← Назад к обзору

Тень

Шепот древних дубрав

Мистик Фолс замер в предчувствии грозы. Воздух сделался тяжелым, липким, пропитанным запахом озона и старой магии, которая всегда просыпалась в лесах Вирджинии, стоило Первородным затеять очередную игру. Я стояла на балконе своей комнаты, вглядываясь в темноту. После бала у Локвудов прошло всего несколько часов, но казалось, что целая вечность.

Слова Деймона все еще звенели в ушах, как назойливый шум. «Он использует тебя». Мой брат всегда судил по себе. Для него мир делился на инструменты и препятствия. Он не мог понять, что между мной и Элайджей возникло нечто, выходящее за рамки простой выгоды. Это была связь, прошитая насквозь магией его ведьмака, но скрепленная нашими собственными решениями.

Тихий шорох внизу заставил меня вздрогнуть. Вампирская скорость — это дар, который всегда выдает присутствие хищника, но Элайджа двигался иначе. В его движениях была грация, отточенная столетиями, почти бесшумная и пугающе уверенная.

Я не успела обернуться, как почувствовала прохладу, исходящую от его тела. Он стоял за моей спиной, не касаясь, но я ощущала его теплоту так отчетливо, словно между нами не было и сантиметра воздуха.

– Твой брат прав в одном, Эмили, – раздался его бархатный голос прямо над моим ухом. – Этот город не место для невинности.

– Я никогда не была невинной, Элайджа, – я повернулась к нему, опираясь спиной на перила. – Сальваторе не рождаются святыми. Мы рождаемся с жаждой. Просто у каждого она своя. У Стефана — к искуплению, у Деймона — к хаосу. А у меня...

– А у тебя? – он приподнял бровь, и в лунном свете его глаза казались двумя омутами темного янтаря.

– У меня жажда к правде. И к силе, которую не нужно прятать.

Элайджа сократил расстояние между нами. Его рука легла на перила рядом с моей, и я увидела, как побелели его костяшки. Он был напряжен. Клаус в теле Аларика — это была переменная, которую даже он не мог полностью контролировать.

– Ритуал состоится через два дня, – произнес он, глядя куда-то вдаль, поверх верхушек деревьев. – Мой брат не станет медлить. Он уже начал собирать компоненты. Оборотень, вампир... и Елена.

– Ты действительно собираешься позволить ей умереть? – я внимательно следила за его лицом. – Стефан и Деймон убьют тебя, если это случится. И меня вместе с тобой, если узнают, что я знала.

– У меня есть эликсир, Эмили. Я говорил тебе. Но его действие не гарантировано. Это риск, на который Елена согласилась сама.

– Она согласилась, потому что верит тебе. Потому что ты — «благородный Элайджа», – я горько усмехнулась. – Ирония в том, что я люблю тебя именно за то, что ты готов пожертвовать всем ради своей семьи. Даже если эта семья — монстр вроде Клауса.

Элайджа резко повернулся ко мне, и в его взгляде вспыхнуло нечто первобытное. Он схватил меня за плечи, притягивая к себе.

– Не говори о любви так легко, – прошептал он, и в его голосе послышалась угроза. – Я прожил тысячу лет, Эмили. Я видел, как империи обращались в прах из-за этого слова. Ты — человек. Твоя жизнь — лишь мгновение для меня.

– Тогда почему ты здесь? – я не отвела взгляда. – Почему ты не в особняке, не планируешь убийство брата? Почему ты пришел к окну ведьмы, которая едва знает, как обращаться со своей силой?

Он не ответил. Вместо этого он накрыл мои губы своими в резком, почти отчаянном поцелуе. В этом жесте не было нежности — только голод и страх, который он так тщательно скрывал под маской аристократа. Я ответила с той же яростью, запуская пальцы в его идеально уложенные волосы, разрушая этот безупречный образ.

Когда он отстранился, его дыхание было неровным — редкое явление для того, чье сердце не бьется.

– Потому что ты — единственное, что кажется мне настоящим в этом маскараде, – тихо сказал он. – И потому что заклинание связи... оно работает в обе стороны. Я чувствую твою боль, Эмили. Твои сомнения. И я не могу их игнорировать.

– Завтра Клаус потребует жертв, – я поправила воротник его пиджака, стараясь унять дрожь в руках. – Деймон планирует нападение. Он хочет использовать Бонни, чтобы выжечь Клауса изнутри.

