← Назад к обзору

Тень

Шепот древних дубрав

Мистик Фолс замер в предчувствии грозы. Воздух сделался тяжелым, липким, пропитанным запахом озона и старой магии, которая всегда просыпалась в лесах Вирджинии, стоило Первородным затеять очередную игру. Я стояла на балконе своей комнаты, вглядываясь в темноту. После бала у Локвудов прошло всего несколько часов, но казалось, что пролетела целая вечность.

Слова Деймона все еще звенели в ушах, как назойливый шум. «Он использует тебя». Мой брат всегда судил по себе. Для него мир делился на инструменты и препятствия. Он не мог понять, что между мной и Элайджей возникло нечто, выходящее за рамки простого вампирского внушения или ведьмовского контракта. Это была связь, прошитая насквозь магией его ведьмака, но скрепленная нашими собственными решениями.

Тихий шорох внизу заставил меня вздрогнуть. Вампирская скорость — это дар, который всегда выдает присутствие хищника, но Элайджа двигался иначе. В его движениях была грация, отточенная столетиями, почти бесшумная и пугающе уверенная.

Я не успела обернуться, как почувствовала прохладу, исходящую от его тела. Он стоял за моей спиной, не касаясь, но я ощущала его присутствие так отчетливо, словно между нами не было и сантиметра воздуха.

– Твой брат прав в одном, Эмили, – раздался его бархатный голос прямо над моим ухом. – Этот город не место для невинности.

– Я никогда не была невинной, Элайджа. – Я повернулась к нему, опираясь спиной на перила. – Сальваторе не рождаются святыми. Мы рождаемся с жаждой. Просто у каждого она своя. У Стефана — к искуплению, у Деймона — к хаосу. А у меня...

– А у тебя? – Он приподнял бровь, и в лунном свете его глаза казались двумя омутами темного янтаря.

– У меня жажда к правде. И к силе, которую не нужно прятать.

Элайджа сократил расстояние между нами. Его рука легла на перила рядом с моей, и я увидела, как побелели его костяшки. Он был напряжен. Клаус в теле Аларика — это была переменная, которую даже он не мог полностью контролировать.

– Ритуал состоится через два дня, – произнес он, глядя куда-то вдаль, поверх верхушек деревьев. – Мой брат не станет медлить. Он уже начал собирать компоненты. Оборотень, вампир... и Елена.

– Ты действительно собираешься позволить ей умереть? – Я внимательно следила за его лицом. – Стефан и Деймон убьют тебя, если это случится. И меня вместе с тобой, если узнают, что я знала.

– У меня есть эликсир, Эмили. Я говорил тебе. Но его действие не гарантировано. Это риск, на который Елена согласилась сама.

– Она согласилась, потому что верит тебе. Потому что ты — «благородный Элайджа». – Я горько усмехнулась. – Ирония в том, что я люблю тебя именно за то, что ты готов пожертвовать всем ради своей семьи. Даже если эта семья — монстр вроде Клауса.

Элайджа резко повернулся ко мне, и в его взгляде вспыхнуло нечто первобытное. Он схватил меня за плечи, притягивая к себе.

– Не говори о любви так легко, – прошептал он, и в его голосе послышалась угроза. – Я прожил тысячу лет, Эмили. Я видел, как империи обращались в прах из-за этого слова. Ты — человек. Твоя жизнь — лишь мгновение для меня.

– Тогда почему ты здесь? – Я не отвела взгляда. – Почему ты не в особняке, не планируешь убийство брата? Почему ты пришел к окну ведьмы, которая едва знает, как обращаться со своей силой?

Он не ответил. Вместо этого он накрыл мои губы своими в резком, почти отчаянном поцелуе. В этом жесте не было нежности — только голод и страх, который он так тщательно скрывал под маской аристократа. Я ответила с той же яростью, запуская пальцы в его идеально уложенные волосы, разрушая этот безупречный образ.

Когда он отстранился, его дыхание было неровным — редкое явление для того, чье сердце не бьется.

– Потому что ты — единственное, что кажется мне настоящим в этом маскараде, – тихо сказал он. – И потому что заклинание связи... оно работает в обе стороны. Я чувствую твою боль, Эмили. Твои сомнения. И я не могу их игнорировать.

– Завтра Клаус потребует жертв. – Я поправила воротник его пиджака, стараясь унять дрожь в руках. – Деймон планирует нападение. Он хочет использовать Бонни, чтобы выжечь Клауса изнутри.

