Тень в семье
Чаша скорби и новый рассвет
В кабинете Сона Джинву царил полумрак, который не могли разогнать даже магические светильники. Тень Монарха, обычно монолитная и непоколебимая, сегодня мелко дрожала, отражая внутренний хаос своего господина. Джинву сидел за массивным столом, сцепив пальцы в замок. Его лицо казалось высеченным из холодного камня, но в глубине серых глаз бушевал шторм, способный стирать миры.
Слова Юки всё еще звучали в его голове, как приговор. «Ты проиграл собственному отражению в зеркале». «Ты — игрушка судьбы». «Верный пёсик». Каждое слово младшего сына было пропитано такой искренней, кристально чистой болью, что Джинву не мог просто отмахнуться от него, списав на подростковый бунт. Юки видел то, что сам Монарх боялся признать: их семья была лишь красивым склепом, где живые люди медленно превращались в тени.
– Система, – голос Джинву надломился, в нем не осталось ни капли божественного величия. – Ты слышишь меня?
Перед глазами всплыло знакомое неоновое окно.
[Система ожидает запроса Игрока.]
– Можно ли это исправить? – Джинву закрыл глаза, прижимая ладони к лицу. – Я... я потерялся. Я думал, что даю им всё, но я забрал у них самое главное. Я превратил их жизнь в бесконечную тренировку. Я сделал их заложниками моей любви к Хэ Ин. Есть ли способ... вернуть всё назад? По-настоящему?
Система молчала необычно долго. Пространство вокруг Джинву начало искриться, мана сгустилась, превращаясь в вязкий кисель. Наконец, перед ним развернулось полотно текста, написанное не холодным программным кодом, а древними рунами, которые понимал только он.
[Ответ найден. Анализ временных линий завершен.]
[Игрок Сон Джинву, вы стали рабом собственной константы. Ваша привязанность к Ча Хэ Ин стала якорем, который тянет на дно не только вас, но и ваши «плоды». Вы выбирали её тысячи раз, игнорируя тот факт, что в этой комбинации ваши дети всегда будут лишь дополнением к её образу, а не самостоятельными личностями.]
– Что ты предлагаешь? – прошептал Джинву.
[Существует артефакт, превосходящий возможности Монархов. Чаша Реинкарнации Истинного Истока. Она способна вернуть вас в точку невозврата — в момент, когда вы еще не начали встречаться с Ча Хэ Ин. В момент, когда судьба еще не была предрешена.]
Джинву затаил дыхание.
– И что тогда?
[Система может изменить сценарий. Вы не выберете Ча Хэ Ин снова и снова. Вы пойдете иным путем. Ваши сыновья, Сухо и Юки, родятся. Их сущности — те самые души, что сейчас страдают в этом доме — будут перенесены в новые тела. Но цена будет высока.]
Текст на экране вспыхнул кроваво-красным.
[Мать ваших сыновей в новой линии будет другой женщиной. Обычной. Человеком, чья искра жизни не выдержит рождения двух существ такой колоссальной мощи, как Сухо и Юки. Платой за их рождение и за вашу «настоящую семью» будет её смерть. Вы будете растить их в одиночку. Без «прекрасной девы», без идеальной картинки. Только вы и ваши сыновья.]
Джинву вздрогнул. Смерть невинной женщины? Одиночество?
[Система добавляет личное примечание: Нас, механизмы мироздания, тоже утомляет ваша предсказуемость. Ваша одержимость Ча Хэ Ин превратила величайшего воина в скучного обывателя. Выбор за вами, Игрок. Либо вы остаетесь в этом «музее» и смотрите, как ваши дети уходят, проклиная ваше имя, либо вы разбиваете Чашу и начинаете с чистого листа. Где вы будете просто отцом. Где Юки не будет аномалией, а Сухо — тенью.]
Джинву встал и подошел к окну. Он видел, как в саду Сухо и Юки о чем-то спорят, сидя на траве. Юки что-то увлеченно показывал брату на телефоне, а Сухо впервые за долгое время смеялся — не вежливо, а громко, от души. Они уже начали отдаляться. Они уже строили свой мир, в котором Джинву был лишним.
– Если я соглашусь... они будут помнить это? – спросил он.
[Нет. Но их души сохранят предрасположенность. Юки останется бунтарем с синими глазами и черным пламенем. Сухо останется мудрым и сильным. Но они будут знать, что они — ваша единственная вселенная. У них не будет конкуренции за ваше внимание с «идеальной матерью». Вы станете для них опорой, а не надзирателем.]
Джинву представил новую жизнь. Маленькая квартира, крики младенцев, отсутствие Хэ Ин... Это было страшно. Это было больно. Но это было честно.
– Я согласен, – выдохнул он.
В ту же секунду реальность вокруг него начала рассыпаться на черные хлопья пепла.
***
Прошло пять лет в новой временной линии.
Небольшой, но уютный дом на окраине Сеула был наполнен звуками, которые никогда не звучали в особняке из прошлой жизни. Здесь не было стерильной чистоты и идеального порядка. На полу валялись детали конструктора, на стенах красовались детские рисунки — яркие, хаотичные, живые.
Сон Джинву, одетый в простую домашнюю футболку и спортивные штаны, стоял у плиты, пытаясь одновременно жарить блины и следить за тем, чтобы младший сын не поджег кота своим «особенным» дыханием.
