← Назад к обзору

Тайная любовь

Осколки зелёного стекла

Тишина, рухнувшая на кухню, была тяжелее и страшнее любого крика. Она давила на уши, заставляла сердце биться медленнее, замораживала воздух. Разбитая тарелка, размазанные по полу макароны, опрокинутый стул — всё это выглядело немым свидетельством катастрофы, произошедшей всего несколько секунд назад.

Феликс смотрел на это безобразие с ужасом, его губы дрожали. Ромео застыл с вилкой на полпути ко рту, его лицо, обычно выражавшее лишь самодовольство и романтический пыл, теперь было растерянным и почти сочувствующим. Данте прикрыл глаза, словно погружаясь в медитацию, но его неподвижность была напряжённой. Куромаку методично протирал очки, хотя они были идеально чистыми — его мозг, привыкший к логике и порядку, отчаянно пытался классифицировать произошедший эмоциональный взрыв, но не находил подходящих терминов.

Рита медленно, словно во сне, поднялась из-за стола. Её лицо было бледным, как полотно, а в зелёных глазах, обычно тёплых и ироничных, плескалась ледяная ярость. Она подошла к Пику, который всё ещё стоял во главе стола — высокий, непоколебимый, победитель.

– Ты доволен? – её голос был тихим, почти шипящим, но в нём было столько презрения, что Пик невольно отвёл взгляд. – Доволен, что унизил его перед всеми? Ты поступил как последняя скотина, Пик.

– Он это заслужил, – холодно ответил Пиковый Король, снова встречая её взгляд. В его глазах не было ни капли раскаяния, только холодное удовлетворение от свершившейся мести.

– Никто такого не заслуживает! – Рита стукнула кулаком по столу, и несколько вилок подпрыгнули. – Ты не лучше него. Ты просто использовал чужие чувства, чтобы потешить своё эго. Поздравляю, ты победил. Надеюсь, тебе теперь спится крепче.

Она развернулась, бросив последний уничтожающий взгляд на Зонтика. Тот сидел, сжавшись в комок, и по его щекам катились крупные, беззвучные слёзы. Он не смел поднять глаза.

Не глядя больше ни на кого, Рита вышла из кухни. Шаги её были твёрдыми и решительными. Она шла по коридору к самой дальней двери — двери в логово зверя, которого только что ранили на глазах у всей стаи. Она знала, что он её не впустит. Знала, что сейчас он опасен, как никогда. Но она не могла остаться там, за столом, и делать вид, что ничего не произошло.

Дверь в комнату Вару была плотно закрыта. Рита остановилась, прислушиваясь. Из-за двери не доносилось ни звука. Ни грохота, ни ругани, ни музыки. Эта тишина была ещё страшнее, чем та, что осталась на кухне. Она была вязкой, полной боли и унижения.

Рита глубоко вздохнула, собираясь с мыслями, и аккуратно постучала костяшками пальцев.

– Вару? Это я.

Ответом ей была всё та же оглушительная тишина.

– Вару, пожалуйста, открой. Давай поговорим.

– УЙДИ! – голос, донёсшийся из-за двери, был хриплым, сорванным, совершенно не похожим на его обычный тембр. В нём не было язвительности, только неприкрытая, животная боль. – Я НЕ ХОЧУ НИКОГО ВИДЕТЬ! ОСОБЕННО ТЕБЯ!

Рита вздрогнула от последних слов. Они ударили её под дых, заставив отшатнуться. Конечно. В его глазах она тоже была предательницей. Ведь это их секрет был раскрыт.

Она прислонилась лбом к холодному дереву двери.

– Я не уйду, Вару.

– Убирайся, я сказал! – снова крикнул он. – Иди празднуй победу со своим рогатым дружком! Вы же отличная команда!

Рита выдохнула и медленно сползла по стене, садясь на пол прямо у его двери. Она обхватила колени руками и прижалась щекой к прохладной поверхности.

– Я понимаю, что ты чувствуешь, Вару, – тихо сказала она, обращаясь скорее к двери, чем к нему. – Это больно и обидно. И мне очень жаль.

