← Назад к обзору

Тарзания

Тень третьего исполина

Прошло еще два года с тех пор, как Джейн Портер окончательно растворилась в густой зелени африканского леса, уступив место Дарзану — мужчине, чья сила и грация не уступали самому Тарзану. Джунгли привыкли к своим двум королям. Обезьяны племени Калы больше не вздрагивали, видя двух идентичных гигантов, пролетающих сквозь кроны деревьев. Сабор, старая львица, обходила их территорию по широкой дуге, признавая неоспоримое превосходство этого союза.

Дарзан сидел на выступе скалы, подставив широкую, покрытую шрамами грудь лучам утреннего солнца. Его тело стало еще более массивным; мышцы плеч и спины бугрились под загорелой кожей, словно живые узлы лиан. Он чувствовал себя абсолютно свободным. В его сознании больше не осталось места для светских приличий Лондона. Он был хищником, защитником и возлюбленным.

Тарзан приземлился рядом, бесшумно, как падающий лист. Он положил руку на плечо Дарзана, ощущая привычное тепло и мощь.

– Ты слышишь? – спросил Тарзан, его ноздри расширились, впитывая запахи, принесенные ветром с востока.

– Чужак, – коротко ответил Дарзан, его голос стал еще глубже за прошедшее время. – Но он один. И он не охотник. От него пахнет страхом, старой бумагой и... надеждой.

Они переглянулись. За последние годы мир цивилизации редко беспокоил их, и каждый такой визит обычно заканчивался выстрелами и криками. Но этот человек двигался иначе. Он не ломился сквозь кусты, а шел целенаправленно, словно ведомый невидимой нитью.

– Он идет к пещере артефакта, – заметил Тарзан, и в его глазах блеснуло любопытство, смешанное с настороженностью.

– Пойдем, – Дарзан легко поднялся на ноги. – Посмотрим, что ищет этот паломник.

Они двинулись сквозь джунгли, оставаясь невидимыми в густой тени ветвей. Внизу, по заросшей тропе, пробирался молодой человек. На нем был поношенный костюм исследователя, а в руках он сжимал дневник, который Дарзан узнал бы из тысячи — это были старые записи профессора Портера, которые Джейн когда-то оставила в лагере.

Человек выглядел изможденным. Его лицо было бледным, а руки дрожали, когда он раздвигал колючие заросли папоротника. Он постоянно бормотал что-то себе под нос, сверяясь с картой.

– Он ищет то же самое, что нашел я, – прошептал Дарзан, замирая на ветке прямо над входом в пещеру.

– Зачем человеку менять свою плоть? – Тарзан искренне не понимал этого. Для него трансформация Джейн была актом освобождения ее истинной души, но этот незнакомец казался просто сломленным.

– В их мире, Тарзан, многие чувствуют себя запертыми в клетках, о которых ты даже не догадываешься, – Дарзан внимательно наблюдал, как юноша входит в пещеру. – Давай подождем.

Внутри пещеры воцарилась тишина, прерываемая лишь капелью воды. Затем воздух внезапно наэлектризовался. Знакомый гул, низкий и вибрирующий, прошел по камням, отдаваясь в подошвах ног двух королей, ждавших снаружи. Вспышка янтаря осветила своды пещеры, и изнутри донесся крик — не от боли, а от невероятного шока.

Тарзан и Дарзан спрыгнули вниз и вошли в пещеру.

Там, на коленях перед каменным постаментом, стоял мужчина. Его одежда лопнула по швам, превратившись в лохмотья под натиском внезапно выросших мышц. Его плечи раздались вширь, челюсть обрела резкость, а волосы потемнели и удлинились. Это была третья копия. Еще одно отражение Тарзана.

Незнакомец тяжело дышал, разглядывая свои новые, огромные руки. Когда он поднял голову и увидел перед собой двух идентичных атлантов, он не закричал. В его глазах отразилось благоговение.

– Значит... это правда, – прохрипел он, и его новый голос был таким же рокочущим, как у его предшественников. – Легенды о Дарзане... о человеке, который стал богом леса...