– Папа! Юки снова использует черные искры, чтобы поджарить мой тост! – звонкий голос пятилетнего Сухо раздался из-за стола.
Сухо в этой реальности был удивительно похож на отца, но в его серых глазах не было той тяжести и долга, которые давили на него раньше. Он был просто ребенком — любопытным, добрым и очень привязанным к брату.
– Юки, – Джинву обернулся, строго нахмурив брови, но в уголках его глаз прятались смешинки. – Мы договорились: никакой магии за завтраком, пока ты не научишься её контролировать.
Маленький Юки, чьи ярко-синие глаза светились озорством, сидел на высоком стуле. Его черные растрепанные волосы торчали в разные стороны. Он смешно сморщил нос и показал брату язык, на кончике которого действительно плясала крошечная черная искра.
– Но так быстрее! – буркнул Юки своим низким для ребенка голосом. – Сухо слишком медленно ест. Мы опоздаем в парк!
Джинву подошел к сыновьям и положил руки им на плечи. Он чувствовал их тепло. Настоящее, живое тепло. В этой реальности у него не было Ча Хэ Ин. Иногда, по ночам, когда дети засыпали, он чувствовал фантомную боль в груди, вспоминая женщину с запахом цветов, но, глядя на своих мальчиков, он понимал, что поступил правильно.
Здесь он не был Богом. Он был отцом-одиночкой, который работал инструктором в ассоциации (скрывая свою истинную мощь), чтобы проводить с сыновьями как можно больше времени.
– Мы не опоздаем, – Джинву потрепал Юки по голове, отчего волосы мальчика стали еще более растрепанными. – Но если ты еще раз применишь пламя в доме, мы будем неделю играть только в развивающие кубики, а не в твою любимую приставку.
Юки картинно вздохнул и принялся за еду, что-то ворча себе под нос про «тиранические методы воспитания».
– Папа, а ты сегодня порисуешь со мной? – Сухо с надеждой посмотрел на отца. – Я хочу нарисовать, как мы все вместе летим на Кайселе.
Джинву замер. В той, прошлой жизни, Сухо прятал свои рисунки в секретных папках, боясь разочаровать отца-воина. Здесь же...
– Конечно, Сухо. Мы нарисуем самый большой плакат в мире, – Джинву улыбнулся, и эта улыбка была полна абсолютного счастья.
Днем они отправились в парк. Джинву сидел на скамейке, наблюдая, как Юки пытается залезть на самое высокое дерево, а Сухо страхует его снизу, готовый в любой момент призвать крошечную тень для подстраховки. Они были неразлучны. Между ними не было стены из ожиданий и сравнений. Они были просто братьями.
В какой-то момент мимо скамейки прошла женщина. Светлые волосы, изящная походка, знакомый профиль. Ча Хэ Ин. В этой линии она была успешным охотником ранга S, жила своей жизнью, была счастлива и... совершенно не знала его. Она мельком взглянула на Джинву, вежливо кивнула, как незнакомцу, и прошла мимо, оставив после себя лишь легкий аромат цитрусовых.
Сердце Джинву пропустило удар, но он не обернулся.
– Папа! Смотри, как я могу! – закричал Юки с верхушки дуба.
Он спрыгнул вниз, на мгновение зависнув в воздухе благодаря вспышке своего черного пламени, и приземлился точно в объятия отца. Джинву подхватил его, прижал к себе, чувствуя, как маленькие ручонки обхватывают его шею. К ним подбежал Сухо, втискиваясь в общие объятия.
– Я люблю тебя, пап, – прошептал Юки, уткнувшись носом в его плечо.
– И я, – добавил Сухо, крепко обнимая их обоих.
Джинву закрыл глаза, вдыхая запах их волос — запах пыли, солнца и детства. В этой тишине, в этом простом моменте на парковой скамейке, он наконец нашел то, что не могла дать ему ни одна победа над богами.
Он нашел свою семью.
– Я тоже люблю вас, – ответил он, и его голос был тверд как никогда. – Больше всего на свете.
Система в его сознании тихо моргнула и окончательно погасла, признавая: Игрок прошел свой самый сложный квест. Квест на право быть человеком.
Вечером, когда дети уснули, Джинву сидел на веранде своего маленького дома. На его руке не было татуировок, в его глазах не было вечного холода смерти. На столе лежал рисунок Сухо — яркий, немного кривой, но полный жизни. А рядом — сломанный джойстик Юки, который Джинву обещал починить завтра.
Он посмотрел на звезды. Где-то там, в других мирах, другие версии его самого, возможно, всё еще стояли на вершинах трупов, празднуя вечное одиночество. Но здесь, в этом маленьком уголке вселенной, Сон Джинву был по-настоящему богат.
– Спасибо, – прошептал он в пустоту, зная, что Чаша Реинкарнации сделала именно то, что было нужно.
Она разбила иллюзию, чтобы дать жизнь правде.
Юки во сне что-то пробормотал и перевернулся на другой бок, его рука непроизвольно сжала ладонь брата. Черное пламя и серые тени спали, сплетаясь в единый узор гармонии. В этом доме больше не было кукол. Только дети, которые знали, что их любят просто за то, что они есть.
И отец, который наконец-то перестал быть великим охотником, чтобы стать великим родителем.