← Назад к обзору

Теневой Монарх

Осколки чужого солнца

Сон Джинву, Теневой Монарх этой реальности, сидел в своем кабинете, погруженный в неестественную, давящую тишину. За окном догорал закат, окрашивая небо Сеула в цвета запекшейся крови, но здесь, за бронированными стеклами пентхауса, мир казался застывшим в янтаре.

На его коленях лежал планшет с отчетами о магических аномалиях, но взгляд Монарха был устремлен в пустоту. Встреча с «собой» из другой реальности оставила в его душе не просто след — она прожгла в ней дыру. Он всё еще чувствовал то странное, пульсирующее тепло, которое исходило от того, другого Джинву. Тот выглядел... неправильно. Слишком мягко. Слишком по-человечески. Но в его глазах был свет, рядом с которым собственное величие Джинву казалось лишь величественным надгробием.

– Сон Джинву? – дверь тихо скрипнула.

В кабинет вошла Ча Хэ Ин. Она была как всегда безупречна: строгий костюм, идеальная осанка, взгляд, полный преданности и готовности к бою. Она была его мечом и его щитом, матерью его сына и женщиной, которую Система выбрала для него как идеальную пару.

– Ты снова здесь, – произнесла она, подходя ближе. – Ужин готов. Сухо ждет тебя. Он сегодня показал отличные результаты на тренировке с Игрисом.

Джинву посмотрел на неё. Красивая. Сильная. Предсказуемая.

– Я скоро приду, Хэ Ин, – ответил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Мне нужно закончить с бумагами.

Она помедлила, словно хотела сказать что-то еще, коснуться его руки, но между ними всегда существовала эта невидимая дистанция — уважение, граничащее с поклонением. Она кивнула и вышла, оставив после себя легкий аромат духов, который в его памяти теперь смешивался с запахом озона и корицы из того, другого мира.

Как только дверь закрылась, Джинву резко выдохнул. Он открыл ноутбук. Его пальцы, привыкшие сжимать рукояти кинжалов, на мгновение замерли над клавиатурой.

– Алекс... – прошептал он имя, которое жгло ему губы.

Он начал поиск. Тот Джинву сказал, что его мужа зовут Алекс. Ассасин золотого пламени. Мудрый, атлетичный, с блондинистыми волосами и черными серьгами-кольцами. Если мультивселенная существует, то этот человек должен быть и здесь. Возможно, не охотник, возможно, обычный человек, но он должен существовать.

Экран вспыхнул белым светом поисковой системы. «Алекс. Сеул. Блондин. Голубые глаза». Тысячи совпадений. Джинву сузил поиск, добавляя детали, которые врезались ему в память.

Прошло полчаса. Час. Тени в комнате начали беспокойно удлиняться, чувствуя нервозность своего господина. И вдруг он замер.

На экране открылась страница спортивного портала. Заголовок гласил: «Окумура Д. Алекс — абсолютный чемпион Азии по дрифту и шоссейно-кольцевым гонкам».

Джинву увеличил фотографию. Сердце, которое давно разучилось биться от волнения, пропустило удар.

С экрана на него смотрел парень. Короткие, растрепанные блондинистые волосы, спадающие на лоб. Пронзительные, ярко-синие глаза, в которых плясали чертики. На левом ухе — несколько черных сережек-колец. Он стоял у обтекаемого гоночного болида, одетый в облегающий комбинезон, который подчеркивал его идеально проработанную мускулатуру. На его открытом предплечье виднелась татуировка — знак ассасинов.

Это был он. Тот самый Алекс. Только здесь он не был его мужем. Он не был отцом его сына. Он был звездой автоспорта, человеком из другого мира — мира скоростей, адреналина и... свободы.

Джинву лихорадочно начал открывать другие ссылки. Видеоинтервью.

– Знаете, – говорил Алекс на видео, улыбаясь той самой солнечной улыбкой, от которой у другого Джинву теплел взгляд. – Скорость — это единственное, что заставляет меня чувствовать себя живым. Когда ты на грани, когда шины визжат, а мотор ревет... в этот момент нет ни прошлого, ни будущего. Только ты и трасса.

