← Назад к обзору

Тайная любовь

Тень на стене и смех в темноте

Вечер в доме Фёдора медленно перетекал в ту стадию, которую Куромаку называл «временем низкой продуктивности», а все остальные — просто отдыхом. После ужина, который прошёл на удивление мирно, несмотря на несколько едких замечаний Вару в адрес новой причёски Ромео, клоны начали стягиваться в гостиную.

– Предлагаю организовать совместный просмотр кинематографического произведения, – торжественно объявил Куромаку, протирая очки краем рубашки. – Это повысит сплочённость нашего коллектива на целых двенадцать процентов.

– О, кино! – Феликс радостно подпрыгнул на месте. – Давайте посмотрим что-нибудь доброе! Про дружбу, про животных или про то, как все в конце стали счастливы!

– Фу, какая тошнотворная скукотища, – Вару, развалившийся в кресле и закинувший ноги на подлокотник, скривился так, будто съел лимон. – Предлагаю ужастик. Что-нибудь с кучей кровищи, бензопилами и чтобы в конце все умерли в страшных мучениях. Особенно те, кто много улыбается.

– Вару, это насилие над психикой! – возмутился Зонтик, поплотнее закутываясь в свой шарф. – Я... я не смогу спать после такого.

– А ты и так не спишь, Тряпка, ты только дрожишь под одеялом, – хохотнул зеленоволосый.

– Твоё предложение отклонено большинством голосов, – отрезал Пик, стоявший у окна. Его голос прозвучал тяжело и властно. – Смотреть на то, как кучка идиотов бегает от маньяка — пустая трата времени. Если уж и смотреть, то боевик. Хорошая драка, погони, взрывы. Это хотя бы бодрит.

– Боевики слишком шумные, – подал голос Данте, не открывая глаз. – Истинная мудрость не нуждается в грохоте выстрелов. Как говорил великий мастер, тишина — это холст, на котором разум рисует свои лучшие картины.

– А почему тишина — холст? А на холсте можно рисовать кашу? А мы будем смотреть мультики? – Габриэль возник прямо перед Пиком, заглядывая ему в глаза.

– Нет, Габриэль, мультики мы смотреть не будем, – вздохнул Фёдор, входя в комнату с большой миской попкорна. – Давайте сойдёмся на комедии. Что-нибудь лёгкое, чтобы просто расслабиться.

После десятиминутных споров, в ходе которых Ромео пытался продвинуть французскую мелодраму о неразделенной любви, выбор пал на старую приключенческую комедию.

Места распределились стихийно. На большом мягком диване с комфортом устроились Фёдор, Куромаку, Данте и Габриэль. Ромео и Феликс заняли кресла по бокам. А вот четвёрке «пиковых» и примкнувшей к ним Рите пришлось переместиться на ковёр.

Рита сидела, оперевшись спиной о диван, чувствуя приятную тяжесть плеча Зонтика, который пристроился рядом. С другой стороны от неё расположился Вару, продолжавший что-то ворчать под нос. Пик сел чуть поодаль, скрестив ноги по-турецки и сохраняя дистанцию, но так, чтобы видеть экран и, как заметила Рита, краем глаза присматривать за Зонтиком.

Свет в комнате погас, и единственный источник освещения теперь исходил от телевизора, бросая причудливые блики на лица клонов.

Фильм оказался действительно забавным. Даже Куромаку пару раз хмыкнул, отмечая «логическую последовательность комических ситуаций», а Феликс и вовсе заливался смехом на каждой шутке.

Рита чувствовала себя на удивление уютно. В полумраке гостиной, под звуки общего смеха, все острые углы их характеров словно сгладились. Она посмотрела на Зонтика — тот искренне улыбался, забыв о своих страхах. Пик сидел неподвижно, его суровое лицо в свете экрана казалось спокойным, почти умиротворённым.

Но тишина со стороны Вару начала её беспокоить. Зеленоволосый шутник, который обычно не затыкался ни на минуту, комментируя каждую глупость на экране, молчал уже добрых пятнадцать минут.

Рита скосила глаза вправо. Вару сидел, низко опустив голову, так что его очки скрылись в тени волос. Его пальцы безостановочно перебирали какую-то деталь, извлечённую из кармана.

– Вару, – тихо, почти одними губами позвала она, наклонившись к нему. – Ты опять что-то задумал?

Вару вздрогнул, но головы не поднял. Он медленно повернул лицо к Рите, и в свете телевизора его стёкла блеснули холодным изумрудным огнём.

