Тень и огонь
Шепот ревности и шоколад на губах
Я проснулся первым. Солнечные лучи уже вовсю пробивались сквозь панорамные окна, рисуя золотистые полосы на смятых простынях. В комнате всё еще стоял густой, дурманящий аромат персика, смешанный с запахом озона — отголоском вчерашней бури. Юми спала, уткнувшись носом в подушку, и выглядела сейчас на удивление беззащитной. Куда делся тот дерзкий «чертенок», который вчера пытался испепелить меня черным пламенем?
Ее длинные черные ресницы подрагивали во сне, а губы, всё еще припухшие от моих поцелуев, были слегка приоткрыты. Я не удержался. Достав телефон с прикроватной тумбочки, я сделал снимок. В моей галерее было полно фотографий монстров, врат и магических отчетов, но это фото — спящая Окумура Юми — мгновенно стало самым ценным трофеем.
Тихо, чтобы не разбудить ее, я поднялся и направился в душ. Стоя под ледяными струями воды, я чувствовал легкое жжение. Взглянув в зеркало, я невольно усмехнулся. Моя спина была исчерчена длинными красными царапинами — следами ее аккуратных, но сильных пальцев. На шее и плечах красовались отчетливые следы укусов. Юми не просто охотница S-ранга, она настоящая хищница. И, черт возьми, мне это чертовски нравилось.
Натянув только свободные домашние штаны и оставив торс открытым, я отправился на кухню. Настроение было непривычно легким. Теневой Монарх, перед которым трепетал весь мир, сейчас просто жарил тосты и варил кофе, насвистывая какой-то мотив.
Через полчаса на лестнице раздались тихие, неуверенные шаги. Я обернулся и замер. Юми спускалась, едва переставляя свои стройные, явно подрагивающие после бурной ночи ноги. На ней не было ничего, кроме моей черной рубашки. На ее миниатюрной фигуре ростом в сто шестьдесят сантиметров она смотрелась как короткое платье, едва доходящее до середины бедер и соблазнительно открывающее вид на ее фарфоровую кожу.
– Доброе утро, – произнес я, опершись о столешницу и не скрывая восхищенного взгляда.
– Доброе... если его можно назвать добрым, – проворчала она, пытаясь пригладить растрепанные волосы. Она посмотрела на меня, задержав взгляд на моих искусанных плечах, и ее щеки тут же вспыхнули алым. – Ты зверь, Сон Джинву. Настоящий монстр. У меня всё тело ломит.
– Это была честная сделка, – я подошел к ней вплотную, чувствуя, как от ее близости снова просыпается инстинкт охотника. – Ты сама обещала выполнять мои желания.
Я положил руку ей на талию, притягивая к себе. Юми уткнулась лбом в мою грудь, издав тихий вздох, и я запечатлел долгий, собственнический поцелуй на ее макушке. В этот момент мир казался идеальным. Ровно до того мгновения, пока в дверь не позвонили.
Я нахмурился. Я никого не ждал, а мои тени не подавали сигнала об угрозе — значит, пришел кто-то «свой».
– Сиди здесь, я открою, – сказал я Юми, которая уже потянулась за булочкой с шоколадом.
Я подошел к двери и распахнул ее, не особо заботясь о своем внешнем виде. На пороге стояла Ча Хэ Ин. Она выглядела безупречно, как и всегда: строгий костюм, аккуратная прическа, в руках — какая-то папка с документами.
– Охотник Сон, я принесла отчет по новым вратам на... – она осеклась на полуслове.
Ее взгляд медленно скользнул по моему обнаженному торсу, задержался на глубоких царапинах на груди и отчетливых багровых метках на шее. Хэ Ин густо покраснела, ее глаза расширились, а папка в руках заметно дрогнула.
– Я... я, кажется, не вовремя? – голос ее прозвучал надтреснуто.
– Ча Хэ Ин? – я прислонился к дверному косяку, сохраняя полное спокойствие. – Вы что-то хотели обсудить лично в столь ранний час?
В этот момент из глубины квартиры послышался звонкий голос:
– Джинву, твой кофе остывает! И эти булочки просто божественны!
Юми вышла в прихожую, беззаботно жуя выпечку. Увидев гостью, она замерла, но не от испуга, а скорее от любопытства. Моя рубашка сползла с одного ее плеча, обнажая ключицу, усеянную такими же метками, как и у меня.
Ча Хэ Ин побледнела. Она перевела взгляд с меня на Юми, которая выглядела как живое воплощение «утра после страстной ночи». В глазах лучшей охотницы Кореи вспыхнула целая гамма эмоций: шок, неверие, а затем — обжигающая обида и неприкрытая ревность.
– Охотница Окумура? – прошептала Хэ Ин, и в ее голосе послышался холод. – Вы... здесь?
– О, привет, Хэ Ин, – Юми невозмутимо откусила еще кусочек, пачкая уголок губ шоколадом. – Ага, я здесь. Проигрыш в пари — дело серьезное, сама понимаешь.
Я почувствовал, как атмосфера в прихожей накалилась. Мана Ча Хэ Ин начала непроизвольно пульсировать, а тени в углах зашевелились, реагируя на мое раздражение.
– Так что вы хотели, охотница Ча? – повторил я, делая шаг к Юми.
Я проигнорировал застывшую в дверях женщину. Вместо этого я наклонился к своему «чертенку».
– Ты испачкалась, – прошептал я.
Медленно, намеренно провокационно, я слизнул каплю шоколада с ее губ. Юми вздрогнула и тихо хихикнула, а я почувствовал, как у Хэ Ин перехватило дыхание.
– Вы... вы... – Хэ Ин сжала кулаки так сильно, что костяшки побелели. – Простите за беспокойство. Отчет я оставлю на посту охраны.
Она развернулась и почти бегом бросилась к лифту. Я проводил ее взглядом, чувствуя, как дверь лифта закрывается, отсекая ее гневную ауру.
– Кажется, ты только что разбил сердце «свету» корейских охотников, – заметила Юми, когда мы вернулись на кухню. Она запрыгнула на высокий стул, болтая ногами. – Не боишься последствий?
– Пусть это будет ее проблемой, – я подошел к Юми со спины и обнял ее, вдыхая аромат персика. – У меня есть дела поважнее. Например, продолжить выполнение моих желаний.
Юми обернулась в моих руках, ее глаза лукаво блеснули.
– Опять? Джинву, ты ненасытен.
– Ты сама назвала меня зверем, – я подхватил ее на руки, возвращаясь в сторону спальни. – А зверей нужно кормить.
– Тогда надейся, что у меня хватит черного пламени, чтобы не сгореть в твоих тенях, – прошептала она, прижимаясь ко мне.
Я знал, что этот день будет долгим. И никакие отчеты, ассоциации или ревнивые взгляды других охотников не имели значения. В этом мире, полном монстров и опасностей, я нашел свою идеальную стихию. И я не собирался ее отпускать. Никогда.