– А как же личная жизнь? – спрашивал журналист. – Миллионы поклонниц и поклонников мечтают о свидании с «Золотым Ассасином» трека.

Алекс рассмеялся, поправляя серьгу.

– Моё сердце принадлежит моей машине. Пока что я не встретил никого, кто смог бы обогнать мою страсть к гонкам. Наверное, я просто жду кого-то, кто будет сильнее этой скорости.

Джинву закрыл ноутбук и откинулся на спинку кресла. Его трясло. Это была не физическая дрожь, а экзистенциальный ужас. В этой реальности Алекс существовал. Он был здесь, в этом же городе, возможно, всего в нескольких километрах. Он был таким же ярким, мудрым и божественно красивым.

Но он был чужим.

– Система... – позвал Джинву, и его голос сорвался на хрип.

Перед глазами всплыло окно.

– Да, Игрок.

– Почему? – Джинву указал на закрытый ноутбук. – Почему здесь всё иначе? Почему я с Хэ Ин, а он... он гоняет на машинах и даже не знает о моем существовании?

– Судьба — это вероятность, Игрок, – текст побежал по экрану. – В этой реальности вы выбрали путь наименьшего сопротивления. Вы приняли дар Системы и её условия. Охотница Ча была логичным выбором для продолжения рода Монарха. Ваша встреча с Алексом здесь не была предусмотрена сценарием, так как ваши орбиты не пересекались. Вы — в мире теней и крови, он — в мире света и скорости.

Джинву сжал кулаки.

– Тот я... он был счастлив. Я видел это. Он был полон сил, которые не были связаны с убийством. Он любил.

– Тот Игрок совершил ошибку, которая стала его спасением, – ответила Система. – Он пошел против алгоритма. Вы же — идеальный результат. Вы — Теневой Монарх, не знающий слабостей.

– Слабостей? – Джинву вскочил, опрокидывая кресло. – Я мертв внутри! Я смотрю на своего сына и вижу в нем только преемника. Я смотрю на свою жену и вижу в ней только соратника. Я хочу... я хочу почувствовать то, что чувствовал он!

Он сорвался с места. Тени испуганно метнулись в стороны, когда он вихрем пронесся по коридору.

– Джинву? Ты куда? – крикнула Хэ Ин из гостиной, но он даже не обернулся.

Он выскочил на парковку, сел в свой черный автомобиль и рванул с места, сжигая резину. Он знал, где сейчас проходит ночной заезд. Информация из интернета услужливо всплыла в голове: «Международный автодром Инчхон. Ночная тренировка перед Гран-при».

Город проносился мимо смазанными огнями. Джинву гнал, игнорируя правила, ведомый странным, почти безумным порывом. Ему нужно было увидеть его. Своими глазами. Не через экран, не в чужих воспоминаниях.

Автодром встретил его ревом мощных двигателей и запахом паленой резины. Джинву оставил машину у входа и, используя свои способности, прошел мимо охраны, оставаясь невидимым.

Он вышел к пит-лейну. Там, в свете мощных прожекторов, механики возились с золотисто-черным болидом. А рядом, прислонившись к бетонному ограждению, стоял он.

Алекс.

На нем был расстегнутый до пояса гоночный костюм, рукава которого были завязаны на талии. Белая майка облегала его мощную грудь и проработанный пресс. Он пил воду из бутылки, и капли стекали по его подбородку, по сильной шее, исчезая под воротом майки. Блондинистые волосы были мокрыми от пота и растрепанными. Он выглядел так, будто сошел с обложки самого дорогого журнала в мире.

Джинву замер в тени, не смея дышать. Его магическое восприятие, способное ощущать врагов за километры, сейчас было настроено только на одного человека. И то, что он почувствовал, поразило его.

У Алекса не было маны. Он не был охотником. Но его жизненная энергия... она была ослепительной. Это было то самое золотое пламя, о котором говорил другой Джинву, только здесь оно было естественным, человеческим проявлением невероятной воли и страсти.

– Эй, Алекс! – крикнул один из механиков. – Еще один круг? Время поджимает!

Алекс отставил бутылку, вытер рот тыльной стороной ладони и улыбнулся.