– Нет, – так же тихо ответил он, его голос был едва слышным шёпотом на фоне экранного взрыва. – Хотя... возможно, я пожалуй незаметно сочиняю.

Он на мгновение замолчал, воровато оглядываясь на диван, где остальные были полностью поглощены сюжетом.

– Можешь прикрыть? – добавил он, и в его голосе проскользнула непривычная для него просьба, почти мольба о соучастии.

Рита замерла. Она знала, что потакание Вару обычно заканчивается либо разлитой краской, либо испуганными криками. Но сейчас в его поведении было что-то иное. Это не было похоже на подготовку к злобному розыгрышу. Скорее, это был побег.

Она посмотрела на него внимательно, пытаясь разглядеть выражение его глаз за стёклами. Вару выглядел напряжённым, словно натянутая струна.

Рита едва заметно кивнула.

– Иди. Я скажу, что ты пошёл за водой, если спросят.

Вару коротко, почти судорожно кивнул в ответ. Он начал двигаться — медленно, дюйм за дюймом, он отползал назад, в густую тень за диваном. Он двигался с грацией кота, бесшумно и ловко. Никто из сидящих на диване даже не повернул головы. Пик, казалось, на мгновение напрягся, почувствовав движение, но Рита тут же громко рассмеялась над очередной шуткой в фильме, отвлекая внимание лидера на себя.

Спустя мгновение Вару исчез. Рита услышала лишь едва уловимый скрип половицы в коридоре, который тут же заглушил смех Феликса.

Прошло десять минут, затем двадцать. Фильм приближался к кульминации.

– А где Вару? – внезапно спросил Габриэль, оглядываясь по сторонам. – Он превратился в тень? Или он ушёл искать другую комедию?

Фёдор оторвался от экрана и нахмурился, пересчитывая присутствующих.

– И правда, куда он делся? Только что же здесь сидел.

– Он пошёл на кухню, – спокойно ответила Рита, не отрывая взгляда от телевизора. – Сказал, что хочет пить, и, кажется, искал какие-то чипсы.

– На 94 процента уверен, что он просто готовит очередную глупость, – проворчал Куромаку, но вставать не стал — на экране как раз происходила важная сцена.

Пик, сидевший по другую сторону от Риты, медленно повернул к ней голову. Его взгляд был тяжёлым и проницательным. Он явно не поверил ни единому её слову.

– Ты его покрываешь, – не вопрос, а утверждение сорвалось с его губ.

Рита лишь пожала плечами, сохраняя невозмутимость.

– Может, ему просто стало скучно. Не все могут высидеть полтора часа на одном месте.

Пик хмыкнул и снова отвернулся к экрану, но Рита заметила, как он сжал кулаки. Тишина от Вару всегда была предвестником бури, и Пик знал это лучше всех.

Тем временем в своей комнате Вару чувствовал себя так, будто совершил побег из самой охраняемой тюрьмы мира. Он не зажигал свет, позволяя лишь лунному сиянию проникать сквозь окно.

На его столе лежали чертежи, обрывки проводов и та самая зелёная ленточка, которую он нашёл в парке. Вару сел на стул и закрыл лицо руками.

– Дурак, какой же ты дурак, – прошептал он в пустоту.

Ему не хотелось ничего взрывать. Ему не хотелось никого обливать краской. Впервые за долгое время ему просто хотелось побыть одному, чтобы переварить то странное чувство, которое расцветало в его груди каждый раз, когда Рита оказывалась рядом.

Там, в гостиной, в тесноте и полумраке, он чувствовал себя слишком уязвимым. Ему казалось, что его тайну — ту самую, которую Ромео так бесцеремонно вытащил на свет, — видно невооружённым глазом. Ему казалось, что Рита слышит, как бешено колотится его сердце, когда их плечи соприкасаются.

Он взял в руки ленточку. Гладкий атлас был прохладным на ощупь.

– Прикрыть его решила... – Вару усмехнулся, и на этот раз в его усмешке не было горечи. – Героиня, блин.

Он достал из ящика стола небольшой блокнот, который прятал под ворохом старых комиксов. Это был его секретный дневник — не тот, где он записывал планы пранков, а тот, где он рисовал.

На чистой странице под светом луны начали появляться быстрые, резкие штрихи. Вару рисовал не карикатуры, как обычно. Под его карандашом проступали очертания женского лица с внимательными глазами и чуть насмешливой улыбкой. Он рисовал Риту.