Дарзан сделал шаг вперед, его мощная фигура заслонила свет.

– Кто ты? – спросил он властно. – И зачем ты пришел к этому алтарю?

Мужчина медленно поднялся. Его движения были еще неуклюжими, тело казалось ему слишком тяжелым и непривычно сильным.

– Меня звали Натан, – ответил он, касаясь своей новой, твердой как гранит груди. – Я был никем в том мире. Ученым, над которым смеялись. Человеком, который чувствовал, что природа совершила ошибку, создав людей такими слабыми и разобщенными. Я читал дневники профессора Портера. Я искал путь к истинному человечеству.

Тарзан подошел ближе, обнюхивая незнакомца. Он чувствовал запах магии артефакта, смешанный с запахом нового мужчины.

– Ты больше не Натан, – констатировал Тарзан. – Ты такой же, как мы.

– Я знаю, – мужчина посмотрел на Дарзана, и в его взгляде была мольба о признании. – Я хочу остаться. Я хочу быть частью этого нового мира. Если ты — Дарзан, то позволь мне быть Нарзаном. Первым из тех, кто придет сюда, чтобы сбросить оковы цивилизации.

Дарзан нахмурился. Мысль о том, что джунгли могут наполниться копиями Тарзана, была странной и пугающей. Но, глядя на Нарзана, он видел ту же жажду истины, которая когда-то вела его самого.

– Джунгли не принимают каждого, Нарзан, – произнес Дарзан, подходя вплотную и кладя руку на плечо новичка. – Артефакт дал тебе тело, но он не дал тебе дух охотника. Тебе придется учиться всему с нуля. Ты готов забыть о книгах и картах? Ты готов убивать, чтобы выжить, и спать на голой земле?

– Я готов на всё, чтобы не возвращаться в ту ложь, которой я жил, – твердо ответил Нарзан.

Тарзан посмотрел на Дарзана и увидел в его глазах понимание. Дарзан всегда был более склонен к философии, чем Тарзан, и теперь он видел в Нарзане не просто еще одного сильного мужчину, а начало чего-то нового.

– Мы не можем прогнать его, Тарзан, – сказал Дарзан, повернувшись к своему возлюбленному. – Он прошел через ад, чтобы найти это место. Он паломник.

Тарзан вздохнул, его рука скользнула по талии Дарзана, притягивая его ближе.

– Хорошо. Но он будет жить отдельно. Джунгли велики, но наше гнездо принадлежит только нам.

Нарзан склонил голову в знак уважения.

– Мне не нужно ваше гнездо. Мне нужна истина. Я стану стражем этого места. Я буду встречать тех, кто придет за мной, если они будут достойны.

Прошли недели. Нарзан быстро осваивался. Под руководством Дарзана он учился слушать лес, различать шорохи и двигаться в унисон с природой. Его тело, созданное артефактом по образу и подобию идеального человека, работало безупречно. Скоро он уже мог соревноваться в беге по лианам, хотя ему всё еще не хватало той дикой интуиции, которая была у Тарзана с рождения.

Однажды вечером, когда солнце окрашивало небо в кроваво-красный цвет, трое мужчин сидели на вершине утеса.

– Ты думаешь, придут другие? – спросил Нарзан, глядя на океан зелени под ними.

– Люди всегда ищут силы, – ответил Дарзан, переплетая свои пальцы с пальцами Тарзана. – Но не многие ищут свободы. Большинство хочет власти. Те, кто придет за властью, погибнут. Те, кто придет за собой — изменятся.

Тарзан прислонился головой к плечу Дарзана. Его не заботили судьбы человечества. Для него мир ограничивался этим лесом и этим мужчиной, который когда-то был Джейн.

– Ты счастлив, Дарзан? – тихо спросил Тарзан, игнорируя присутствие Нарзана.

Дарзан повернулся к нему, и в его глазах отразилось всё золото заката. Он провел ладонью по лицу Тарзана, ощущая легкую щетину и жар его кожи.

