← Назад к обзору

Тайная любовь

Зелёный фильтр и розовые подозрения

В комнате Вару всегда пахло пластиком, дешёвой едкой краской и тем особым видом предвкушения, которое бывает только у людей, планирующих нечто грандиозно-катастрофическое. На его рабочем столе, заваленном пружинами, кнопками и тюбиками с клеем, сейчас лежал новый шедевр инженерной мысли — хитроумная ловушка-растяжка, заряженная порцией флуоресцентного порошка.

– Ну, дорогуша Рита, – пробормотал Вару себе под нос, подкручивая отвёрткой крошечный рычажок. – Посмотрим, как ты запоёшь, когда превратишься в ходячую дискотеку.

Он сделал глоток воды из пластиковой бутылки, не отрывая взгляда от механизма. В его голове уже рисовалась сцена: Рита открывает дверь, порошок окутывает её облаком, она в ярости, он — в экстазе от собственной гениальности. Идеально. Почти так же идеально, как тот фингал, который она ему поставила вчера. Вару невольно коснулся скулы, где кожа всё ещё была чуть припухшей. Это была странная память о прикосновении, которое он никак не мог выкинуть из головы.

Дверь в его комнату распахнулась без предупреждения. На пороге возник Ромео, чья розовая рубашка и приторный аромат одеколона мгновенно отравили атмосферу технического творчества.

– Вару, мой друг! – провозгласил романтик, картинно прислонившись к дверному косяку. – Я пришёл обсудить с тобой эстетику сегодняшнего вечера, но, кажется, я прервал акт великого созидания?

Вару, который в этот момент как раз делал очередной глоток, поперхнулся. Вода пошла не в то горло, и он зашёлся в судорожном кашле, едва не смахнув ловушку со стола.

– Ты... кха... сдурел?! – прохрипел Вару, вытирая губы тыльной стороной ладони и поправляя съехавшие на нос очки. – Стучаться не учили, розовое недоразумение?

Ромео не смутился. Он прошёл вглубь комнаты, с любопытством рассматривая детали ловушки, а затем перевёл взгляд на самого Вару. На губах Седьмого клона играла странная, понимающая и до ужаса раздражающая улыбка.

– Знаешь, Вару, я долго наблюдал за тобой сегодня за завтраком. И вчера в парке. И даже в магазине, когда вы с Ритой устроили этот... забег, – Ромео сделал паузу, драматично поправив чёлку. – И у меня возник один крайне любопытный вопрос.

– Если этот вопрос о том, не хочу ли я отправить тебя в космос на этой кнопке, то ответ — да, – огрызнулся Вару, возвращаясь к работе.

– Нет-нет, всё гораздо прозаичнее, – Ромео подошёл ближе и понизил голос до интимного шёпота. – Скажи мне, Вару... Неужели тебе правда понравилась Рита?

В комнате повисла такая тишина, что было слышно, как тикают часы в гостиной. Вару замер с отвёрткой в руке. Секунда, две, три... Пластиковая бутылка в его левой руке с хрустом сжалась, выплеснув остатки воды на стол.

– Ты... ты что, с дуба рухнул или чё?! – Вару резко развернулся на стуле, его лицо под зелёными стёклами очков приобрело пунцовый оттенок. – Какая ещё Рита? Какая «понравилась»? Ты свои любовные романы перечитал, червь книжный?

Ромео лишь примирительно поднял руки, но его улыбка стала ещё шире.

– Ну не знаю, мой дорогой циник. Ты просто на неё так смотришь... В твоём взгляде обычно только желание поджечь мир, а тут... что-то вроде интереса к тому, как этот мир будет гореть именно в её глазах. Это очень поэтично, если вдуматься.

– Поэтично?! – Вару вскочил, опрокинув стул. – Рот свой закрой или я его скотчем заклею! В три слоя! А потом сверху ещё краской закрашу, чтобы даже мычать не мог! Убирайся из моей комнаты со своими бабскими бреднями!

– Ладно-ладно, молчу, – Ромео сделал шаг назад, сохраняя на лице выражение человека, который только что разгадал величайшую загадку вселенной. – Но помни, Вару: любовь — это не то, что можно скрыть за зелёными очками. Она прорывается сквозь любые пранки.

– Проваливай! – гаркнул Вару, хватая со стола первую попавшуюся деталь и замахиваясь.

Ромео, не теряя достоинства, выскользнул за дверь, напоследок послав Вару воздушный поцелуй, от которого того едва не стошнило.