– Ты не представляешь насколько! – его голос прозвучал ближе, он, видимо, подошёл к двери с той стороны. Он больше не кричал, он почти шептал, и в этом шёпоте было столько горечи, что у Риты сжалось сердце. – Мы... мы сохранили секрет Пика и Зонтика. Ты помнишь? Ты взяла с меня слово, и я его сдержал! Я мог бы превратить их жизнь в ад, я мог бы каждый день напоминать этому рогатому, что он такой же, как и все остальные... Но я молчал! Ради тебя! А он... он так... Боже.

В его голосе зазвенели слёзы. Слёзы ярости, бессилия и чудовищного разочарования.

– Да, – так же тихо ответила Рита. – Это было ужасно с его стороны. Это было подло и низко.

Она услышала, как с той стороны двери раздался тихий всхлип, который он тут же попытался скрыть за раздражённым сопением. Тишина снова повисла между ними. Рита сидела, не шевелясь, просто давая ему понять, что она здесь. Что она не ушла.

Прошла, казалось, целая вечность, когда замок в двери неожиданно и громко щёлкнул. Рита вздрогнула и подняла голову. Дверь резко распахнулась.

На пороге стоял Вару. Без очков.

Его лицо было красным, опухшим от слёз, которые он так отчаянно пытался скрыть. Глаза, живые, яркие, изумрудные, сейчас были полны такой боли и растерянности, что Рита почувствовала физический укол в сердце. Тот самый фингал, который она ему поставила, на фоне заплаканного лица казался ещё темнее.

Он не сказал ни слова. Просто протянул руку, схватил её за запястье и рывком втянул внутрь комнаты, тут же захлопнув дверь и снова повернув ключ в замке.

В комнате царил полумрак. Шторы были плотно задёрнуты, и единственный свет пробивался тонкой полоской из-под них. Воздух был спертым и тяжёлым. На столе валялись какие-то провода и детали, а на полу была опрокинута коробка с инструментами.

Вару отпустил её руку и, сделав шаг назад, прислонился спиной к двери, словно отрезая все пути к отступлению. Он смотрел на неё, и его губы дрожали.

– Просто... – начал он, но голос его снова сорвался. Он зажмурился, с силой сжимая кулаки. – Просто посиди рядом со мной... Пожалуйста.

Это «пожалуйста», сорвавшееся с его губ, было похоже на последний выдох утопающего.

Рита шагнула к нему. На её лице не было ни жалости, ни снисхождения — только бесконечная нежность и понимание. Она ничего не сказала. Просто подошла и обняла его, прижимая к себе.

Сначала Вару замер, его тело было твёрдым и напряжённым, как камень. Но потом он медленно, очень медленно обнял её в ответ. Его руки судорожно сжались у неё на спине, и он уткнулся лицом в её плечо, скрываясь от всего мира. Его тело сотрясала мелкая, частая дрожь, которую он больше не мог и не пытался контролировать. Он не плакал, он просто дрожал, как будто внутри него что-то окончательно сломалось, и теперь его держала вместе только хрупкая оболочка.

– Хорошо, – прошептала Рита, гладя его по растрёпанным зелёным волосам. – Я здесь. Я никуда не уйду.

***

На кухне тем временем атмосфера была не лучше. После ухода Риты Пик молча сел на своё место, но аппетит пропал у всех.

– Пик, зачем ты это сделал? – наконец не выдержал Феликс, его голос дрожал от сдерживаемых слёз. – Это было так... так зло! Вару, конечно, бывает невыносимым, но... но это было слишком!

– Он получил то, что заслужил, – отрезал Пик, но его уверенность уже не казалась такой монолитной. Слова Риты, брошенные с такой яростью, зацепили его.

– Никто такого не заслуживает! – подхватил Ромео, на удивление серьёзный. – Это было не возмездие, о доблестный король. Это была публичная казнь. Ты растоптал его чувства. А для такого, как Вару, признаться в них — это уже подвиг. Ты уничтожил не шутника, ты уничтожил человека, который только-только попытался им стать.

Пик мрачно посмотрел на Ромео, но ничего не ответил.

– С точки зрения психологии, – вставил Куромаку, поправляя галстук, – применение методов публичного порицания с целью коррекции девиантного поведения является крайне неэффективным и деструктивным. Это приводит к регрессии и усилению защитных механизмов, а не к их ослаблению. Уровень общей сплочённости коллектива снизился на сорок два процента. Поздравляю, Пик. Ты добился максимального регресса за минимальный промежуток времени.

