← Назад к обзору

Сыни

Свет, проникающий сквозь шрамы реальности

Утро в квартире Сон Джинву началось не с привычного звонка будильника и не с бодрящего аромата кофе, а с тишины, которая казалась густой и осязаемой, словно застывшая смола. Джинву медленно открыл глаза, и первое, что он почувствовал — это тяжесть. Не ту гнетущую тяжесть магического давления, к которой он привык в подземельях S-ранга, а нечто иное. Теплое, живое и пугающе правильное.

Он попытался пошевелиться, и тут же по его телу пробежала волна острой, пульсирующей боли. Мышцы, которые могли выдержать удары титанов, ныли так, словно их пропустили через камнедробилку. Но это была не та боль, от которой хочется бежать. Она была сладкой, тягучей, напоминающей о каждой секунде безумия, творившегося здесь несколько часов назад.

Джинву осторожно повернул голову. Юки спал рядом, уткнувшись лицом в подушку, разметав по ней свои иссиня-черные волосы. Одеяло сползло, обнажая его широкую спину, и Джинву невольно затаил дыхание. Кожа Юки, обычно безупречно гладкая и светлая, была покрыта багровыми отметинами. Длинные следы от ногтей, глубокие укусы на плечах и шее — немые свидетели того, как Монарх Теней терял контроль.

– Что же мы наделали... – прошептал Джинву, и его собственный голос показался ему чужим, надтреснутым.

Он протянул руку, желая коснуться одной из царапин, но замер в нескольких сантиметрах. Его пальцы, привыкшие сжимать рукояти кинжалов, дрожали. В памяти вспыхивали обрывки: алые глаза Юки, его хриплый смех, вкус его кожи и то, как темно-красная мана Хаоса входила в резонанс с его собственной тьмой, выжигая всё человеческое и оставляя лишь чистый, первобытный инстинкт.

Юки шевельнулся во сне. Он издал тихий, гортанный звук, и его хвост — тот самый призрачный отросток тени, который теперь появлялся непроизвольно — лениво скользнул по бедру Джинву. Юки медленно перевернулся на спину, открывая вид на свою грудь, где татуировка всё еще слабо мерцала тусклым багрянцем.

– Пап... – Юки приоткрыл один глаз. Его ярко-голубая радужка была затуманена сном, но в глубине зрачка всё еще тлели угольки вчерашнего пожара. – Ты чего так смотришь? Будто призрака увидел.

Джинву сглотнул, пытаясь вернуть себе маску спокойствия, но это было бесполезно. Перед Юки он был обнажен во всех смыслах.

– Ты весь в ранах, Юки, – Джинву всё же коснулся его плеча, прослеживая пальцем след от своего укуса. – Я... я не должен был позволять себе заходить так далеко. Моя сила... она не предназначена для этого.

Юки сладко потянулся, ничуть не смущаясь своей наготы. Боль в мышцах, судя по его лицу, доставляла ему лишь удовольствие. Он приподнялся на локтях, и Джинву увидел, что на ключицах парня расцветают темные пятна засосов.

– Перестань, – Юки потянулся к тумбочке, выловил оттуда завалявшийся персик и, не глядя, вонзил в него зубы. Сладкий сок брызнул на его подбородок. – Ты же знаешь, что я регенерирую быстрее, чем ты успеваешь наносить удары. К тому же... мне понравилось. Каждая секунда.

Он облизнул губы, и Джинву почувствовал, как внутри него снова начинает закипать та самая опасная мана.

– Это было не просто «понравилось», Юки. Мы едва не разнесли дом. Твоя мана... она меняет мою. Я чувствую это прямо сейчас.

Юки отставил недоеденный персик и сел, скрестив ноги. Его взгляд стал серьезным, почти пугающим для шестнадцатилетнего подростка.