– Она погибнет, – отрезал Элайджа. – Клаус защищен магией, о которой ваши ведьмы даже не слышали. Если Бонни нанесет удар, он перенаправит энергию обратно.

– Я знаю. Поэтому я должна быть там. Не как наблюдатель, а как проводник.

Элайджа нахмурился, его глаза сузились.

– Нет. Это исключено. Ты не станешь подставляться под удар моего брата.

– Ты не понимаешь. – Я сделала шаг назад, чувствуя, как внутри просыпается та самая сила, которую я ощутила на балу. – Моя магия... она другая. Она не из гримуаров. Она из крови. Тот ведьмак, который связал нас... он не просто создал нить. Он открыл дверь. Я чувствую твою силу, Элайджа. Твои века, твою ярость. Если я буду рядом, я смогу защитить Бонни, разделив удар с тобой.

– Ты предлагаешь мне использовать тебя как щит? – Его голос стал ледяным. – Ты плохо меня знаешь, если думаешь, что я позволю этому случиться.

– Это не твой выбор. – Я вскинула подбородок. – Я Сальваторе. Мы всегда лезем в самое пекло, особенно если нас просят этого не делать.

Элайджа хотел что-то возразить, но внизу хлопнула дверь. Голоса Деймона и Стефана приближались к лестнице. Они спорили, как обычно, громко и ожесточенно.

– Тебе пора, – прошептала я.

Элайджа коснулся моей щеки напоследок.

– Завтра в полдень у старой ведьмовской стоянки. Мы проверим, на что способна твоя кровь. Но если я увижу хоть тень опасности для тебя — я вывезу тебя из этого города, даже если мне придется свернуть тебе шею.

– Как романтично, – я слабо улыбнулась.

Он исчез в ночи так же мгновенно, как и появился. Я едва успела сесть на кровать и взять в руки какую-то книгу, когда в комнату без стука ворвался Деймон.

– Опять не спишь? – Он подозрительно оглядел комнату. – В воздухе воняет озоном. Ты опять практиковалась?

– Пытаюсь найти способ не дать Бонни превратиться в пепел. – Я перелистнула страницу, не глядя на него. – Тебе знаком термин «перенаправление энергии»?

Деймон подошел к окну и закрыл его с грохотом.

– Мне знаком термин «предательство», Эмили. Стефан думает, что ты просто напугана. Но я вижу больше. Ты пахнешь им. Снова.

Он резко выхватил книгу из моих рук и отшвырнул её в сторону.

– Слушай меня внимательно. Элайджа Майклсон — это не герой твоего романа. Это серийный убийца с манерами лорда. Он убил тысячи людей. Он предавал каждого, кто был ему дорог, если это служило его «кодексу». Ты для него — забавная игрушка. Способ досадить нам или Клаусу.

– Ты судишь о нем по себе, Деймон! – Я вскочила, чувствуя, как вокруг пальцев начинают плясать искры. – Ты сам убивал, предавал и использовал людей. Чем ты лучше него? Тем, что носишь кожаную куртку вместо костюма?

– Тем, что я твой брат! – рявкнул он, и его глаза на мгновение налились кровью. – Я не хочу хоронить тебя, Эмили. Только не тебя.

В комнате повисла тяжелая тишина. Я видела в глазах Деймона неподдельный страх — тот самый, который он всегда прятал за сарказмом. Он действительно боялся за меня. Но он не понимал, что я уже не та маленькая сестра, которую нужно защищать от монстров под кроватью. Я сама стала частью этого мира.

– Я справлюсь, Деймон, – тише сказала я. – Просто доверься мне. Один раз.

– Доверие — это роскошь, которую мы не можем себе позволить. – Он развернулся и пошел к двери. – Завтра мы идем к Аларику. То есть к Клаусу. Если ты хочешь помочь — будь готова. Но если я увижу, что ты играешь на два фронта... я сам вонжу клинок в твоего благородного вампира.

Дверь закрылась, оставив меня одну. Я опустилась на пол, обхватив колени руками. Магия внутри меня вибрировала, откликаясь на присутствие Элайджи где-то в лесу. Мы были связаны. И эта связь была моей самой большой силой и моим самым страшным испытанием.

На следующее утро Мистик Фолс выглядел обманчиво мирным. Солнце заливало улицы, люди спешили по своим делам, не подозревая, что в заброшенном карьере на окраине решается судьба их мира.

