← Назад к обзору

Сыни

Шепот запретной крови

Джинву сидел в своем кабинете, погруженный в полумрак, который лишь подчеркивал мертвенно-бледное сияние монитора. Перед ним на экране все еще было открыто то самое фото, которое Юки прислал в шутку. Пушистые уши, хвост, растерянный взгляд ярко-голубых глаз и эта чертова кофта, сползшая с плеча, обнажая светлую кожу, по которой змеились черные линии татуировок.

Он должен был закрыть файл. Должен был стереть его и забыть, как очередную магическую аномалию. Но пальцы не слушались. Джинву чувствовал, как внутри него что-то меняется, как привычная, холодная и дисциплинированная мана Монарха Теней начинает закипать, превращаясь в нечто темное и вязкое.

В голове набатом стучали слова Юки, сказанные утром на кухне. Его признание о первом сексуальном опыте. «Я чувствовал себя так, будто внутри меня заперт голодный зверь... Я смотрел на неё и видел, какая она хрупкая... Я не получил кайфа».

Джинву сжал кулаки так, что костяшки побелели. Почему эта информация причиняла ему почти физическую боль? Он всегда гордился тем, что Юки вырос самостоятельным, сильным и независимым. Но мысль о том, что кто-то другой касался этой кожи, кто-то другой видел этот алый блеск в глазах в моменты страсти, вызывала у Джинву приступ неконтролируемой, первобытной ярости.

Это не была просто родительская ревность. Это не было желанием защитить младшего сына от ошибок молодости. Это было нечто гораздо более глубокое, пугающее и... запретное.

Джинву закрыл глаза, пытаясь вызвать образ Ча Хаин, женщины, которую он когда-то любил, матери своих детей. Но её образ ускользал, таял, сменяясь образом Юки. Юки, который готовит персики. Юки, который вырывает собственное сердце с улыбкой на губах. Юки, чья мана — густая, темно-красная — была так похожа на кровь, текущую в жилах самого Джинву, и в то же время была её идеальным дополнением.

– Что со мной происходит? – прошептал он в пустоту кабинета.

Тени в углах комнаты зашевелились. Игрис и Беру, всегда чутко реагирующие на состояние господина, не смели материализоваться, чувствуя, что сейчас их присутствие может стать фатальным. Аура Джинву пульсировала тяжелым фиолетовым светом, сталкиваясь с остатками красной маны Юки, которую он поглотил во время ритуала очищения.

Джинву вспомнил, как его ладони лежали на висках сына. Вспомнил мягкость тех магических ушей и то, как Юки непроизвольно замурлыкал под его пальцами. В тот момент Джинву ощутил всплеск такой нежности, которая граничила с одержимостью. Он хотел сжать его сильнее. Он хотел, чтобы этот хвост обвивал не его запястье, а всё его тело, привязывая Юки к нему навечно.

Он встал и подошел к окну. В отражении стекла он увидел не величайшего охотника, а мужчину, чей мир только что дал трещину.

– Он мой сын, – повторил он как мантру, пытаясь убедить самого себя. – Ему всего шестнадцать.

Но голос внутри, голос, который принадлежал истинному Монарху, шептал иное. Система никогда не следовала человеческой морали. В мире теней существовало только право сильного и право крови. А кровь Юки взывала к нему. Она не была золотистой и чистой, как у Сухо. Она была багровой, хаотичной, рожденной из той же бездны, что и сам Джинву.

Тихий стук в дверь заставил его вздрогнуть.

– Пап? Ты там не уснул? Ужин остывает.

Голос Юки. Обычный, немного насмешливый, родной.

Джинву сделал глубокий вдох, заставляя свою ауру втянуться обратно, скрыться под кожей. Он вытер лицо, надел маску спокойствия и открыл дверь.

Юки стоял в коридоре. Он уже переоделся в свободную серую футболку, волосы были влажными после душа, а на шее привычно поблескивали серебристые цепочки. От него пахло мылом и... персиками. Этот запах теперь казался Джинву самым дурманящим ароматом в мире.

– Иду, – коротко ответил Джинву, стараясь не смотреть сыну в глаза.

