратились в наркоманов, сидящих на игле маны. А ты... ты пахнешь тренировками, кровью и древней мудростью.

Он протянул огромную ладонь, покрытую мозолями.

– Добро пожаловать в Россию, Юкио. Здесь мана исчезает быстрее, чем в остальном мире, потому что эта земля всегда её отторгала. Здесь выживают только те, у кого есть стержень.

Юкио помедлил, глядя на протянутую руку. Он чувствовал от этого человека невероятную мощь — не ту, что была у его отца, Теневого Монараха, а нечто более приземленное и в то же время несокрушимое. Это была сила самой земли.

– Ты тоже не используешь ману, – догадался Юкио, не спеша пожимать руку. – Я не чувствую в тебе каналов. Но твоя Ци... она странная. Она тяжелая, как свинец.

– Это не Ци в твоем понимании, – Александр Сергеевич опустил руку, не обидевшись. – Это воля. В этих лесах мы учимся подчинять реальность своим желаниям без всяких заклинаний. Пойдем, Император. Если ты останешься здесь, волки съедят тебя не потому, что ты слаб, а потому, что им будет любопытно, каков на вкус человек, который не боится мороза.

Они пошли сквозь лес. Юкио едва поспевал за широкими шагами гиганта.

– Ты сказал, что мана здесь исчезает быстрее, – начал Юкио, перепрыгивая через поваленное дерево. – Почему?

– Потому что Россия — это сердце мира, – Цезарь не оборачивался, его голос ровно разносился в холодном воздухе. – Когда система начала давать сбои, первые разломы Пустоты появились именно здесь. Мы научились сражаться с ними тем, что у нас было — топорами, кулаками и чистой злостью. Твой отец, Сон Джин Ву, великий человек, но он слишком привык к тому, что мир играет по его правилам. А правила изменились.

Юкио нахмурился. Упоминание отца кольнуло его где-то глубоко внутри, но он быстро подавил это чувство.

– Мой отец — это прошлое. Я — будущее.

– Громкие слова для шестнадцатилетнего мальчишки, – хмыкнул Александр. – Но в твоем случае они могут оказаться правдой. Я видел, как ты смотрел на меня там, на поляне. Ты не боялся. Ты оценивал, куда ударить, чтобы свалить быка побольше. Чи Ю — Режим Копья, я прав?

Юкио промолчал, лишь сильнее сжал кулаки. Этот человек видел его насквозь.

– Не напрягайся так, – Цезарь остановился перед массивными воротами, скрытыми в скале, которые Юкио не заметил бы, даже пройдя в паре метров. – Здесь мой дом. И здесь ты сможешь отточить свои стили. Если ты действительно хочешь стать Императором, тебе нужно научиться сражаться не только с монстрами, но и с самой пустотой, которая пожирает мир.

Они вошли внутрь. Это не был замок или роскошный особняк. Это был огромный тренировочный зал, вырубленный прямо в камне. Повсюду висели цепи, стояли тяжелые снаряды, а воздух был пропитан запахом пота и старого железа. Но что поразило Юкио больше всего — это тишина. Здесь не было гула маны, который всегда преследовал его в Сеуле. Здесь была абсолютная, звенящая пустота.

– Ты любишь готовить, верно? – Спросил вдруг Александр, снимая меховую накидку. Под ней оказалось тело, состоящее из одних лишь жгучих мышц и шрамов. – На кухне есть продукты. Приготовь что-нибудь. Я хочу знать, есть ли в твоей еде та же душа, что и в твоих глазах.

Юкио замер, ошарашенный такой сменой темы.

– Ты серьезно? Ты притащил меня сюда, чтобы я готовил?

– Путь воина начинается с дисциплины духа, а дух питается тем, что ты вкладываешь в свое тело, – Цезарь сел на массивную скамью и начал разматывать бинты на руках. – Если ты не можешь совладать с ножом на кухне, ты не совладаешь с мечом в бою. Покажи мне свою мудрость, Юкио. Покажи мне, чему тебя научил Цинь Шихэ-хуанди в те долгие часы в библиотеке.

Юкио несколько секунд смотрел на гиганта, чувствуя, как внутри закипает протест, но затем... он просто улыбнулся. Это был вызов. Не такой, как на поле боя, но, возможно, более важный.

