← Назад к обзору

Сыни

Шёпот первородной тьмы

В подземелье повисла тишина, настолько плотная, что её, казалось, можно было коснуться рукой. Фиолетовое свечение маны Джинву и багряные искры энергии Юки больше не сталкивались в яростном танце — они переплелись, создавая вокруг отца и сына кокон, отрезающий их от всего остального мира. Воздух вибрировал, пропитанный запахом озона, жжёной маны и сладковатым, дурманящим ароматом спелых персиков, который всегда исходил от Юки, когда его сила достигала пика.

Джинву чувствовал под своими ладонями дрожь, сотрясавшую тело сына. Это не был страх. Охотник S-ранга, носитель крови Хаоса, Юки не знал страха перед силой. Это был трепет резонанса — две бездны наконец-то нашли друг друга, и узнавание было болезненным, как удар тока.

– Хочешь почувствовать настоящее наслаждение от секса, Юки? – Голос Джинву изменился. Он больше не принадлежал отцу, дающему наставление. Это был рокот самого Монарха Теней, глубокий, властный, пробирающий до костей.

Джинву склонился ниже, почти касаясь губами раковины уха Юки. Он видел, как на бледной шее парня пульсирует жилка, как судорожно сжимаются его пальцы на ткани дорогой рубашки отца.

– Я научу тебя, как не сдерживать зверя, – прошептал Джинву и резко, почти грубо, прикусил мочку уха сына, одновременно вливая в него поток своей ледяной маны.

Колени Юки мгновенно подогнулись. Он вскрикнул — звук, в котором смешались боль и невыносимое удовольствие, — и мёртвой хваткой вцепился в плечи Джинву, сминая ткань и вонзая короткие ногти в плотную мускулатуру. Если бы не сильные руки отца, подхватившие его под бёдра и прижавшие к себе, Юки просто рухнул бы на каменистый пол подземелья.

– Кха... пап... – Юки запрокинул голову, его ярко-голубые глаза окончательно затянуло алой пеленой. – Что ты... что ты делаешь?..

– Я снимаю твои оковы, – Джинву не отстранялся. Его губы скользили по шее сына, оставляя обжигающие следы. – Ты жаловался, что боишься сломать тех, кто слабее. Ты жаловался, что секс для тебя — пытка самоконтроля. Но посмотри на меня, Юки.

Джинву приподнял лицо сына за подбородок, заставляя смотреть прямо в свои фиолетовые глаза, в которых сейчас бушевал шторм.

– Ты думаешь, ты сможешь сломать меня? Ты думаешь, твоя кровь Хаоса напугает того, кто повелевает смертью?

Юки тяжело дышал, его грудь вздымалась, а татуировки на правой стороне тела начали светиться так ярко, что казались живыми углями. Фенрир в его тени вздыбился, издавая беззвучный вой, но тени Джинву — тысячи незримых солдат — давили сверху, принуждая зверя к покорности.

– Я не... я не хочу причинять тебе боль, – прохрипел Юки, хотя его тело уже вовсю тянулось навстречу этой пугающей близости.

– Ты не причинишь, – Джинву усмехнулся, и в этой усмешке было нечто демоническое. – Наоборот. Твоя ярость — это то, чего я жаждал с того самого момента, как увидел твою истинную ману. Не сдерживайся. Выплесни всё.

Джинву резко развернулся, не выпуская сына из рук, и в мгновение ока они оказались у стены подземелья. Он прижал Юки к холодному камню, перехватывая его руки и поднимая их над головой. Свободной рукой Джинву бесцеремонно залез под серую футболку сына, касаясь горячей кожи.

Юки выгнулся в его руках, из его горла вырвался низкий, горловой рык. Его мана, лишившись контроля, ударила во все стороны красными молниями. Камни под ними начали трескаться, а воздух заискрился от избытка энергии. Обычный человек превратился бы в пепел за секунду, оказавшись в эпицентре этого шторма, но Джинву лишь сильнее сжал пальцы на талии сына.

– Вот так, – одобрительно шепнул он, переходя к поцелуям в ложбинку между ключицами. – Дай своему волку волю.

Юки почувствовал, как барьеры, которые он строил годами, рушатся один за другим. Впервые в жизни ему не нужно было следить за каждым вздохом. Впервые он мог быть тем, кем являлся на самом деле — разрушительным, жадным, неистовым.

Он высвободил одну руку из захвата отца и вцепился в его волосы, притягивая к себе для яростного, почти болезненного поцелуя. В этом поцелуе был вкус стали, крови и бесконечного одиночества, которое только теперь, в этом подземелье, находило своё завершение.