– Ты какой-то бледный, – Юки прищурился, делая шаг навстречу. Он бесцеремонно приложил тыльную сторону ладони ко лбу отца. – Переутомился на своей Ассоциации? Я же говорил, что они из тебя все соки выжмут.

Прикосновение Юки обожгло Джинву, словно раскаленное железо. Он мягко, но быстро отвел руку сына.

– Всё нормально, Юки. Просто много бумажной работы.

Они прошли на кухню. Стол был накрыт с той тщательностью, которую Юки вкладывал во всё, что делал. Утка в медовом соусе, овощи, свежий хлеб. Но Джинву едва чувствовал вкус еды. Его взгляд постоянно возвращался к рукам Юки — длинным пальцам, уверенно держащим приборы, к татуировкам, которые теперь казались ему картой сокровищ, которую он обязан изучить.

– Сухо звонил, – сказал Юки, отправляя в рот кусочек мяса. – Сказал, что Ми Ра пригласила его на выходные к своим родителям. Он в панике. Спрашивал у меня совета, что дарить будущей теще. Представляешь? Охотник S-ранга боится пожилую женщину с набором для вязания.

Джинву кивнул, пытаясь поддержать разговор.

– И что ты ему посоветовал?

– Сказал, чтобы купил ей редкий магический кристалл для укрепления здоровья и букет роз размером с его щит, – Юки усмехнулся. – Пусть знает, что её зять может не только монстров резать, но и кошельком тряхнуть.

Юки рассмеялся, и этот звук отозвался в груди Джинву странной вибрацией. Он смотрел на то, как двигаются губы сына, как подрагивают его ресницы. В голове снова всплыло то признание о неудавшемся сексе.

– Юки, – внезапно произнес Джинву, прерывая его смех.

– А?

– То, что ты сказал утром... про ту девушку.

Юки мгновенно посерьезнел. Он отложил палочки и внимательно посмотрел на отца. Его алые на мгновение глаза стали глубокого голубого цвета.

– А что с этим не так? Я же сказал, это было ошибкой. Я не собираюсь повторять это в ближайшее время.

– Ты сказал, что чувствовал себя зверем, – Джинву подался вперед, его голос стал ниже. – Что боялся её сломать.

– Так и было, – Юки пожал плечами, стараясь казаться безразличным, но Джинву видел, как напряглись его плечи. – Обычные люди слишком... хрупкие для нас, верно? Ты сам это знаешь. Мама была охотницей, и то... вы развелись. Наверное, сила всегда требует одиночества.

Джинву почувствовал, как сердце пропускает удар.

– Не всегда, – тихо сказал он. – Просто нужно найти того, кто сможет выдержать твою ману. Того, кто не сломается под весом Фенрира.

Юки горько усмехнулся.

– И где мне такого найти? Среди охотниц S-ранга? Им всем за тридцать, и они смотрят на меня как на экспонат в музее. Или как на «сына великого Джинву». Мне не нужен кто-то, кто будет любить мой статус. Мне нужен кто-то, кто поймет мою тьму.

Он встал, чтобы убрать тарелку, но Джинву перехватил его запястье. Это было импульсивное движение, продиктованное той самой темной частью его души, которую он так долго пытался сдерживать.

Юки замер. Он не пытался вырваться, но его мана мгновенно отреагировала — тонкие красные молнии пробежали по коже, сталкиваясь с фиолетовым сиянием пальцев Джинву.

– Пап? – голос Юки был полон недоумения.

Джинву смотрел на его запястье, чувствуя под пальцами бешеный ритм пульса. Юки не боялся его. Он был возбужден. Его мана не сопротивлялась мане Джинву — она тянулась к ней, сплеталась, признавая в ней своего хозяина и единственного равного.

– Ты не один, Юки, – произнес Джинву, поднимая глаза.

В этом взгляде Юки увидел то, что заставило его дыхание перехватить. Там не было отцовской заботы. Там была жажда. Там была та самая бездна, которая смотрела на него из зеркала каждое утро.

– Я знаю, – прошептал Юки. Его голос дрогнул, но он не отвел взгляда. – Я всегда знал, что мы с тобой сделаны из одного теста. Сухо — он как солнце. А мы... мы — это то, что остается, когда солнце заходит.