Я встретила Элайджу в условленном месте. Старая ведьмовская стоянка — место сожжения ведьм — дышала тяжелой энергией. Земля здесь была черной, а деревья — скрюченными, словно в вечной агонии.

– Здесь наши силы будут удвоены, – Элайджа стоял в центре круга из камней. Он снял пиджак, оставшись в одной рубашке с закатанными рукавами. – Дай мне руку, Эмили.

Я подошла к нему и вложила свои ладони в его.

– Закрой глаза, – скомандовал он. – Не пытайся контролировать магию. Просто позволь ей течь через тебя. Почувствуй мою кровь в своих венах.

Я подчинилась. Сначала не было ничего, кроме шелеста листвы. Но затем пришла боль. Холодная, пронзительная, она ударила в позвоночник и разошлась по всему телу. Я вскрикнула, но Элайджа крепко сжал мои руки.

– Не отпускай! – приказал он.

Перед моими глазами замелькали образы. Не мои воспоминания. Города, которых больше нет. Люди в странных одеждах. Кровь на снегу. Крики на языках, которые давно вымерли. Это была его жизнь. Тысяча лет одиночества, долга и ярости.

Я почувствовала, как моя собственная магия — теплая и живая — встречается с этим ледяным потоком вечности. Они не боролись. Они сплетались, создавая нечто новое. Воздух вокруг нас начал искриться, сухие листья поднялись в воздух, закружившись в неистовом вихре.

– Sanguis vinculum, animae nexus... – шептал Элайджа, и его голос казался громом в моей голове.

Внезапно всё прекратилось. Я упала на колени, тяжело дыша. Элайджа подхватил меня, не давая коснуться земли.

– Ты видела это? – спросил он, и в его голосе слышалось благоговение.

– Я видела всё. – Я подняла на него глаза. – Твою семью. Твою клятву «всегда и навечно». Элайджа... ты не можешь убить Клауса. Не потому, что не хочешь. Потому что ты — это он. Вы части одного целого.

Он помрачнел, отпуская меня.

– Мой брат — чудовище, которое должно быть остановлено.

– Но не тобой. Если ты убьешь его, ты убьешь и себя. Не физически, а внутри. Твой кодекс чести не выдержит братоубийства.

– У нас нет выбора, Эмили. Ритуал начнется сегодня на закате. Клаус уже забрал Дженну.

Я похолодела. Дженна. Тетя Елены. Значит, Клаус перешел к активным действиям. Он не просто собирал компоненты — он наносил удары по самому больному.

– Деймон и Стефан уже там? – спросила я, поднимаясь на ноги.

– Они пытаются спасти Елену. Но они идут в ловушку. Клаус ждет их.

– Тогда идем и мы.

Мы добрались до места ритуала, когда небо окрасилось в кроваво-красный цвет. В карьере уже горели костры. Клаус, вернувшийся в свое истинное тело, стоял в центре, окруженный ведьмами. Елена, Дженна и оборотень Жюль были заперты в огненных кругах.

Я видела Деймона и Стефана в тени скал. Они ждали момента для атаки, не понимая, что против них стоит не просто вампир, а бог этой земли.

– Стой здесь, – Элайджа положил руку мне на плечо. – Мой выход наступит, когда Клаус будет максимально слаб. В момент трансформации.

– Я не буду стоять в стороне. – Я вытащила из кармана небольшой ритуальный нож. – Моя кровь — это ключ, помнишь? Если Клаус почувствует нашу связь, он отвлечется.

Элайджа хотел возразить, но в этот момент Клаус начал ритуал. Крики Жюль огласили карьер, когда её сердце было вырвано. Затем пришла очередь Дженны. Я видела ужас в глазах Елены, видела бессильную ярость своих братьев.

– Сейчас! – крикнул Стефан, бросаясь вперед.

Деймон последовал за ним, но ведьма Клауса одним движением руки отбросила их, впечатывая в камни. Бонни вышла из тени, её глаза горели белым светом. Она начала произносить заклинание, и земля под ногами Клауса задрожала.

Клаус упал на колени, его лицо исказилось от боли. Кости начали ломаться — трансформация в гибрида была мучительной.

– Элайджа, теперь! – закричала Бонни, из её глаз и ушей потекла кровь. Она отдавала всю себя.