– Каждое мгновение, – ответил он. – Быть мужчиной рядом с тобой — это единственная реальность, которая имеет значение. Нарзан — это символ нашего выбора. Мы стали началом новой легенды.

Нарзан смотрел на них с легкой грустью и восхищением. Он понимал, что между этими двумя существует связь, которую невозможно скопировать артефактом. Это была любовь, выкованная в испытаниях, любовь, которая не знала преград пола или происхождения.

– Вы — истинные короли, – произнес Нарзан. – Я лишь эхо вашей силы. Но я обещаю, что это эхо будет звучать долго.

– Идем домой, – сказал Тарзан, поднимаясь и увлекая за собой Дарзана. – Ночь принадлежит хищникам.

Они сорвались с утеса, два мощных силуэта, идеально синхронных в своем полете. Нарзан остался сидеть на скале, глядя им вслед. Он чувствовал, как в его венах пульсирует новая жизнь. Он больше не был слабым ученым. Он был частью чего-то великого.

В ту ночь Дарзан и Тарзан любили друг друга с особой яростью. В их хижине, высоко над землей, сплетались два тела, два одинаково совершенных мужских торса. Дарзан чувствовал каждое движение Тарзана, его силу, его страсть, которая теперь находила равный отклик.

– Ты мой, – шептал Тарзан, впиваясь пальцами в мощные плечи Дарзана. – Только мой.

– Навсегда, – отвечал Дарзан, прижимая Тарзана к себе так крепко, что их дыхание становилось общим. – Я променял бы тысячу жизней в Лондоне на одну ночь в этих джунглях с тобой.

Они были двумя королями, но их королевство росло. Появление Нарзана стало подтверждением того, что их путь был правильным. Джунгли больше не были местом, где человек должен был выживать. Они стали местом, где человек мог наконец-то стать собой.

Утром Дарзан вышел на балкон их жилища. Он посмотрел на свои руки, на свои мышцы, на мир вокруг. Он чувствовал себя замечательно. Каждая клетка его тела пела от радости бытия. Он был мужчиной. Он был любовником Тарзана. Он был творцом своей собственной судьбы.

Тарзан подошел сзади и обнял его, положив подбородок на его плечо.

– О чем ты думаешь? – спросил он.

– О том, что артефакт не просто превратил меня в тебя, – Дарзан повернулся в его объятиях и поцеловал Тарзана в кончик носа. – Он позволил нам обоим увидеть, что любовь — это не форма. Это сила, которая создает форму.

Тарзан улыбнулся — той самой дикой, открытой улыбкой, которую Дарзан любил больше всего.

– Два Тарзана, – усмехнулся он. – И один Нарзан. Скоро нам станет тесно в этом лесу.

– Нет, – Дарзан покачал главой, прижимаясь к своему мужчине. – Лес бесконечен. Как и мы.

Они стояли на вершине своего мира, глядя на то, как солнце пробуждает джунгли. Где-то внизу Нарзан начинал свою первую самостоятельную охоту. Мир менялся, старые правила рассыпались в прах, уступая место новой эре — эре людей, которые не боялись своей истинной природы.

Дарзан глубоко вздохнул. Запах орхидей, влажной земли и Тарзана — это был запах его счастья. Он закрыл глаза, чувствуя, как его сердце бьется в унисон с сердцем леса. Он был дома. Он был собой. И рядом с ним был тот, кто сделал всё это возможным.

– Пойдем, – позвал Тарзан, хватаясь за лиану. – Нарзану нужна помощь с тем буйволом, которого он пытается выследить. Он еще слишком самоуверен.

– Как и ты когда-то, – подмигнул ему Дарзан.

– Как и мы оба, – согласился Тарзан.

И они сорвались вниз, два бога джунглей, два брата по духу и плоти, готовые встретить новый день и новую судьбу, которую они создали своими руками. Легенда продолжалась, и в этой легенде больше не было места для слабости — только для силы, правды и бесконечной, всепоглощающей мужской любви.