Джинву медленно отпустил его руку, но расстояние между ними не увеличилось. Воздух на кухне стал плотным, наэлектризованным. Казалось, одно неосторожное слово — и дом вспыхнет багровым пламенем.

– Тебе нужно тренироваться, – сказал Джинву, и это прозвучало как оправдание для них обоих. – Завтра в подземелье. Я сам буду твоим противником. Никаких теней. Только ты и я.

Юки облизнул губы. Этот простой жест заставил Джинву сжать челюсти.

– Только ты и я, – повторил Юки. – Мне нравится этот план. Посмотрим, сможешь ли ты выдержать мою тьму, папа.

Он развернулся и вышел из кухни, оставив Джинву одного.

Монарх Теней остался сидеть в тишине, слушая, как затихают шаги сына. Он понимал, что перешел черту. Он понимал, что завтрашняя тренировка может превратиться в нечто совсем иное. Но впервые за многие годы он не чувствовал раскаяния. Только предвкушение.

Любовь к Юки всегда была для него смыслом жизни. Но теперь он осознал, что эта любовь эволюционировала. Она переросла рамки родства, став чем-то более мощным и разрушительным. Это была любовь двух хищников, двух монархов, которые нашли друг друга в бесконечной ночи.

Джинву посмотрел на свои руки. Они всё еще хранили тепло кожи Юки.

– Прости меня, Хаин, – прошептал он, глядя в темноту окна. – Но он слишком похож на меня, чтобы я мог отдать его кому-то другому.

В ту ночь Джинву не спал. Он смотрел на фото в телефоне, на эти пушистые уши и беззащитную шею, и знал, что завтра всё изменится. Он научит Юки контролировать свою ману. Он научит его не бояться своей силы. И он сделает всё, чтобы Юки больше никогда не чувствовал себя одиноким в своей тьме.

Потому что эта тьма теперь принадлежала им обоим.

***

На следующее утро подземелье встретило их привычным холодом. Юки стоял в центре арены, одетый в черную облегающую майку и боевые брюки. В его руках уже материализовались кинжалы, а за спиной клубился багровый дым Фенрира.

Джинву вышел навстречу, не призывая оружия. Его аура была спокойной, но в ней чувствовалась мощь океана перед штормом.

– Нападай, Юки, – сказал он. – Покажи мне, на что способен твой зверь.

Юки не заставил себя ждать. Он сорвался с места, превращаясь в багровую молнию. Их столкновение вызвало взрыв маны, который сотряс основы подземелья.

В пылу боя, когда их тела сталкивались, когда дыхание одного смешивалось с дыханием другого, Джинву чувствовал, как Юки раскрывается. Это не было просто сражение. Это был диалог душ. Каждый удар, каждый блок был признанием.

– Ты слишком медленный! – крикнул Юки, заходя со спины.

Джинву перехватил его руку, прижимая парня спиной к своей груди. Он почувствовал жар его тела, услышал, как бешено бьется сердце Юки под его ладонью.

– Ты слишком самоуверен, – прошептал Джинву ему на ухо.

Юки замер. Его мана вспыхнула, окутывая их обоих коконом из красного и фиолетового света. Он медленно повернул голову, и их лица оказались в опасной близости.

– А может, я просто хочу, чтобы ты меня поймал? – выдохнул Юки.

В его алых глазах больше не было вызова. Там была мольба. Мольба о понимании, о принятии, о том, чтобы кто-то наконец-то перестал видеть в нем ребенка и увидел равного.

Джинву не выдержал. Он прижал Юки к себе еще сильнее, зарываясь лицом в его волосы, пахнущие потом и персиками.

– Я поймал тебя, Юки, – тихо сказал он. – И я больше тебя не отпущу.

В этот момент в подземелье погас свет, поглощенный их общей маной. Две тени слились в одну, создавая нечто новое, нечто, чему еще не было названия в мире людей или монархов. Это был союз хаоса и смерти, рожденный из запретной любви и вечного одиночества.

И где-то в глубине системы раздался тихий сигнал, уведомляющий о достижении нового, недокументированного уровня синхронизации. Но ни Джинву, ни Юки это уже не волновало. Для них существовало только это мгновение, эта тишина и этот шепот крови, который был громче любого крика.