– Она погибнет, – отрезал Элайджа. – Клаус защищен магией, о которой ваши ведьмы даже не слышали. Если Бонни нанесет удар, он перенаправит энергию обратно.

– Я знаю. Поэтому я должна быть там. Не как наблюдатель, а как проводник.

Элайджа нахмурился, его глаза сузились.

– Нет. Это исключено. Ты не станешь подставляться под удар моего брата.

– Ты не понимаешь, – я сделала шаг назад, чувствуя, как внутри просыпается та самая сила, которую я ощутила на балу. – Моя магия... она другая. Она не из гримуаров. Она из крови. Тот ведьмак, который связал нас... он не просто создал нить. Он открыл дверь. Я чувствую твою силу, Элайджа. Твои века, твою ярость. Если я буду рядом, я смогу защитить Бонни, разделив удар с тобой.

– Ты предлагаешь мне использовать тебя как щит? – его голос стал ледяным. – Ты плохо меня знаешь, если думаешь, что я позволю этому случиться.

– Это не твой выбор, – я вскинула подбородок. – Я Сальваторе. Мы всегда лезем в самое пекло, особенно если нас просят этого не делать.

Элайджа хотел что-то возразить, но внизу хлопнула дверь. Голоса Деймона и Стефана приближались к лестнице. Они спорили, как обычно, громко и ожесточенно.

– Тебе пора, – прошептала я.

Элайджа коснулся моей щеки напоследок.

– Завтра в полдень у старой ведьмовской стоянки. Мы проверим, на что способна твоя кровь. Но если я увижу хоть тень опасности для тебя — я вывезу тебя из этого города, даже если мне придется свернуть тебе шею, чтобы ты не сопротивлялась.

– Как романтично, – я слабо улыбнулась.

Он исчез в ночи так же мгновенно, как и появился. Я едва успела сесть на кровать и взять в руки какую-то книгу, когда в комнату без стука ворвался Деймон.

– Опять не спишь? – он подозрительно оглядел комнату. – В воздухе воняет озоном. Ты опять практиковалась?

– Пытаюсь найти способ не дать Бонни превратиться в пепел, – я перелистнула страницу, не глядя на него. – Тебе знаком термин «перенаправление энергии»?

Деймон подошел к окну и закрыл его с грохотом.

– Мне знаком термин «предательство», Эмили. Стефан думает, что ты просто напугана. Но я вижу больше. Ты пахнешь им. Снова.

Он резко выхватил книгу из моих рук и отшвырнул её в сторону.

– Слушай меня внимательно. Элайджа Майклсон — это не герой твоего романа. Это серийный убийца с манерами лорда. Он убил тысячи людей. Он предавал каждого, кто был ему дорог, если это служило его «кодексу». Ты для него — забавная игрушка. Способ досадить нам или Клаусу.

– Ты судишь о нем по себе, Деймон! – я вскочила, чувствуя, как вокруг пальцев начинают плясать искры. – Ты сам убивал, предавал и использовал людей. Чем ты лучше него? Тем, что носишь кожаную куртку вместо костюма?

– Тем, что я твой брат! – рявкнул он, и его глаза на мгновение налились кровью. – Я не хочу хоронить тебя, Эмили. Только не тебя.

В комнате повисла тяжелая тишина. Я видела в глазах Деймона неподдельный страх — тот самый, который он всегда прятал за сарказмом. Он действительно боялся за меня. Но он не понимал, что я уже не та маленькая сестра, которую нужно защищать от монстров под кроватью. Я сама стала частью этого мира.

– Я справлюсь, Деймон, – тише сказала я. – Просто доверься мне. Один раз.

– Доверие — это роскошь, которую мы не можем себе позволить, – он развернулся и пошел к двери. – Завтра мы идем к Аларику. То есть к Клаусу. Если ты хочешь помочь — будь готова. Но если я увижу, что ты играешь на два фронта... я сам вонжу клинок в твоего благородного вампира.

Дверь закрылась, оставив меня одну. Я опустилась на пол, обхватив колени руками. Магия внутри меня вибрировала, откликаясь на присутствие Элайджи где-то в лесу. Мы были связаны. И эта связь была моей самой большой силой и моим самым страшным проклятием.

На следующее утро Мистик Фолс выглядел обманчиво мирным. Солнце заливало улицы, люди спешили по своим делам, не подозревая, что в заброшенном особняке на окраине решается судьба их мира.