Оставшись один, Вару ещё долго стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Его сердце колотилось где-то в горле, а ладони вспотели. Он поднял упавший стул и сел, пытаясь сосредоточиться на ловушке, но детали плыли перед глазами.

– Вот болван, – прошептал он, кусая губу. – Надеюсь, эта Рита ничего не услышала. Если она хоть на секунду подумает, что этот розовый идиот прав...

Он представил лицо Риты — её насмешливый взгляд, её уверенную улыбку. Если она узнает, что он, Вару, который презирает любые чувства, действительно... что? Что он чувствует?

Вару со злостью отшвырнул отвёртку в сторону. Нет, это невозможно. Он её ненавидит. Она припёрлась в их дом, она нарушила его личное пространство, она ударила его! Она — помеха, она — раздражитель, она — идеальная цель для издевательств.

Но почему тогда каждый раз, когда она заходит в комнату, у него перехватывает дыхание? Почему он полночи крутил в руках ту дурацкую зелёную ленточку, которую подобрал в парке?

– Бред, – твёрдо сказал он сам себе, поправляя очки. – Просто гормоны или типа того. Или я просто хочу её так сильно разыграть, что это путают с симпатией. Да, именно так.

Он снова взял ловушку. Теперь он был полон решимости. Пранк должен быть идеальным. Он должен доказать всем — и Ромео, и Рите, и самому себе, — что Вару остаётся Вару. Холодным, язвительным и абсолютно равнодушным к любым нежностям.

В это время в гостиной Рита сидела на диване рядом с Зонтиком, помогая ему распутывать моток голубой шерсти. Зонтик выглядел непривычно воодушевлённым — ночные события явно придали ему сил, и он даже перестал так сильно прятаться в шарф.

– Знаешь, Рита, – тихо сказал Зонтик, не глядя на неё. – Я очень рад, что ты приехала. С тобой здесь стало... как-то легче дышать. Даже Вару кажется не таким страшным.

Рита улыбнулась, аккуратно перекидывая нить через палец.

– Вару не страшный, Зонтик. Он просто очень боится, что его заметят настоящего. Поэтому он и кричит громче всех.

– Ты думаешь? – Зонтик поднял на неё глаза. – А какой он — настоящий?

– Сложный, – уклончиво ответила Рита. – Но, кажется, у него тоже есть сердце. Хотя он и запер его в сейф и выбросил ключ в болото с краской.

В коридоре послышались шаги Ромео. Он прошествовал мимо них, напевая какой-то романс, и, заметив Риту, галантно поклонился.

– О, прекрасная леди! Вы даже не представляете, какие страсти кипят за закрытыми дверями нашего дома. Шекспир бы отдал перо за возможность описать это отрицание очевидного!

– О чём это ты, Ромео? – Рита прищурилась, чувствуя подвох.

– О, ни о чём, ни о чём! – Ромео хитро подмигнул ей. – Просто знайте: некоторые колючки на самом деле мечтают, чтобы их сорвали. Но берегите руки — они очень больно кусаются, когда смущены.

Рита проводила его долгим взглядом. Она прекрасно понимала, из чьей комнаты только что вышел романтик. И судя по его сияющему виду, он нашёл там нечто весьма интересное.

– Пойду-ка я проверю нашего «великого и ужасного», – сказала Рита, поднимаясь с дивана. – А то что-то подозрительно тихо в его логове.

Зонтик испуганно сжался.

– Может, не надо? Вдруг он опять что-то задумал?

– Вот именно поэтому и надо, – подмигнула ему Рита.

Она подошла к двери комнаты Вару. С той стороны доносилось какое-то странное копошение и приглушённое ругательство. Рита уже занесла руку, чтобы постучать, но в последний момент передумала. Она знала, что Вару ждёт её появления. Она чувствовала, что за этой дверью готовится очередной «сюрприз».

Вместо того чтобы войти, она прислонилась ухом к двери.

– Так, – донёсся голос Вару. – Если она войдёт сейчас, растяжка сработает прямо на уровне её носа. Главное — самому не попасться. Чёрт, где этот фиксатор?

Рита невольно улыбнулась. Его старательность в сотворении пакостей была почти трогательной. Она представила, как он сейчас сидит там, нахмурившись, и пытается создать очередную глупость, лишь бы не думать о том, что сказал ему Ромео.

– Вару, я всё слышу, – громко произнесла она, не открывая двери.

В комнате что-то с грохотом упало. Последовала длинная пауза, а затем раздался возмущённый вопль:

– Уходи! Я занят захватом мира!