Пик резко встал.

– Хватит! – рявкнул он. – Я сделал то, что должен был. Он годами издевался над Зонтиком. Кто-то должен был его остановить!

Он схватил своего валета за руку. Зонтик испуганно пискнул.

– Пойдём.

Пик потащил его за собой, оставляя остальных посреди разгромленной кухни и испорченного обеда. Он почти бегом втащил Зонтика в свою комнату и захлопнул дверь.

– Ну что? Ты доволен? – спросил он, отпуская руку валета. – Он больше не будет над тобой смеяться. По крайней мере, не сегодня.

Зонтик стоял посреди комнаты, глядя в пол. Его плечи по-прежнему сотрясались от беззвучных рыданий.

– Я... я не этого хотел, – прошептал он.

– А чего ты хотел?! – Пик начал терять терпение. – Чтобы я снова просто пригрозил ему? Чтобы он посмеялся мне в лицо и на следующий день придумал для тебя новую, ещё более изощрённую пытку? Ты сам прибежал ко мне! Ты сам всё рассказал!

– Я думал, ты... ты просто поговоришь с ним! Или... или припугнёшь! Но не так! Не при всех!

Зонтик наконец поднял на него свои заплаканные голубые глаза, и в них, помимо страха, плескался укор.

– Ты видел его лицо, Пик? Он смотрел на меня... как будто я его убил. И Рита... она права. Ты поступил жестоко.

Слова Зонтика, того самого, ради которого всё это и затевалось, ударили Пика сильнее, чем слова Риты. Он хотел защитить его, хотел стать его героем, а в итоге оказался в его глазах таким же чудовищем, как и Вару.

– Я защищал тебя, – глухо произнёс Пик, отворачиваясь к окну.

– Ты мстил ему, – тихо поправил Зонтик. – Ты использовал меня как повод. Ты хотел сделать ему больно, и ты это сделал. Но мне от этого не стало лучше. Мне стало только хуже. Потому что теперь... теперь это и моя вина тоже.

Пик сжал кулаки. Он смотрел на улицу, на беззаботно играющих детей, и чувствовал, как его триумф превращается в пепел. Он победил, но проиграл всё. Уважение Риты, доверие Зонтика, хрупкое равновесие в доме. Он хотел порядка, а посеял хаос, похлеще любого пранка Вару.

– Уйди, – прорычал он, не оборачиваясь. – Оставь меня одного.

Зонтик всхлипнул и, пятясь, выскользнул за дверь. Пик остался один. Он посмотрел на свою руку, которой держал Зонтика, а затем на нож, лежавший на столе. Впервые за долгое время он почувствовал себя не сильным и властным королём, а растерянным идиотом, который сломал что-то очень важное, даже не поняв, что именно.

***

В комнате Вару время, казалось, остановилось. Рита сидела на краю его кровати, а он всё так же стоял, прислонившись к двери. Дрожь постепенно утихла, но он по-прежнему не двигался.

– Хочешь воды? – тихо спросила Рита, нарушая тишину.

Вару отрицательно мотнул головой. Он медленно сполз по двери на пол, обхватив колени руками.

– Он видел, – прошептал Вару, глядя в пустоту. – Тряпка всё видел. И побежал к нему. Наябедничал.

– Он просто испугался, Вару. Он не понимал, что делает.

– Он всё прекрасно понимал! – Вару поднял на неё взгляд, и в его глазах снова вспыхнула ярость. – Он понял, что у него в руках оружие против меня. И он отнёс его Пику. Они оба хороши. Один — подлый стукач, другой — садист, который упивается чужим унижением. Идеальная пара.

Рита промолчала. В его словах было слишком много горькой правды.

Вару отвёл взгляд и уставился на свои руки.

– Я ведь... я почти поверил, – тихо сказал он. – Что всё может быть по-другому. Что можно не только взрывать и ломать. Что можно... ну, ты поняла. А оказалось, что это всё чушь. Мир не меняется. Люди не меняются. Всегда найдётся тот, кто ударит тебя в спину, как только ты к нему повернёшься.