– А ты чего хотел? Чтобы мы просто поиграли в «отца и сына»? – Он подался вперед, сокращая расстояние между ними до минимума. – Мы оба знаем, что я не обычный человек. Я — твое отражение, только рожденное в крови и хаосе. Моя сила тянется к твоей, потому что она создана для неё.

Джинву закрыл глаза, пытаясь унять бешеное сердцебиение.

– Мир не примет этого, Юки. Если Сухо узнает... если твоя мать...

– Сухо слишком занят своими золотистыми идеалами, чтобы заметить, что творится в тени, – Юки бесцеремонно положил ладонь на грудь Джинву, прямо над его сердцем. – А мама... она ушла три года назад, пап. Она выбрала свет. А я выбрал тебя. И я не собираюсь извиняться за то, что хочу обладать тем, кто мне равен.

Джинву перехватил его руку, сжимая запястье. Он чувствовал, как пульсирует мана Юки — темно-красная, густая, пахнущая грозой и спелыми фруктами.

– Ты еще ребенок, – предпринял он последнюю, слабую попытку воззвать к рассудку.

Юки рассмеялся — искренне и немного обидно.

– Ребенок, который вчера заставил Монарха Теней умолять о пощаде? Ребенок, который вырвал свое сердце, чтобы доказать тебе свою силу? Не обманывай себя, Джинву. В тот момент, когда я пробудился как S-ранг, я перестал быть просто твоим младшим сыном.

Юки резко дернул Джинву на себя, заставляя его уткнуться лицом в израненное плечо.

– Почувствуй это, – прошептал Юки ему на ухо. – Это не боль. Это метки. Мои метки на тебе, твои — на мне. Мы теперь связаны крепче, чем любой контракт системы.

Джинву втянул носом запах Юки — смесь мужского пота, магии и того самого персика. Его сопротивление рухнуло окончательно. Он обнял сына, прижимая его к себе так сильно, что кости могли бы треснуть у любого другого охотника.

– Если мы пойдем по этому пути... назад дороги не будет, – глухо произнес Джинву.

– А я никогда и не оглядывался назад, – Юки отстранился, его глаза снова начали наливаться алым. – Давай, пап. У нас есть еще пара часов до того, как ассоциация начнет обрывать твой телефон. Покажи мне еще раз ту тьму, которую ты так тщательно скрываешь.

Джинву посмотрел на него — на этого красивого, безумного юношу, который был его плотью и кровью, его величайшим триумфом и его самым тяжким грехом. Он увидел царапины на его спине и понял, что хочет оставить там новые.

– Ты сам напросился, Юки, – Джинву толкнул его обратно на подушки, нависая сверху.

– Я всегда получаю то, что хочу, – ответил Юки, вовлекая его в поцелуй, который на вкус был как кровь и мед.

В комнате снова начали сгущаться тени. Фиолетовое и красное пламя сплелись в единый вихрь, отрезая их от реальности. За окном просыпался Сеул, люди спешили по своим делам, даже не подозревая, что в этой квартире прямо сейчас рождается новая, запретная легенда. Легенда о двух монархах, которые решили, что законы мира — это лишь пыль под их ногами.

Юки выгнулся под руками отца, его ногти снова впились в плечи Джинву. Он не боялся боли, он жаждал её, потому что только через эту боль он мог чувствовать абсолютную близость с тем, кого любил больше жизни.

– Еще... – выдохнул Юки, когда Джинву прикусил его кожу рядом с татуировкой. – Не останавливайся...

Джинву не останавливался. Он заново изучал тело сына, каждую мышцу, каждый шрам. Он поглощал его ману, отдавая свою взамен, создавая неразрывный цикл. В этот момент он забыл о титулах, о системе, о долге. Существовал только Юки — его алая бездна, в которую он готов был падать вечно.

Прошло несколько часов, прежде чем они окончательно затихли. Солнце уже высоко поднялось над горизонтом, заливая комнату ярким светом, который казался неуместным после ночного мрака.