Я встретила Элайджу в условленном месте. Старая ведьмовская стоянка — место сожжения ведьм — дышала тяжелой энергией. Земля здесь была черной, а деревья — скрюченными, словно в вечной агонии.

– Здесь наши силы будут удвоены, – Элайджа стоял в центре круга из камней. Он снял пиджак, оставшись в одной рубашке с закатанными рукавами. – Дай мне руку, Эмили.

Я подошла к нему и вложила свои ладони в его.

– Закрой глаза, – скомандовал он. – Не пытайся контролировать магию. Просто позволь ей течь через тебя. Почувствуй мою кровь в своих венах.

Я подчинилась. Сначала не было ничего, кроме шелеста листвы. Но затем пришла боль. Холодная, пронзительная, она ударила в позвоночник и разошлась по всему телу. Я вскрикнула, но Элайджа крепко сжал мои руки.

– Не отпускай! – приказал он.

Перед моими глазами замелькали образы. Не мои воспоминания. Города, которых больше нет. Люди в странных одеждах. Кровь на снегу. Крики на языках, которые давно вымерли. Это была его жизнь. Тысяча лет одиночества, долга и ярости.

Я почувствовала, как моя собственная магия — теплая и живая — встречается с этим ледяным потоком вечности. Они не боролись. Они сплетались, создавая нечто новое. Воздух вокруг нас начал искриться, сухие листья поднялись в воздух, закружившись в неистовом вихре.

– *Sanguis vinculum, animae nexus...* – шептал Элайджа, и его голос казался громом в моей голове.

Внезапно всё прекратилось. Я упала на колени, тяжело дыша. Элайджа подхватил меня, не давая коснуться земли.

– Ты видела это? – спросил он, и в его голосе слышалось благоговение.

– Я видела всё, – я подняла на него глаза. – Твою семью. Твою клятву «всегда и навечно». Элайджа... ты не можешь убить Клауса. Не потому, что не хочешь. Потому что ты — это он. Вы части одного целого.

Он помрачнел, отпуская меня.

– Мой брат — чудовище, которое должно быть остановлено.

– Но не тобой. Если ты убьешь его, ты убьешь и себя. Не физически, а внутри. Твой кодекс чести не выдержит братоубийства.

– У нас нет выбора, Эмили. Ритуал начнется сегодня на закате. Клаус уже забрал Дженну.

Я похолодела. Дженна. Тетя Елены. Значит, Клаус перешел к активным действиям. Он не просто собирал компоненты — он наносил удары по самому больному.

– Деймон и Стефан уже там? – спросила я, поднимаясь на ноги.

– Они пытаются спасти Елену. Но они идут в ловушку. Клаус ждет их.

– Тогда идем и мы.

Мы добрались до места ритуала, когда небо окрасилось в кроваво-красный цвет. В карьере уже горели костры. Клаус, вернувшийся в свое истинное тело, стоял в центре, окруженный ведьмами. Елена, Дженна и оборотень Жюль были заперты в огненных кругах.

Я видела Деймона и Стефана в тени скал. Они ждали момента для атаки, не понимая, что против них стоит не просто вампир, а бог этой земли.

– Стой здесь, – Элайджа положил руку мне на плечо. – Мой выход наступит, когда Клаус будет максимально слаб. В момент трансформации.

– Я не буду стоять в стороне, – я вытащила из кармана небольшой ритуальный нож. – Моя кровь — это ключ, помнишь? Если Клаус почувствует нашу связь, он отвлечется.

Элайджа хотел возразить, но в этот момент Клаус начал ритуал. Крики Жюль огласили карьер, когда её сердце было вырвано. Затем пришла очередь Дженны. Я видела ужас в глазах Елены, видел бессильную ярость своих братьев.

– Сейчас! – крикнул Стефан, бросаясь вперед.

Деймон последовал за ним, но ведьма Клауса одним движением руки отбросила их, впечатывая в камни. Бонни вышла из тени, её глаза горели белым светом. Она начала произносить заклинание, и земля под ногами Клауса задрожала.

Клаус упал на колени, его лицо исказилось от боли. Кости начали ломаться — трансформация в гибрида была мучительной.

– Элайджа, теперь! – закричала Бонни, из её глаз и ушей потекла кровь. Она отдавала всю себя.