Он рисовал её такой, какой видел вчера в парке — уверенной, сильной и в то же время удивительно тёплой.

Внизу, в гостиной, фильм закончился. Пошли титры под бодрую музыку.

– Ох, какой замечательный финал! – Феликс потянулся, разминая затекшие плечи. – Видите, если верить в лучшее, всё обязательно получится!

– Статистически вероятность такого исхода в реальности крайне мала, – заметил Куромаку, поднимаясь с дивана. – Но как форма досуга — приемлемо.

– Рита, а Вару так и не вернулся? – Фёдор с беспокойством посмотрел в сторону тёмного коридора. – Пойду проверю, не разобрал ли он микроволновку на запчасти.

– Я сама схожу, – быстро сказала Рита, поднимаясь на ноги. – Мне всё равно нужно забрать свою кофту из гостевой.

Она вышла из гостиной, чувствуя на себе взгляд Пика. Тот продолжал сидеть на ковре, прижимаясь плечом к Зонтику, который, кажется, задремал прямо во время титров. Лидер Пиковой масти лишь коротко кивнул ей, словно давая молчаливое разрешение.

Рита шла по коридору, стараясь не шуметь. Дверь в комнату Вару была плотно закрыта, но из-под неё не пробивалось ни лучика света.

Она тихо постучала.

– Вару? Это я. Все разошлись, можешь выходить из подполья.

Ответа не последовало. Рита осторожно нажала на ручку — дверь была не заперта.

Она вошла в комнату. Глаза не сразу привыкли к темноте, но вскоре она разглядела силуэт Вару у окна. Он сидел на подоконнике, глядя на звёзды. Блокнот был поспешно закрыт и отброшен на кровать.

– Чего тебе? – голос Вару был непривычно тихим и лишенным привычного сарказма.

– Пришла проверить, жив ли ты, – Рита подошла ближе, останавливаясь в паре шагов от него. – Ты так стремительно сбежал. Что-то случилось?

Вару фыркнул, но в этом звуке не было прежней силы.

– Просто фильм был отстойный. Слишком много соплей и хэппи-эндов.

– Ты просидел в темноте почти час, Вару. И ты ничего не взорвал. Это на тебя не похоже.

Он повернулся к ней, и в лунном свете его очки казались двумя бездонными провалами.

– А может, я меняюсь? Может, я решил стать святым, как Феликс? Представляешь, буду ходить в жёлтой футболке и обнимать прохожих.

– Не представляю, – честно призналась Рита, улыбнувшись. – Тебе это не пойдёт. Твой цвет — зелёный. И твои колючки — это часть тебя.

Она сделала ещё шаг, оказавшись совсем рядом.

– Но знаешь... мне понравилось, что ты попросил меня помочь. Это значит, что ты мне доверяешь.

Вару резко спрыгнул с подоконника, оказываясь лицом к лицу с ней. Между ними было не больше десяти сантиметров. Рита чувствовала исходящий от него запах краски и чего-то металлического.

– Не обольщайся, – прошипел он, пытаясь вернуть свою маску. – Ты просто была ближе всех. Удобный случай, не более того.

– Врёшь, – спокойно ответила Рита.

Вару хотел что-то возразить, выдать какую-то колкость, но его взгляд упал на её губы, а затем снова поднялся к глазам. В этой ночной тишине, вдали от остальных клонов, всё казалось другим. Более настоящим. Более опасным.

Он внезапно протянул руку и коснулся пряди её волос, той самой, на которой всё ещё оставался едва заметный изумрудный оттенок от его краски.

– Ты так и не отмылась до конца, – прошептал он.

– Видимо, твоя краска слишком качественная, – Рита не отстранилась. Напротив, она накрыла его руку своей.

Ладонь Вару была горячей, и она почувствовала, как он вздрогнул от этого простого жеста.

– Вару, – тихо позвала она. – Ромео сегодня заходил ко мне.

Зеленоволосый мгновенно напрягся, его пальцы судорожно сжались.

– И что этот розовый павлин тебе наплел? Что я тайно влюблён в своё отражение?

– Нет. Он сказал, что некоторые люди прячут свои чувства за шутками, потому что боятся быть отвергнутыми.

Вару замер. Он чувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Весь его мир, построенный на насмешках и дистанции, сейчас трещал по швам.

– Ромео — идиот, – выдохнул он, глядя ей прямо в глаза. – Он ничего не понимает.