– Ты... ты сам напросился, – прошептал Юки в губы Джинву, и его голос больше не дрожал. В нём зазвучала сталь.

Он резко дёрнул отца на себя, опрокидывая его на землю. В мире теней не было верха и низа, была только сила. Юки оказался сверху, его торс был обнажён — футболка куда-то исчезла, разорванная всплеском маны. Капли пота блестели на его светлой коже, а кулон на шее лихорадочно бился о грудь.

Джинву лежал на камнях, раскинув руки, и смотрел на своего сына с гордостью и тёмным вожделением. Он видел, как Фенрир за спиной Юки стал огромным, его синие глаза сияли, отражая фиолетовое пламя самого Джинву.

– Покажи мне, – приказал Монарх.

Юки не стал медлить. Он сорвал с себя оставшуюся одежду, демонстрируя идеальное, сложенное для войны и любви тело. Его пальцы коснулись ремня Джинву, и в этом жесте было столько первобытной уверенности, что даже тени вокруг на мгновение замерли в почтении.

То, что последовало дальше, нельзя было назвать просто сексом. Это была битва. Это было слияние двух стихий, которые веками искали друг друга в пустоте. Юки двигался с грацией хищника, его движения были резкими, мощными, лишёнными всякой человеческой робости. Каждый раз, когда он входил в отца, подземелье содрогалось от выброса красной энергии.

Юки больше не боялся. Он чувствовал, как Джинву принимает каждый его импульс, как его фиолетовая мана обволакивает его, гася излишки разрушительной силы, но при этом подстегивая его страсть.

– Да... вот так... – Джинву впился пальцами в бёдра сына, оставляя синяки, которые тут же затягивались благодаря регенерации. – Не останавливайся.

Юки чувствовал, как его сознание растворяется. Остались только запахи, звуки и это невероятное, разрывающее изнутри чувство полноты. Он больше не был один. Его зверь нашёл свою пару. Его тьма нашла свой дом.

В момент наивысшего напряжения Юки вскинул голову, и его волосы, обычно небрежно падающие на глаза, открыли лицо, искажённое экстазом. Из его спины на мгновение вырвались призрачные крылья из багрового дыма, а Фенрир издал победный клич, который услышали все тени в радиусе километра.

Джинву обнял его, притягивая к себе, принимая на себя весь удар его оргазма, который ощущался как небольшой ядерный взрыв. Пространство вокруг них буквально выгорело, оставив идеально ровный круг оплавленного камня.

Когда всё закончилось, они долго лежали в тишине, сплетясь телами. Багряное свечение маны Юки медленно угасало, возвращаясь в его сердце. Джинву гладил сына по влажной спине, прослеживая пальцами линии татуировок.

– Ну как? – тихо спросил Джинву, его голос снова стал спокойным, но в нём появилось новое, нежное тепло. – Ты всё ещё чувствуешь себя зверем, который может что-то сломать?

Юки уткнулся лбом в плечо отца, его дыхание постепенно выравнивалось.

– Я чувствую себя... живым, – прошептал он. – Впервые по-настоящему живым.

Он приподнялся на локтях, глядя на Джинву. Его глаза вернули свой небесно-голубой цвет, но в самой глубине зрачков всё ещё тлели алые искорки.

– Ты знал, что так будет? Знал, что только ты сможешь это выдержать?

Джинву улыбнулся и убрал прядь волос с лица сына.

– Я надеялся на это, Юки. Ты — моё величайшее творение и моя самая большая слабость. Я не мог позволить тебе мучиться от собственной силы.

Юки усмехнулся, и в этой полуулыбке снова промелькнул тот дерзкий подросток, которого знал весь мир.

– Значит, теперь тренировки в подземелье будут проходить по новому графику?

Джинву рассмеялся, притягивая его для короткого, но собственнического поцелуя.

– Думаю, Ассоциации придётся подождать. У нас с тобой ещё много неизученных аспектов твоей... маны.

Юки удовлетворённо хмыкнул и закрыл глаза, засыпая прямо на груди отца. Он знал, что завтра мир снова будет требовать от него быть «младшим братом Сухо» или «загадочным рангом Е». Но здесь, в тени своего отца, он наконец-то обрёл свободу быть самим собой. И эта свобода имела вкус персиков и тёмной, бесконечной ночи.

Джинву смотрел на спящего сына, и его тени медленно укрывали их обоих, словно одеялом. Он понимал, что этот путь приведёт их к новым опасностям, что мир может не простить им этой связи. Но глядя на умиротворённое лицо Юки, Монарх Теней знал — он уничтожит любого бога или демона, который посмеет встать между ними.

Потому что теперь их тени были едины. И это была единственная истина во всей вселенной.