– Конечно. Я чувствую, что сегодня могу побить рекорд. Машина ведет себя идеально.

Он надел шлем, скрывая свое лицо, и сел в кокпит. Мотор взревел так, что задрожала земля. Болид сорвался с места, превращаясь в золотую искру на темном асфальте трека.

Джинву смотрел, как он проходит повороты. Это было искусство. Алекс вел машину на грани физики, балансируя между контролем и катастрофой. В каждом его движении была та самая мудрость и уверенность, которую Джинву видел в другом мире.

– Он счастлив и здесь, – прошептал Джинву, сжимая перила ограждения так, что металл начал деформироваться. – Но без меня.

Ему стало больно. Настоящая, острая физическая боль в груди, которую не могли излечить никакие зелья Системы. Это была боль осознания упущенного шанса. Где-то там, в бесконечности миров, они были семьей. Они воспитывали сына, они смеялись, они любили. Здесь же они были чужими.

Заезд закончился. Алекс вернулся в боксы, выбрался из машины и снял шлем. Он смеялся, обсуждая что-то с командой.

Джинву медленно вышел из тени. Он дезактивировал свою невидимость, оставаясь в нескольких метрах от группы людей. Его аура, обычно подавляющая, сейчас была сжата до минимума, но всё равно привлекала внимание.

Алекс обернулся первым. Его ярко-синие глаза встретились с серыми глазами Монарха.

На мгновение время остановилось. Алекс перестал улыбаться. Он смотрел на Джинву с каким-то странным, неосознанным узнаванием. Он не знал, кто перед ним — величайший охотник человечества или Теневой Монарх. Для него Джинву был просто незнакомцем в дорогом пальто с невыносимо печальным взглядом.

– Мы знакомы? – спросил Алекс. Его голос был именно таким, как в видео — бархатистым и глубоким.

Джинву молчал. Он хотел подойти, схватить его за плечи, закричать о том, что они должны быть вместе, что у них есть сын по имени Юки, что он — его единственная правда. Но он стоял неподвижно.

– Нет, – наконец выдавил Джинву. – Я просто... поклонник вашего таланта.

Алекс прищурился, внимательно изучая лицо Джинву. В его взгляде промелькнула искра мудрости, та самая, что делала его «якорем» в другом мире.

– У вас взгляд человека, который потерял что-то очень важное, – произнес Алекс, делая шаг навстречу. – И ищет это там, где его никогда не было.

Джинву вздрогнул. Даже здесь, не зная его, Алекс видел его насквозь.

– Вы правы, – ответил Джинву, чувствуя, как к горлу подступает ком. – Я потерял то, чего у меня никогда не было. Это звучит глупо, не так ли?

Алекс покачал головой, и его черные серьги тихо звякнули.

– В этом мире нет ничего глупого, если это касается чувств. Знаете, когда я на треке, я иногда чувствую, что за пределами этой скорости есть другая жизнь. Более глубокая. Более... правильная. Возможно, мы с вами просто из разных историй, которые случайно пересеклись.

Алекс протянул руку.

– Меня зовут Алекс.

Джинву посмотрел на его ладонь. Мозолистую от руля, сильную, теплую. Если он сейчас коснется её, сможет ли он отпустить? Сможет ли он вернуться в свой холодный пентхаус к Хэ Ин и Сухо?

– Сон Джинву, – ответил он, осторожно сжимая руку Алекса.

В момент соприкосновения Джинву почувствовал разряд. Это не была магия. Это было нечто большее — резонанс душ, которые в миллионах реальностей были связаны узлом. Алекс тоже вздрогнул. Его зрачки расширились.

– Странно, – прошептал Алекс, не отпуская его руки. – Ваша рука... она холодная, как лед, но внутри я чувствую огонь. Мы точно не встречались раньше? Может, в прошлой жизни?

– Возможно, – Джинву медленно отнял руку. – Но в этой жизни у нас разные пути.

Он развернулся и пошел прочь. Он чувствовал на своей спине взгляд синих глаз — недоуменный, заинтригованный и... тоскливый.

