← Назад к обзору

Тайная любовь

Зеркало вод и осколки зелёного стекла

Вечер в доме Фёдора наступил незаметно, принеся с собой ту самую вязкую, полусонную атмосферу, когда даже у неутомимого Феликса заканчивается завод. В гостиной тускло горел торшер, отбрасывая длинные тени на стены. Куромаку в сотый раз перепроверял какие-то отчёты, Данте медитировал, а Зонтик, устроившись в углу дивана, робко поглядывал на Пика, который чинил свою куртку, сосредоточенно хмуря брови.

Рита сидела за обеденным столом, листая старый журнал, оставленный Фёдором. Она чувствовала себя странно неприкаянной. После того утреннего момента на кухне Вару больше не показывался. Он забаррикадировался в своей комнате, и только редкие звуки падения чего-то тяжёлого или приглушённое ворчание выдавали его присутствие.

Внезапно дверь комнаты Пикового Валета распахнулась с таким грохотом, что Зонтик вздрогнул, а Куромаку едва не выронил ручку. Вару вылетел в коридор, выглядя так, будто он только что прошёл через эпицентр небольшого урагана: волосы были растрёпаны сильнее обычного, а очки сидели чуть криво.

Он целенаправленно зашагал к столу. Рита не успела даже поднять взгляд от страницы, как её запястье перехватила холодная, крепкая ладонь.

– Эй, ты чего? – только и успела вымолвить она, когда Вару рывком поднял её со стула.

– Идём, – коротко бросил он, не глядя на остальных клонов, которые замерли в немом изумлении.

– Вару, нарушение личного пространства на сто процентов... – начал было Куромаку, но Пиковый Валет даже не обернулся.

– Заткнись, Курилка! У нас важное дело государственной важности! – выкрикнул он уже из прихожей.

Рита едва успевала переставлять ноги. Вару тащил её за собой с такой решимостью, будто от этого зависела судьба карточного мира. Он быстро накинул куртку, буквально вытолкнул девушку за дверь и потащил вниз по лестнице.

Оказавшись на улице, Рита наконец смогла перевести дух. Вечерний воздух был прохладным, пахло свежескошенной травой и близким дождём.

– Вару, да остановись ты! – Рита мягко, но уверенно высвободила руку. – Что случилось? Куда мы так несёмся? У тебя опять план по захвату соседского гаража?

– Просто закрой рот и иди за мной, – буркнул Вару, поправляя очки. В его голосе не было привычного яда, скорее какая-то отчаянная нервозность.

Они прошли через небольшой сквер, углубляясь в ту часть парка, где фонари светили реже, а дорожки становились узкими тропинками. Вскоре впереди блеснула гладь маленького озера, скрытого ивами. Это было место, о котором мало кто знал — тихое, заброшенное и удивительно спокойное.

Вару дошёл до самого берега, где трава была высокой и мягкой, и без лишних слов повалился на спину, раскинув руки в стороны.

Рита постояла над ним несколько секунд, рассматривая его силуэт в сумерках. Зелёные очки отражали бледный свет восходящей луны.

– И ради этого мы бежали три квартала? – спросила она, опускаясь на траву рядом с ним. – Чтобы просто полежать?

– Рита, я серьёзно, заткнись, – выдохнул он, глядя в темнеющее небо. – Ты хоть раз в жизни можешь просто помолчать, когда я пытаюсь собрать свои мысли в кучу? Это, между прочим, сложнее, чем взломать сейф Фёдора.

Рита послушно умолкла. Она легла на бок, подперев голову рукой, и стала наблюдать за ним. Вару выглядел напряжённым. Его кадык нервно дергался, а пальцы впивались в землю, вырывая клочки травы. Тишина затягивалась, становясь почти осязаемой. Слышно было только, как где-то в камышах квакают лягушки и шелестит листва.

– Слушай сюда, – наконец заговорил он, и голос его прозвучал непривычно глухо. – Я не мастер во всей этой розовой чепухе, которую Ромео разводит в своих дешёвых книжонках. Меня тошнит от всех этих «солнышек», «заек» и прочего мусора. Поняла?

– Поняла, – тихо ответила Рита, подавляя улыбку.

– Так вот, – Вару резко сел, скрестив ноги, и посмотрел на неё. Из-за очков его взгляд был нечитаемым, но всё его тело излучало странную, почти пугающую искренность. – С того самого дня, как ты приехала и... ну, когда ты не заныла после того чая, а потом ещё и фингал мне поставила... Короче, я понял, что всё пошло наперекосяк.

Он замолчал, подбирая слова, которые явно давались ему с огромным трудом.