– И как успехи? – Рита усмехнулась. – Мир уже сдался или всё ещё сопротивляется твоему «пигменту»?

Дверь резко распахнулась. Вару стоял на пороге, взъерошенный, с пятном клея на щеке и всё в тех же очках. Он выглядел так, будто готов был либо покусать её, либо провалиться сквозь землю.

– Ты что, шпионишь за мной? – он попытался придать голосу привычную наглость, но тот предательски дрогнул.

– Нет, просто проходила мимо. Ромео сказал, что ты тут... эм... занимаешься поэзией.

Вару буквально перекосило.

– Я убью его. Я клянусь, я сделаю из него розовое чучело и поставлю в огороде пугать ворон!

– Значит, он был прав? – Рита сделала шаг вперёд, вынуждая Вару отступить вглубь комнаты.

– В чём прав?! В том, что он идиот? В этом он всегда прав на сто процентов! – Вару пятился, пока не упёрся спиной в свой стол, на котором опасно покачивалась его ловушка.

Рита остановилась в паре шагов от него. В тесном пространстве комнаты его запах — смесь химии и чего-то острого — ощущался очень отчетливо.

– Он сказал, что ты на меня как-то по-особому смотришь, – мягко произнесла она. – Это правда, Вару?

Вару почувствовал, как к горлу подкатывает паника. Он хотел выдать самую злую шутку, на которую был способен. Он хотел рассмеяться ей в лицо и сказать, что она — всего лишь очередная жертва для его приколов. Но он смотрел на неё — на её зелёные глаза, на то, как она спокойно ждёт его ответа, — и все слова рассыпались в прах.

– Ты... ты просто... – он запнулся, лихорадочно ища выход. – Ты просто очень удобная мишень, вот и всё! У тебя реакция смешная. Ты не ноешь, как Зонтик, и не читаешь лекции, как Куро. С тобой... интересно воевать.

– Воевать? – Рита приподняла бровь. – А может, тебе просто нравится, что кто-то может дать тебе сдачи?

Вару промолчал. Он чувствовал себя загнанным в угол в собственной комнате. И хуже всего было то, что ему не хотелось убегать.

– Знаешь, Вару, – Рита протянула руку и неожиданно для него самого коснулась его очков, слегка поправив их на переносице. – Ромео много болтает. Но иногда он видит то, что другие боятся признать.

Вару замер, боясь пошевелиться. Её пальцы на мгновение коснулись его кожи, и это было похоже на удар током.

– Уходи, – прошептал он, теряя остатки своей бравады. – Уходи, пока я не облил тебя чем-нибудь похуже краски.

Рита внимательно посмотрела на него ещё секунду, а затем кивнула.

– Хорошо. Уйду. Но ловушку свою переделай — там рычаг заедает.

Она развернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Вару обессиленно опустился на стул. Его руки мелко дрожали. Он посмотрел на свою ловушку — ту самую, которую он готовил с таким усердием. Теперь она казалась ему абсолютно бессмысленной.

– Рычаг заедает, значит... – пробормотал он, глядя на дверь. – Сама ты заедаешь... в моей голове.

Он снял очки и положил их на стол. В полумраке комнаты его глаза, лишённые защиты зелёных стекол, выглядели непривычно уязвимыми. Вару закрыл лицо руками, чувствуя, как внутри него рушится старая, надёжная стена отчуждения.

– Чёрт бы тебя побрал, Рита, – прошептал он в пустоту. – Зачем ты вообще приехала?

Он знал ответ. Она приехала, чтобы перевернуть его мир с ног на голову. И самое страшное было то, что ему это начинало нравиться.

А за дверью, в коридоре, Рита прислонилась спиной к стене и глубоко вздохнула. Её сердце билось не менее часто, чем у Вару. Она знала, что перешла черту. Она знала, что теперь всё будет иначе.

– Ну что, Ромео, – прошептала она, улыбаясь своим мыслям. – Кажется, ты действительно был прав. Колючки кусаются. Но это только делает процесс интереснее.

В доме Фёдора начинался новый этап. Пик и Зонтик нашли свой хрупкий мир в объятиях друг друга, а Вару и Рита только начинали свой танец на лезвии ножа, где каждый шаг был полон опасности и скрытой страсти. И хотя впереди было ещё много пранков, ссор и недопонимания, начало было положено.

Любовь, как и краска Вару, оказалась удивительно едкой штукой — если она попадала на сердце, отмыть её было уже невозможно. И теперь обитателям этого дома оставалось только одно: научиться жить с этим новым, ярким цветом, который окрасил их серые будни в самые невероятные оттенки.