– А ты? Ты понимаешь?

Рита медленно потянулась к его лицу. Вару не шевелился, затаив дыхание. Её пальцы коснулись дужки его очков. Она медленно, сантиметр за сантиметром, начала сдвигать их вниз.

– Не надо... – прошептал Вару, но в его голосе не было протеста. Только страх.

Очки соскользнули на кончик носа, а затем Рита и вовсе сняла их, положив на подоконник.

Перед ней предстали его глаза. Впервые она видела их так близко, без фильтра зелёных стёкол. Они были яркими, живыми и полными такой неприкрытой растерянности, что у Риты защемило сердце. Вокруг левого глаза всё ещё темнел фингал — её работа.

– Красивые, – прошептала она.

Вару зажмурился, словно от яркого света.

– Ты издеваешься, – его голос дрожал. – Я же чудовище. Я всех бешу. Я...

– Ты просто человек, Вару. Который очень хочет, чтобы его любили, но не знает, как об этом попросить.

Она придвинулась ещё ближе и легко, почти невесомо, коснулась губами его щеки — прямо там, где была припухлость от удара.

Вару издал странный звук, похожий на всхлип и вздох одновременно. Он внезапно обхватил её руками, прижимая к себе с такой силой, будто она была последним якорем в бушующем океане. Он уткнулся лицом в её плечо, и Рита почувствовала, как его тело сотрясает мелкая дрожь.

– Рита... – его голос был глухим. – Если ты кому-нибудь расскажешь... если ты хоть словом обмолвишься...

– Тсс, – она гладила его по растрёпанным зелёным волосам. – Твой секрет в безопасности. Как и секрет Пика с Зонтиком.

Вару отстранился, глядя на неё с недоверием.

– Ты знала?

– Я видела их сегодня утром. И ты знал. Мы оба хранители чужих тайн, Вару. Может, пришло время завести свою собственную?

Вару долго смотрел на неё, а затем на его лице медленно, очень медленно начала расцветать улыбка. Не та хищная ухмылка, к которой все привыкли, а настоящая, немного кривая, но искренняя.

– Своя собственная тайна... – повторил он. – Мне нравится, как это звучит.

Он потянулся к подоконнику, схватил свои очки и снова водрузил их на нос. Маска вернулась, но теперь Рита знала, что скрывается за ней.

– Ладно, иди уже, – он легонько подтолкнул её к двери, возвращаясь к своему обычному тону. – А то Фёдор решит, что я тебя съел. Или, что ещё хуже, что мы тут обсуждаем теорему Пифагора с Куро.

Рита рассмеялась и направилась к выходу.

– Спокойной ночи, Вару. И... рычаг на ловушке я всё-таки починила, пока ты был в парке.

Вару замер с открытым ртом.

– Ты... когда успела?!

– У меня свои секреты, – подмигнула она и вышла из комнаты.

Когда она вернулась в гостиную, там уже почти никого не было. Куромаку и Габриэль ушли спать, Феликс и Ромео о чём-то спорили на кухне. У телевизора остались только Пик и Зонтик. Зонтик спал, положив голову на плечо лидера, а Пик бережно укрывал его своим свитером, стараясь не разбудить.

Пик поднял взгляд на вошедшую Риту.

– Нашла? – коротко спросил он.

– Жив-здоров, – улыбнулась Рита. – Просто философствовал в одиночестве.

Пик понимающе кивнул. В этом доме, полном странностей и масок, каждый находил свой способ выживания. Кому-то был нужен шарф, кому-то — зелёные очки, а кому-то — холодная броня безразличия.

Рита прошла в гостевую комнату. Она легла в кровать, глядя на тени на потолке. Этот вечер изменил всё. Теперь она знала, что за колючками Вару скрывается ранимая душа, а за грубостью Пика — безграничная преданность.

Она закрыла глаза, и последнее, что она увидела перед сном, были яркие зелёные глаза Вару, смотрящие на неё с надеждой и страхом.

А в комнате напротив Вару снова открыл свой блокнот. Он взял карандаш и в углу портрета Риты нарисовал маленькую зелёную ленточку.

– Своя собственная тайна, – прошептал он, засыпая.

Ночь в доме Фёдора была тихой. Но под этой тишиной бились сердца, которые наконец-то нашли тех, кто готов был слушать их стук. И в этом была самая большая магия, доступная даже тем, кто был рождён из обычных бумажных карт.