– Я понял, что, похоже, это... ну... влюбился я, ясно тебе?! – он выпалил это на одном дыхании, словно признавался в совершении тяжкого преступления. – Только не смейся! Если ты сейчас засмеёшься, я клянусь, я прыгну в это озеро и утоплюсь на глазах у всех лягушек!

Рита замерла. Она ожидала многого: новой подножки, глупой шутки, даже признания в том, что он украл её любимую расчёску. Но это...

Она медленно села напротив него. На её лице расцвела тёплая, нежная улыбка, которая заставила Вару ещё сильнее втянуть голову в плечи.

– Ох, Вару... – она протянула руку и коснулась его колена. – Дурачок же ты. Неужели ты думал, что я буду смеяться?

– Ну, я бы на твоём месте смеялся, – буркнул он, отводя взгляд. – Это же я. Зелёный тролль, ходячая катастрофа. Кто в здравом уме захочет иметь со мной дело?

– Значит, я не в здравом уме, – Рита подалась вперёд, сокращая расстояние между ними. – Потому что я тоже тебя люблю.

Вару застыл, словно его поразило молнией. Он медленно повернул голову к ней, и его очки съехали на самый кончик носа.

– Ты сейчас серьёзно? – переспросил он, и в его голосе прорезалась такая детская, неприкрытая надежда, что у Риты защемило сердце. – Это не пранк? Ты не собираешься сейчас вылить на меня ведро воды и сказать «ха-ха, повёлся»?

– Серьёзней некуда, Вару, – она взяла его лицо в свои ладони. – Ты невыносимый, вредный, ты портишь вещи и доводишь Зонтика до слёз. Но ты — самый настоящий человек в этом доме. И то, как ты вчера смотрел на меня в парке... я всё поняла.

Вару молчал. Его мозг, обычно работающий со скоростью суперкомпьютера по генерации пакостей, сейчас выдавал системную ошибку. Он смотрел на Риту, на её зелёные глаза, в которых отражалась луна, и чувствовал, как внутри него что-то окончательно и бесповоротно меняется.

– Так значит... – он неуклюже потянулся к ней, всё ещё боясь, что это сон. – Значит, мы теперь типа... пара? Как в тех дурацких фильмах?

– Типа того, – рассмеялась Рита. – Только без розовых соплей. Договорились?

– Договорились, – Вару вдруг резко дёрнулся вперёд и обнял её, уткнувшись лицом в изгиб шеи. – Но если ты скажешь об этом Ромео, я тебя самолично в зелёный цвет перекрашу. Навсегда.

– Могила, – пообещала Рита, обнимая его в ответ и чувствуя, как он наконец-то расслабляется.

Они просидели у озера ещё долго. Вару даже разрешил ей снять с него очки на несколько минут, и в темноте его глаза казались невероятно глубокими и спокойными. Он рассказывал ей о своих планах на новые розыгрыши, а она советовала, как сделать их менее обидными для Зонтика.

Когда они вернулись домой, в гостиной всё ещё сидели Пик и Зонтик. Они о чём-то тихо переговаривались, но при появлении Вару и Риты мгновенно замолчали.

Вару прошёл мимо них с самым независимым видом, какой только мог изобразить.

– Чё вылупились? – бросил он, поправляя очки. – Гуляли мы. Воздухом дышали. Полезно для мозгов, Пик, тебе бы тоже не помешало.

Пик лишь прищурился, провожая их взглядом.

– Что-то они подозрительно притихшие, – шепнул Зонтик, когда дверь за парой закрылась. – Как думаешь, Вару что-то задумал?

Пик посмотрел на Зонтика, затем на дверь, за которой скрылись Рита и его валет, и на его губах появилась редкая, едва заметная усмишка.

– Думаю, Зонтик, на этот раз он задумал нечто по-настоящему хорошее.

А в своей комнате Вару, прислонившись спиной к двери, смотрел на свои руки. Он всё ещё чувствовал тепло ладоней Риты. Он достал из кармана ту самую зелёную ленточку, которую подобрал в парке, и аккуратно повязал её на ручку своей кровати.

– Серьёзней некуда, – прошептал он, и на этот раз его ухмылка была не хищной, а совершенно счастливой.

Этой ночью в доме Фёдора было особенно тихо. И в этой тишине два сердца, спрятанные за масками грубости и сарказма, наконец-то нашли свой ритм. Рита заснула с улыбкой, зная, что завтра её ждёт новый день, полный зелёной краски, глупых шуток и самой настоящей, искренней любви. А Вару... Вару впервые за долгое время спал без очков, и ему не снились кошмары. Ему снилось озеро, высокая трава и голос, который сказал, что он не дурачок. Хотя он-то знал — он ещё какой дурачок. Самый счастливый дурачок во всех тринадцати картах.