← Назад к обзору

Тень в семье

Пепел былого величия

Сон Джинву никогда не думал, что тишина собственного дома может давить сильнее, чем гравитация в логове Камиша. Всю ночь он просидел в кресле в гостиной, глядя в одну точку. Ча Хэ Ин уснула лишь под утро, изможденная слезами и осознанием того, что мир, который она так тщательно выстраивала вокруг своих сыновей, оказался картонной декорацией.

Джинву чувствовал каждое движение в доме. Он чувствовал Сухо, который, вопреки здравому смыслу и гордости, остался сидеть на полу в коридоре у двери брата. Он чувствовал Юки — его пульс был ровным, холодным, лишенным того трепета, который обычно бывает у подростков. Младший сын не просто злился. Он отрезал себя от них.

Когда первые лучи солнца коснулись холодного мраморного пола, наверху скрипнула дверь.

Юки вышел из комнаты, перешагнув через порог. Он выглядел безупречно, несмотря на ранний час: растрепанные черные волосы, пронзительные синие глаза, в которых не было ни капли сна, и та самая черно-белая футболка. Он остановился, глядя на Сухо, который вздрогнул и начал подниматься, затекшие мышцы отзывались болью.

– Проснулся, «наследник»? – Голос Юки был лишен вчерашней ярости, осталась лишь сухая, деловая интонация.

Он слегка толкнул брата носком кроссовка в колено, заставляя того окончательно прийти в себя.

– У тебя есть шанс быть мне братом, Сухо. Но не у них. – Юки кивнул в сторону лестницы, где за стеной притаилось присутствие родителей. – Вставай. Иди переоденься в нормальную одежду. Сними этот костюм, в котором ты выглядишь как мини-версия отца. Надень что-нибудь человеческое. Мы позавтракаем, а потом я научу тебя играть в мою любимую игру. Посмотрим, насколько хороша твоя реакция без магии.

Сухо замер на мгновение, переваривая услышанное. В глазах Юки не было прощения, но была открытая дверь. Тонкая щель, в которую можно было проскользнуть, если действовать быстро.

– Я... я сейчас. Пять минут, Юки! – Сухо вскочил, едва не споткнувшись, и рванул в свою комнату.

Джинву внизу слышал этот разговор. Он закрыл глаза, чувствуя, как внутри что-то болезненно сжимается. Юки выставлял условия. Он проводил границу между братом и родителями, и Сухо, не раздумывая, перешагнул её.

Через десять лет Юки спустился на кухню. Его шаги были тяжелыми, уверенными. Он не пытался скрывать свое присутствие, как делал это раньше, чтобы не привлекать внимания. Напротив, его аура черного пламени едва заметно искрилась вокруг него, создавая барьер, через который не решался пройти даже воздух.

В кухне за столом сидела Ча Хэ Ин. Перед ней стояла нетронутая чашка чая. Увидев сына, она тут же вскочила, её глаза снова наполнились влагой.

– Юки, милый... давай я приготовлю тебе завтрак. Тебе нужно поесть, вчера ты почти не ужинал... – Её голос сорвался, и первая слеза покатилась по щеке.

Юки даже не посмотрел на неё. Он прошел к холодильнику, достал продукты и начал методично нарезать овощи.

– Перестань, – бросил он через плечо. Его голос был острым, как бритва. – Меня бесят твои слезы.

Хэ Ин замерла, словно от удара.

– Юки, как ты можешь...

– Иди к отцу, – Юки обернулся, в его синих глазах вспыхнуло черное пламя. – На него твои манипуляции действуют безотказно. Он привык спасать «прекрасных дам» и чувствовать себя героем. А мне тошно смотреть на эту слабость, которую ты выдаешь за любовь. Это не любовь, мама. Это попытка вызвать жалость, чтобы не отвечать на неудобные вопросы.

Это было словно пощечина. Хэ Ин отшатнулась, прижимая ладонь к груди. Джинву, стоявший в тени дверного проема, сделал шаг вперед, его лицо было суровым.

– Юки, знай меру, – тихо произнес Монарх Теней. – Ты говоришь со своей матерью.

Юки усмехнулся, обнажая клыки. Он продолжал готовить, ловко управляясь с ножом. На сковороде зашипело мясо. Запахло специями и жаром — настоящим, человеческим огнем.

– Я говорю с женщиной, которая живет в моем доме, – отрезал Юки, не оборачиваясь. – Как только мне исполнится восемнадцать, я уйду отсюда. Мне здесь больше делать нечего. Ваша реальность слишком тесная для меня.

– Уйдешь? – Хэ Ин вдруг сорвалась на крик, её голос зазвенел от отчаяния и гнева. – Куда ты пойдешь?! Ты хоть понимаешь, сколько врагов у нашей семьи? Ты думаешь, что мир за этими стенами — это твои видеоигры? Без нас, без защиты твоего отца, тебя уничтожат в первый же день! Ты просто капризный ребенок, который не ценит того, что имеет!

Юки замер. Медленно, очень медленно он положил нож на доску. Воздух в кухне внезапно стал невероятно тяжелым. Температура подскочила так резко, что занавески начали обугливаться.

– Заткнись, – прошептал Юки.

Его аура вырвалась наружу — не серая и послушная, как у Сухо, а иссиня-черная, пожирающая свет. Джинву мгновенно выставил энергетический щит, закрывая Хэ Ин, но Юки даже не смотрел в их сторону.

– Защита отца? – Юки рассмеялся, и в этом смехе было столько яда, что Хэ Ин невольно задрожала. – Я уже давно не пользуюсь вашими деньгами. Я достаточно умен, чтобы заработать на жизнь самому. Вы думали, я только в игры играю?

Он выпрямился, его рост в 195 сантиметров делал его фигуру доминирующей в пространстве кухни.

