← Назад к обзору

Тень в семье

Сквозь зеркало миров: Истинный лик Монарха

В пространстве, где время и материя сплетались в тугой узел, за пределами человеческого восприятия, существовала область, скрытая от глаз правителей и монархов. Здесь, в межмировом разломе, застыла иная версия реальности.

Сон Джинву из этого измерения — тот, кто прошел путь от слабейшего охотника до абсолютного бога, — стоял перед гигантским мерцающим экраном пустоты. Рядом с ним замерла Ча Хэ Ин, чье лицо выражало смесь благоговения и тревоги. В их мире всё было иначе. У них был только один сын — Сон Сухо. Гордость отца, наследник его силы, золотоволосый витязь, чья судьба была предрешена с момента рождения.

Но сейчас они наблюдали за миром, который не должен был существовать. Миром, где у них было двое сыновей.

– Кто этот мальчик? – прошептала Хэ Ин, глядя на высокого юношу с пронзительно синими глазами и черным пламенем, танцующим на кончиках пальцев. – Джинву, его сила... она не похожа на твою. Она опаснее. Она живая.

Джинву из параллельного мира молчал. Его серые глаза сузились. Он видел Сон Юки — аномалию, ошибку в коде мироздания, которая обладала волей, способной противостоять самому Монарху Теней.

– Это Юки, – ответил Джинву, и его голос отозвался эхом в пустоте. – В моей памяти тысячи временных линий, Хэ Ин. Я видел миры, где мы проиграли, миры, где мы никогда не встречались. Но эта линия... она особенная. Юки — это голос правды, которую мы в своем мире предпочли заглушить.

Они видели всё: разговор на веранде, холод в глазах младшего сына, отчаяние Сухо. Слова Юки о том, что родители провалились как люди, отозвались болезненным звоном даже в их «идеальном» измерении.

Тем временем в реальности Юки, после нескольких часов игры, почувствовал, что проголодался. Сухо, совершенно вымотанный эмоционально и физически (оказалось, что играть в ассасина без использования магии сложнее, чем зачищать врата ранга А), уснул прямо в кресле, сжимая в руках контроллер.

Юки тихо встал, накинул на плечи черную кофту и вышел из комнаты. Дом был погружен в сумерки. Он спускался по лестнице, когда почувствовал тяжелое, давящее присутствие внизу.

Сон Джинву стоял в холле у подножия лестницы. Он не двигался, словно ожидал этого момента. Его фигура в полумраке казалась монументальной, частью самой архитектуры особняка.

Юки остановился на середине лестницы, глядя на отца сверху вниз. Его синие глаза вспыхнули в темноте, а серьги в левом ухе негромко звякнули.

– Опять караулишь? – Юки усмехнулся, обнажая клыки. – Боишься, что я украду серебряные ложки перед уходом?

– Нам нужно поговорить без гнева, Юки, – голос Джинву был спокойным, но в нем чувствовалась сталь. – Ты сказал много тяжелых слов. Я пытаюсь понять, где именно я совершил ошибку.

Юки медленно спустился на последнюю ступеньку, оказавшись лицом к лицу с отцом. Несмотря на то что Джинву был воплощением силы, Юки не отступил ни на сантиметр. Его рост и мощный торс создавали ощущение равной угрозы.

– Ты хочешь знать, где ошибся? – Юки наклонил голову набок. – Знаешь, пап, ты просто игрушка в руках своей судьбы. Я видел достаточно игровых сценариев, чтобы понимать: ты идешь по рельсам. Из всех временных линий, из всех вероятностей, где у тебя мог бы быть только один сын — послушный Сухо, — я появился здесь как сбой. И знаешь, что я вижу? Ты провалился.

Джинву нахмурился, его аура непроизвольно колыхнулась, заставляя тени на стенах ожить.

– Я защитил эту семью от уничтожения, – твердо сказал он. – Я переписал историю ради вас.

– Нет, ты переписал её ради неё, – Юки указал пальцем в сторону гостиной, где, как он знал, пряталась мать. – Ты, как верный пёсик, выбирал Ча Хэ Ин в свои спутницы жизни всегда. В каждой линии, в каждом сценарии. Она — твоя единственная константа. Неважно, какая эпоха, ты выбирал её тень, свою иллюзию человечности.

Юки сделал шаг ближе, его голос стал тихим и пугающе вкрадчивым.

– Скажи мне, отец, что в ней такого особенного? Она просто почувствовала твой запах в тех подземельях, махнула ресничками — и всё, ты поплыл. Великий Монарх Теней, владыка смерти, превратился в послушного мужа, который боится расстроить жену больше, чем потерять связь с реальностью. Рядом с ней ты перестаешь быть человеком. Ты просто становишься идеальным Теневым Монархом в красивой упаковке.