Элайджа сорвался с места. Он двигался быстрее молнии. В одно мгновение он оказался рядом с братом, его рука была готова пробить грудную клетку Клауса.

– Элайджа, подожди! – закричал Клаус, его голос был полон отчаяния. – Я не убивал их! Тела наших братьев и сестер... они не в океане! Я спрятал их! Если ты убьешь меня, ты никогда не найдешь их!

Элайджа замер. Его рука дрожала всего в сантиметре от сердца Клауса.

– Ты лжешь, – прорычал он.

– Клянусь! Клянусь всем, что нам дорого! Пощади меня, и я отведу тебя к ним! Мы снова будем семьей!

В этот момент я почувствовала, как связь между мной и Элайджей натянулась до предела. Я чувствовала его колебания. Его вековая жажда семьи боролась с его долгом перед друзьями Елены.

– Элайджа, не верь ему! – крикнул Деймон, пытаясь подняться. – Он убьет нас всех, как только придет в себя!

Я вышла на свет костров. Моя магия пульсировала в такт сердцу Элайджи. Я видела, как он смотрит на меня — в его глазах была мольба. Он хотел, чтобы я приняла решение за него.

– Он говорит правду, – тихо произнесла я, и мой голос разнесся по карьеру, усиленный магией места. – Он не убил их. Я видела это в твоих воспоминаниях, Элайджа. Клаус не может быть один. Его одиночество — его самая большая слабость.

Элайджа посмотрел на брата, затем на меня.

– Простите меня, – прошептал он, обращаясь скорее к Елене и моим братьям.

Одним движением он подхватил Клауса и исчез в лесу, прежде чем кто-то успел среагировать.

Тишина, наступившая в карьере, была оглушительной. Бонни упала без чувств. Стефан подбежал к Елене, которая рыдала над телом Дженны. А Деймон... Деймон медленно поднялся и посмотрел на меня. В его взгляде не было ярости. Только бесконечная пустота.

– Ты знала, – сказал он. Это не был вопрос.

– Я знала, что он не сможет его убить, Деймон.

– Ты помогла ему уйти. Ты помогла монстру, который убил Дженну и едва не убил Елену.

– Я помогла человеку, которого люблю, сохранить свою душу. – Я вытерла слезы, которые сами собой катились по щекам. – Если бы он убил Клауса, он бы перестал быть тем Элайджей, которого мы знаем.

Деймон подошел ко мне вплотную. Его дыхание обжигало холодом.

– Уходи, Эмили.

– Что?

– Уходи из этого дома. Из этого города. Если я увижу тебя завтра в Мистик Фолс... я забуду, что мы одной крови. Ты выбрала сторону. Теперь живи с этим.

Он развернулся и пошел к Елене, не оглядываясь. Стефан посмотрел на меня с жалостью, но промолчал. Он всегда выбирал Елену. Всегда.

Я стояла одна среди трупов и догорающих костров. Магия внутри меня затихла, оставив лишь ноющую боль в груди. Я потеряла братьев. Я потеряла дом.

– Эмили.

Я обернулась. Элайджа стоял на краю карьера. Его одежда была в крови, лицо осунулось, но взгляд был твердым.

– Ты пришел за мной? – спросила я, сглатывая ком в горле.

– Я обещал, что буду рядом. – Он подошел и взял меня за руку. Его ладонь была теплой — магия Клауса, завершившего ритуал, каким-то образом повлияла и на него. – Клаус слаб, но он жив. Он сдержит слово. Мы найдем мою семью.

– Моя семья только что отреклась от меня. – Я прислонилась лбом к его плечу.

– Теперь твоя семья — это я. – Он обнял меня, укрывая своим пиджаком от ночной прохлады. – Мы уйдем отсюда. Далеко. Туда, где нет Сальваторе, нет двойников и нет проклятий.

– Ты действительно веришь, что это возможно?

Элайджа приподнял мой подбородок и заглянул мне в глаза.

– С тобой — да. Потому что ты — единственная магия, которую я не хочу разрушать.

Мы уходили из карьера под светом восходящей луны. Позади оставался Мистик Фолс с его тайнами и болью. Впереди была вечность — опасная, непредсказуемая, но общая. Я знала, что Деймон не простит меня. Знала, что Клаус еще принесет немало бед. Но в тот момент, когда рука Первородного сжала мою, я поняла: я не просто младшая сестра Сальваторе. Я — та, кто смогла приручить бурю. И эта буря теперь принадлежала мне.