Юки лежал, положив голову на грудь Джинву, и лениво рисовал пальцем узоры на его животе.

– Пап?

– М-м? – Джинву почти дремал, чувствуя невероятное умиротворение.

– Ты обещал приготовить утку в медовом соусе на ужин. Помнишь?

Джинву открыл глаза и невольно рассмеялся.

– Ты неисправим. Мы только что... а ты думаешь о еде?

Юки приподнял голову, и в его глазах блеснули знакомые озорные искорки.

– Ну, я потратил много калорий. К тому же, я люблю, когда ты готовишь. Это делает тебя более... человечным.

Джинву вздохнул, нежно щелкнув сына по носу.

– Ладно. Будет тебе утка. Но сначала — душ. И постарайся надеть что-нибудь с высоким воротником, Юки. Если кто-то увидит твою шею, у меня будут вопросы к твоей «безопасности».

Юки хитро улыбнулся, вставая с кровати. Его движения были легкими и грациозными, несмотря на всё пережитое.

– Пусть смотрят, – бросил он через плечо, направляясь в ванную. – Пусть знают, что у младшего Сона есть защитник, которого лучше не злить.

Джинву смотрел ему вслед, чувствуя, как внутри него разливается тепло. Да, это было неправильно. Да, это было опасно. Но глядя на то, как Юки уверенно идет навстречу новому дню, Джинву понимал: он сделает это снова. Столько раз, сколько потребуется.

Потому что в этом мире, полном монстров и лжи, только эта запретная связь была по-настоящему искренней.

Он встал, чувствуя, как боль в мышцах постепенно уходит, сменяясь приливом новой, странной силы. Красная мана Юки, оставшаяся в его каналах, пульсировала в такт его собственному сердцу.

– Утка в медовом соусе... – пробормотал Джинву, улыбаясь своим мыслям. – И побольше персиков на десерт.

Сегодня он не был Монархом Теней. Сегодня он был просто мужчиной, который нашел свое сокровище в самом неожиданном месте. И он собирался беречь его, чего бы это ни стоило.

Юки выглянул из ванной, его лицо было мокрым, а волосы смешно топорщились в разные стороны.

– И не забудь про тот особый соус, пап! Который острый!

– Иди уже, – Джинву запустил в него подушкой, но Юки ловко увернулся, скрывшись за дверью с веселым смехом.

Этот смех был лучшей наградой. Джинву подошел к окну и посмотрел на город. Мир оставался прежним, но для него он изменился навсегда. И это изменение пахло персиками, кровью и бесконечной, преданной любовью, которую не смогли бы разрушить даже сами боги.

Он начал собирать одежду, разбросанную по полу. Его взгляд упал на кулон Юки, который соскользнул с шеи во время их близости. Джинву поднял его, ощущая остаточное тепло маны сына. Он сжал жетон в ладони, обещая самому себе, что никогда не позволит этому свету погаснуть.

Потому что Юки был его солнцем. Алым, опасным, но единственным, которое могло согреть его вечную тьму.

Через полчаса из кухни донеслись звуки ножа и шипение сковороды. Юки, уже одетый в свою любимую серую футболку (которая, впрочем, не совсем скрывала метку на боку), крутился рядом, пытаясь стащить кусочек мяса еще до начала готовки.

– Руки, – шутливо пригрозил Джинву, замахиваясь лопаткой.

– Ну па-а-ап...

– Жди ужина, мелкий хищник.

Юки фыркнул, но послушно отошел, усаживаясь на подоконник и наблюдая за отцом. В этот момент они выглядели как самая обычная семья. И только шрамы на спине Юки, скрытые тканью, напоминали о том, что эта обычность — лишь тонкая вуаль над бездной, в которой они оба чувствовали себя как дома.

Вечер обещал быть спокойным. Но Джинву знал, что ночью тени снова потребуют своего. И он был готов. Как никогда раньше.