– Юки, это переходит все границы, – в глазах Джинву вспыхнул опасный фиолетовый свет.

– Границы? – Юки рассмеялся, и это был горький, надломленный смех. – Я появился в этой семье, чтобы вы были настоящими. Чтобы в этом доме была жизнь, а не только дисциплина и «спасение мира». Но ты не справился, папа. Ты потакал её капризам, её желанию создать «идеальную картинку». Вы создали холодную, бесчувственную семью, где чувства считаются слабостью, а личные желания — предательством долга.

В холле появилась Ча Хэ Ин. Она слышала каждое слово. Её лицо было бледным, а руки дрожали.

– Юки, как ты можешь быть таким жестоким? – прошептала она. – Я любила тебя с первого вздоха...

– Ты любила идею сына, мама, – Юки повернулся к ней, его взгляд был ледяным. – Ты любила того мальчика, который должен был стать вторым Джинву. Но когда ты увидела синие глаза вместо серых, когда увидела черное пламя вместо теней, ты испугалась. Ты начала лепить из меня то, чем я не являюсь. Через год я уйду. И я надеюсь, что Сухо наберется смелости и уйдет со мной.

Он снова посмотрел на отца, и в этом взгляде было нечто большее, чем просто подростковый бунт. Это было знание существа, которое видело изнанку мира.

– Если Сухо останется здесь, он просто подсохнет в вашей «идеальной семейке». Он станет очередной тенью в твоей армии, папа. Безвольной, серой и бесконечно несчастной. Ты победил всех врагов, но проиграл собственному отражению в зеркале.

Юки прошел мимо них к кухне, взяв упаковку чипсов и бутылку воды. Его движения были резкими, порывистыми.

– Я иду наверх, – бросил он, уже стоя на лестнице. – Не пытайтесь зайти. Мне нужно подготовить Сухо к реальности, в которой нет «великого папочки», готового решить все проблемы щелчком пальцев.

Когда шаги Юки стихли наверху, Джинву остался стоять в тишине. Он чувствовал, как Хэ Ин подошла к нему, как её рука легла на его плечо, но впервые в жизни этот жест не принес ему успокоения.

Слова сына о «верном пёсике» и «игрушке судьбы» жгли сильнее, чем любое ранение. Он вспомнил все свои битвы. Он вспомнил, как выбирал Ча Хэ Ин снова и снова, считая это высшим проявлением своей любви и человечности. Но был ли он при этом отцом? Или он просто пытался воссоздать мир, который существовал только в его воображении?

А в межмировом разломе другой Сон Джинву смотрел на свои руки.

– Он прав, – тихо произнес Монарх из параллельной реальности. – Мы всегда выбирали её, потому что боялись остаться одни в своей вечности. Но Юки... он — это то, что происходит, когда вечность сталкивается с настоящей человеческой болью.

– Мы должны помочь им? – спросила Хэ Ин из того мира.

– Мы не можем, – Джинву покачал головой. – Это их битва. И, боюсь, в этой битве Юки — единственный, кто уже победил. Потому что он единственный, кто не боится быть ненавидимым ради того, чтобы остаться свободным.

В особняке семьи Сон Юки зашел в комнату. Сухо проснулся и сонно потирал глаза.

– Ты долго, – пробормотал старший брат. – Нашел еду?

– Нашел, – Юки бросил ему пачку чипсов. – Ешь. Завтра мы начнем тренировки. Настоящие. Те, где тебе придется думать своей головой, а не полагаться на систему.

– Юки... – Сухо посмотрел на брата, заметив странный блеск в его синих глазах. – Ты опять с ними ругался?

Юки сел на пол, прислонившись спиной к кровати. Он посмотрел на татуировку ассасина на своем запястье — символ тех, кто действует во тьме, чтобы служить свету.

– Я просто сказал им правду, Сухо. Ту самую, которую ты боишься произнести вслух. Но ничего. Скоро мы будем далеко отсюда. Там, где синие глаза не считаются ошибкой, а черное пламя — угрозой.

Он посмотрел в окно, на ночной Сеул. Где-то там, среди миллионов огней, была жизнь, которую он сам себе построил. Жизнь, где он не был «сыном бога». И он был готов сжечь все мосты, чтобы сохранить эту свободу.

А внизу, в темной гостиной, Сон Джинву впервые за десятилетия почувствовал, как по его щеке скатилась одинокая, холодная слеза. Монарх Теней наконец понял: его младший сын не был его врагом. Он был его совестью. Совестью, которая отказалась подчиняться божественной воле и выбрала путь человека.

Путь, который Сон Джинву когда-то сам потерял в погоне за величием.