Рита медленно поднялась с кровати и села на пол рядом с ним, прислонившись плечом к его плечу.

– Не все, Вару, – сказала она. – Не все такие.

Он посмотрел на неё с недоверием.

– А ты? Ты тоже считаешь, что я это заслужил?

– Нет, – твёрдо ответила Рита. – Я считаю, что Пик поступил как трус. Сильный бьёт в лицо. Слабый бьёт в спину, по самому больному. Он выбрал второй вариант.

Вару долго смотрел на неё, изучая её лицо, пытаясь найти хоть тень лжи или жалости. Но видел только искреннее сочувствие и гнев, направленный не на него. Он медленно выдохнул и откинул голову назад, ударившись затылком о дверь.

– Что теперь делать? – спросил он так тихо, что Рита едва расслышала. – Я не могу выйти из этой комнаты. Я не смогу смотреть им в глаза. Они же... они будут смеяться. Ромео будет нести свою чушь, Феликс — жалеть, а Пик... он будет смотреть на меня вот так. Сверху вниз. Как на раздавленного червяка.

– Мы что-нибудь придумаем, – Рита осторожно взяла его за руку. Его ладонь была ледяной. – Вместе.

Он не отнял руку. Его пальцы слабо сжали её ладонь.

– Зачем ты здесь? – спросил он, всё ещё глядя в потолок. – После того, как я на тебя наорал.

– Потому что я дала тебе слово, что твой секрет в безопасности. И я его не сдержала, хоть и не по своей вине. И ещё потому, что ты мне небезразличен, придурок ты зелёный.

На губах Вару появилась слабая, кривая тень его обычной ухмылки.

– Сама ты придурошная, – пробормотал он.

Они сидели в тишине ещё несколько минут. Рита чувствовала, как его напряжение понемногу спадает. Он перестал быть похожим на сжатую пружину. Он просто сидел, опустошённый и уставший.

Она заметила на тумбочке у кровати тот самый рисунок. Он лежал лицевой стороной вверх. А рядом с ним, на ручке кровати, была повязана маленькая зелёная ленточка. Её ленточка.

– Ты сохранил его, – тихо сказала она, кивнув на портрет.

Вару проследил за её взглядом и смущённо кашлянул.

– Забыла, что ли? Я же в тебя втюрился, – буркнул он, и в его голосе впервые за этот вечер проскользнули знакомые саркастические нотки. – Полагается хранить всякий сентиментальный мусор.

Рита улыбнулась. Настоящей, тёплой улыбкой.

– Это не мусор, Вару. Это самое лучшее, что ты когда-либо создавал.

Он ничего не ответил, только сильнее сжал её руку.

За дверью послышались шаги, а затем тихий стук.

– Вару? Рита? С вами всё в порядке? – это был голос Фёдора, обеспокоенный и уставший. – Мы вернулись. Нам Феликс всё рассказал.

Вару напрягся. Рита почувствовала, как он снова сжался.

– Вару, открой, пожалуйста. Давай поговорим.

– Не хочу, – тихо, но твёрдо сказал Вару, обращаясь к двери.

– Вару...

– Я сказал, не хочу! – крикнул он, и его голос снова сорвался.

Рита мягко погладила его по руке.

– Фёдор, с ним всё в порядке, – громко сказала она. – Просто оставьте нас, пожалуйста. Ему нужно время.

За дверью помолчали.

– Хорошо, – наконец ответил Фёдор. – Если что-то понадобится, я у себя.

Шаги удалились.

Вару шумно выдохнул и закрыл глаза.

– Спасибо, – прошептал он.

Он выглядел совершенно измотанным. Эмоциональный взрыв отнял у него все силы. Его голова медленно склонилась и опустилась Рите на плечо. Он не спал, просто ему больше не на что было опереться.

Рита сидела неподвижно, боясь спугнуть этот хрупкий момент доверия. Она смотрела на осколки зелёного стекла его очков, валявшихся на столе, и думала о том, что собрать их будет очень сложно. Но она попробует. Осколок за осколком.

Потому что за этими стёклами она увидела то, что не видел никто другой. Не монстра, не шута, не ходячую катастрофу.

А просто человека, которому было очень больно. И который, несмотря ни на что, всё ещё отчаянно хотел, чтобы его любили.