– У меня есть свой дом, купленный на мои личные средства. У меня есть свой небольшой бизнес в сфере кибербезопасности и разработки программного обеспечения, который приносит мне достаточно денег, чтобы купить этот особняк вместе со всеми вашими регалиями. Я сам себя обеспечиваю с пятнадцати лет. Пока вы думали, что я «просто бунтую», я строил свою жизнь вне вашей тени.

Джинву смотрел на сына с зарождающимся чувством, которое он давно не испытывал — изумлением. Он был так сосредоточен на магической силе Юки, на его потенциале как охотника, что совершенно упустил из виду его интеллект и самостоятельность.

– Я сказал это вчера и повторю сегодня, – Юки выключил плиту, пламя на конфорке мгновенно погасло, подчиняясь его воле. – Я перестал считать вас своими родителями. Вы — великие сущности, легенды, памятники самим себе. Но вы не те люди, к которым я приду за советом или поддержкой. Вы опоздали на семь лет.

В этот момент на кухню зашел Сухо. На нем была простая безразмерная толстовка с каким-то странным принтом и широкие штаны — одежда, которую он не надевал годами, скрывая свои предпочтения в угоду строгому стилю семьи. Он выглядел непривычно, почти по-домашнему.

Увидев напряженную сцену, Сухо замер, переводя взгляд с отца на Юки.

– Завтрак готов? – тихо спросил он, пытаясь разрядить обстановку.

Юки мгновенно остыл. Его аура втянулась обратно, оставив после себя лишь легкий запах озона.

– Садись, – коротко бросил Юки, выставляя на стол две тарелки с идеально приготовленным омлетом и мясом. – Нам нужно подкрепиться, прежде чем я разгромлю тебя в «Assassin’s Creed».

Сухо сел за стол, демонстративно игнорируя родителей. Это было молчаливое заявление: он выбрал сторону. Он выбрал брата, который только что оскорбил их мать, потому что в этом оскорблении было больше правды, чем во всех их семейных ужинах за последние годы.

Джинву и Хэ Ин остались стоять в стороне, глядя на то, как их сыновья едят. Юки и Сухо переговаривались о каких-то игровых механиках, о характеристиках персонажей, о вещах, которые для Джинву были набором звуков. Он чувствовал себя чужаком в собственном доме. Монарх Теней, способный управлять легионами мертвых, не мог встроиться в простой разговор двух живых людей.

Когда они закончили, Сухо потянулся за тарелкой брата, чтобы убрать её, но Юки остановил его жестом.

– Сами за собой уберем. Мы здесь не гости, и нам не нужны слуги, – сказал Юки, бросив короткий взгляд на тени в углах комнаты, которые Джинву всегда держал наготове.

Они быстро вымыли посуду, работая слаженно, словно делали это каждый день. Ни один из них не обратился к родителям. Ни один не попросил разрешения уйти.

– Пошли, – Юки кивнул брату на лестницу.

– Идем, – Сухо улыбнулся, и эта улыбка была самой искренней из всех, что Джинву видел на лице старшего сына за последние пять лет.

Когда они скрылись наверху и дверь комнаты Юки захлопнулась, в кухне снова воцарилась мертвая тишина.

Хэ Ин опустилась на стул, закрыв лицо руками.

– Джинву... что мы наделали? – прошептала она. – Он уходит. Он действительно уйдет.

Джинву подошел к окну. Он смотрел на сад, где когда-то маленькие Юки и Сухо бегали за бабочками, прежде чем он начал учить их держать меч.

– Мы построили мир, в котором им нет места, Хэ Ин, – ответил он, и его голос был полон горечи, которую не могла излечить никакая магия. – Мы дали им силу богов, но забыли оставить им право быть детьми. Юки не просто бунтует. Он строит свою крепость, потому что в нашей ему холодно.

– Мы должны что-то сделать... запретить ему, запереть... – Хэ Ин подняла голову, в её глазах вспыхнул фанатичный блеск материнской защиты.

– И тогда мы потеряем их окончательно, – отрезал Джинву. – Ты слышала его. Он уже не наш. Он сам по себе. И если мы попытаемся его удержать силой, он сожжет этот дом дотла. И будет прав.

Наверху, в комнате Юки, раздались звуки заставки видеоигры. Сухо что-то громко переспросил, и Юки ответил ему коротким, лающим смешком. Это был звук жизни. Жизни, которая происходила за закрытой дверью, в мире, куда Сон Джинву, Монарху Теней, вход был заказан.

Джинву посмотрел на свои руки. Те самые руки, что сокрушали титанов. Сейчас они дрожали.

– Он научит его играть, – тихо произнес Джинву. – А мы... мы будем учиться жить с тем, что наши дети стали взрослыми без нашего участия.

Он понимал, что через год Юки действительно исчезнет. И, глядя на то, как Сухо сейчас тянется к брату, Джинву осознавал еще одну страшную истину: Сухо, скорее всего, уйдет вместе с ним. И в этом огромном, защищенном, идеальном особняке останутся только два великих героя, окруженные тенями своих несбывшихся надежд.

Юки сидел в кресле, надев наушники на шею, и объяснял Сухо управление. Его синие глаза светились азартом. В этот момент он не был сыном легенды. Он был мастером своего собственного мира.

– Смотри, Сухо, – Юки указал на экран, где ассасин замер на краю крыши. – Здесь нет магических щитов. Только расчет, тайминг и твоя собственная воля. Ошибешься — упадешь. Никто тебя не подхватит. Готов?

– Готов, – твердо ответил Сухо, сжимая контроллер.

– Тогда прыгай, – улыбнулся Юки. – Пора узнать, каково это — лететь самому, а не по чьей-то указке.