– Ладно, старик. Но предупреждаю: после моей еды ты можешь не захотеть возвращаться к своей медвежатине.

– Посмотрим, парень. Посмотрим.

Юкио прошел на кухню. Она была простой, но функциональной. Он нашел мешок риса, какие-то сушеные травы, коренья и свежее мясо, которое, судя по запаху, было добыто совсем недавно. Он начал двигаться. Его движения были методичными и точными. Он не просто резал овощи — он использовал контроль Ци, чтобы каждое движение ножа было идеальным.

– Чи Ю — Режим Меча, – прошептал он, когда его рука с обычным кухонным ножом превратилась в размытую тень.

Мясо было нарезано тонкими, почти прозрачными ломтиками за доли секунды. Юкио чувствовал, как ритм готовки успокаивает его. Это была его медитация. Он добавил специи, аромат которых мгновенно заполнил каменный зал.

Через тридцать минут он выставил на стол перед Александром две глубокие миски.

– Жаркое по рецепту династии Цинь, – произнес Юкио, вытирая руки полотенцем. – С поправкой на ваши северные ингредиенты.

Цезарь взял ложку, которая в его руке казалась игрушечной, и попробовал. Он долго жевал, закрыв глаза. Юкио невольно затаил дыхание. В семье Сон его еду всегда хвалили, но там это было чем-то само собой разумеющимся. Здесь же сидел человек, который видел саму суть вещей.

– Вкусно, – наконец сказал Александр, открывая глаза. В них больше не было того ледяного холода. – В этой еде есть порядок. Но в ней также есть одиночество. Ты готовишь так, будто кормишь самого себя в пустой комнате.

Юкио вздрогнул. Эти слова попали точно в цель.

– Я всегда был один, – ответил он, садясь напротив и принимаясь за свою порцию. – Даже когда вокруг были люди.

– Теперь это изменится, – Цезарь кивнул на тренировочный зал. – Завтра мы начнем. Я научу тебя, как превратить твою Ци в нечто большее, чем просто энергию для ударов. Я научу тебя чувствовать ритм исчезающего мира.

– Почему ты помогаешь мне? – Спросил Юкио, глядя в свою миску. – Ты меня не знаешь.

– Я знаю твою силу, – Александр Сергеевич серьезно посмотрел на него. – И я знаю, что грядет. Пустотники, которых ты видел в Сеуле — это лишь авангард. Когда мана исчезнет полностью, границы между мирами рухнут. И тогда нам понадобится кто-то, кто сможет стоять в центре бури и не согнуться. Нам понадобится Император.

Юкио поднял глаза. Впервые за долгое время он почувствовал, что его не просто «терпят» или «жалеют». Его признавали.

– Я готов, – сказал он, и его голос прозвучал с новой, стальной силой.

– Хорошо. Но сначала доешь. В России не принято оставлять еду, когда впереди долгая зима.

Они ели в тишине, нарушаемой лишь треском дров в камине и завыванием ветра за каменными стенами. Юкио чувствовал, как тепло еды и Ци распространяется по его телу. Он был в тысячах километров от дома, в чужой стране, рядом с человеком, который мог раздавить его одной рукой. Но именно здесь, в этом холодном каменном зале, он впервые почувствовал, что его путь наконец-то обрел истинное направление.

Сеул остался в прошлом. Семья Сон осталась в прошлом.

Здесь, среди снегов и пепла старого мира, начиналось восхождение Сон Юкио. И тень Первого Императора, казалось, одобрительно коснулась его плеча, когда он сделал свой первый глоток ледяной воды после ужина.

– Чи Ю — Режим Брони: Небесная Длань Обороны... – прошептал он перед тем, как закрыть глаза для сна. – Завтра эта броня станет еще крепче.

Александр Сергеевич, наблюдая за спящим юношей, лишь тихо качнул головой. Он видел много героев, но этот парень был другим. В нем не было жажды славы, лишь бесконечная, голодная воля к жизни.

– Спи, маленький император, – пробасил он, укрывая Юкио своей меховой накидкой. – Завтра ты узнаешь, что такое настоящая боль. И что такое настоящая власть.

Мир за стенами продолжал умирать, но в этом маленьком островке стали и воли рождалось нечто, способное пережить любой конец света. Юкио спал, и ему снились золотые драконы, кружащие над заснеженными пиками гор Тай. Его путь только начинался.