Элайджа сорвался с места. Он двигался быстрее молнии. В одно мгновение он оказался рядом с братом, его рука была готова пробить грудную клетку Клауса.

– Элайджа, подожди! – закричал Клаус, его голос был полон отчаяния. – Я не убивал их! Тела наших братьев и сестер... они не в океане! Я спрятал их! Если ты убьешь меня, ты никогда не найдешь их!

Элайджа замер. Его рука дрожала всего в сантиметре от сердца Клауса.

– Ты лжешь, – прорычал он.

– Клянусь! Клянусь всем, что нам дорого! Пощади меня, и я отведу тебя к ним! Мы снова будем семьей!

В этот момент я почувствовала, как связь между мной и Элайджей натянулась до предела. Я чувствовала его колебания. Его вековая жажда семьи боролась с его долгом перед друзьями Елены.

– Элайджа, не верь ему! – крикнул Деймон, пытаясь подняться. – Он убьет нас всех, как только придет в себя!

Я вышла на свет костров. Моя магия пульсировала в такт сердцу Элайджи. Я видела, как он смотрит на меня — в его глазах была мольба. Он хотел, чтобы я приняла решение за него.

– Он говорит правду, – тихо произнесла я, и мой голос разнесся по карьеру, усиленный магией места. – Он не убил их. Я видела это в твоих воспоминаниях, Элайджа. Клаус не может быть один. Его одиночество — его самая большая слабость.

Элайджа посмотрел на брата, затем на меня.

– Простите меня, – прошептал он, обращаясь скорее к Елене и моим братьям.

Одним движением он подхватил Клауса и исчез в лесу, прежде чем кто-то успел среагировать.

Тишина, наступившая в карьере, была оглушительной. Бонни упала без чувств. Стефан подбежал к Елене, которая рыдала над телом Дженны. А Деймон... Деймон медленно поднялся и посмотрел на меня.

В его взгляде не было ярости. Только бесконечная пустота.

– Ты знала, – сказал он. Это не был вопрос.

– Я знала, что он не сможет его убить, Деймон.

– Ты помогла ему уйти. Ты помогла монстру, который убил Дженну и едва не убил Елену.

– Я помогла человеку, которого люблю, сохранить свою душу, – я вытерла слезы, которые сами собой катились по щекам. – Если бы он убил Клауса, он бы перестал быть тем Элайджей, которого мы знаем.

Деймон подошел ко мне вплотную. Его дыхание обжигало холодом.

– Уходи, Эмили.

– Что?

– Уходи из этого дома. Из этого города. Если я увижу тебя завтра в Мистик Фолс... я забуду, что мы одной крови. Ты выбрала сторону. Теперь живи с этим.

Он развернулся и пошел к Елене, не оглядываясь. Стефан посмотрел на меня с жалостью, но промолчал. Он всегда выбирал Елену. Всегда.

Я стояла одна среди трупов и догорающих костров. Магия внутри меня затихла, оставив лишь ноющую боль в груди. Я потеряла братьев. Я потеряла дом.

– Эмили.

Я обернулась. Элайджа стоял на краю карьера. Его одежда была в крови, лицо осунулось, но взгляд был твердым.

– Ты пришел за мной? – спросила я, сглатывая ком в горле.

– Я обещал, что буду рядом, – он подошел и взял меня за руку. Его ладонь была теплой — магия Клауса, завершившего ритуал, каким-то образом повлияла и на него. – Клаус слаб, но он жив. Он сдержит слово. Мы найдем мою семью.

– Моя семья только что отреклась от меня, – я прислонилась лбом к его плечу.

– Теперь твоя семья — это я, – он обнял меня, укрывая своим пиджаком от ночной прохлады. – Мы уйдем отсюда. Далеко. Туда, где нет Сальваторе, нет двойников и нет проклятий.

– Ты действительно веришь, что это возможно?

Элайджа приподнял мой подбородок и заглянул мне в глаза.

– С тобой — да. Потому что ты — единственная магия, которую я не хочу разрушать.

Мы уходили из карьера под светом восходящей луны. Позади оставался Мистик Фолс с его тайнами и болью. Впереди была вечность — опасная, непредсказуемая, но общая. Я знала, что Деймон не простит меня. Знала, что Клаус еще принесет немало бед. Но в тот момент, когда рука Первородного сжала мою, я поняла: я не просто младшая сестра Сальваторе. Я — та, кто смогла приручить бурю.

И эта буря теперь принадлежала мне.