– Эй! – крикнул Алекс ему вслед. – Приходите на гонку в воскресенье! Я покажу вам, что такое настоящая скорость! Может, это поможет вам найти то, что вы ищете!

Джинву не обернулся. Он сел в машину и поехал обратно в Сеул.

Дома его ждала тишина. Хэ Ин уже спала. Джинву зашел в комнату сына. Сухо спал, разметавшись на кровати. Он был похож на него — те же черты, та же аура силы. Джинву поправил ему одеяло.

– Прости меня, Сухо, – прошептал он. – Ты — мой сын, и я люблю тебя. Но я только что понял, что я — лишь половина того человека, которым мог бы быть.

Он вернулся в свой кабинет и снова открыл ноутбук. Он смотрел на фотографию Алекса.

Система выдала новое сообщение:

– Желаете ли вы инициировать протокол «Пересечение реальностей»? Вероятность успеха — 0.001%. Последствия непредсказуемы.

Джинву долго смотрел на мерцающий курсор. Он вспомнил теплый смех из другого мира, запах рыбы в духовке, розовый чепчик на шлеме Игриса. И он вспомнил взгляд Алекса на автодроме — взгляд человека, который тоже чего-то ждал.

– Нет, – ответил Джинву Системе. – Я не буду ломать этот мир. Но я больше не буду рабом твоих алгоритмов.

Он закрыл ноутбук.

На следующее утро Джинву проснулся раньше всех. Он вышел на кухню и начал готовить завтрак. Хэ Ин, вошедшая через полчаса, замерла в дверях, пораженная.

– Джинву? Что ты делаешь?

– Готовлю, – ответил он, не оборачиваясь. – Хэ Ин... нам нужно поговорить. О нас. О Сухо. О том, как мы живем.

Она села за стол, её лицо было бледным.

– Ты кажешься другим сегодня. Что-то случилось на том зачистке подземелья?

– Я просто увидел альтернативу, – он повернулся к ней. – И я понял, что если мы хотим быть настоящей семьей, мы должны перестать быть просто охотниками. Я хочу узнать тебя, Хэ Ин. Не как соратника, а как женщину. Я хочу, чтобы Сухо смеялся больше, чем тренировался.

Он подошел к ней и впервые за много лет обнял её не по протоколу, а просто так. Хэ Ин вздрогнула, но затем медленно обняла его в ответ, и он почувствовал, как она расслабляется в его руках.

– Я так долго этого ждала, – прошептала она.

Джинву закрыл глаза. Он знал, что Алекс где-то там, на треке, гонится за своей мечтой. Он не мог забрать его в свою жизнь, не разрушив всё. Но Алекс дал ему нечто большее, чем просто любовь. Он дал ему понимание того, что счастье — это выбор, который нужно делать каждый день.

Прошло несколько месяцев.

Гильдия «Арджин» изменилась. Она стала более... человечной. Джинву стал чаще проводить время с семьей, они ездили на пикники, Сухо начал увлекаться спортом, а не только магией. Хэ Ин стала чаще улыбаться.

А на стене в кабинете Теневого Монарка появилась небольшая, незаметная для посторонних фотография. На ней был запечатлен золотисто-черный гоночный болид, уходящий в закат.

Джинву иногда смотрел на неё, чувствуя в сердце тихую грусть и бесконечную благодарность. Он не стал мужем Алекса в этой реальности. Но он стал человеком.

А где-то на другом конце города Алекс Окумура, чемпион по дрифту, иногда замирал посреди шумной вечеринки, глядя на ночное небо. Он чувствовал, что в его жизни чего-то не хватает, какой-то тени, которая должна была быть рядом. Но потом он вспоминал странного человека с печальными глазами, который пожал ему руку на треке, и на его душе становилось спокойнее.

– Мы еще встретимся, Монарх, – шептал он ветру, надевая шлем. – В этой жизни или в следующей. Но я обещаю тебе — в следующий раз ты не уйдешь так просто.

Золотое пламя и Тень. Они не слились в единое целое в этом мире, но они начали звучать в унисон. И этого было достаточно, чтобы мультивселенная на мгновение улыбнулась, глядя на двух мужчин, которые оказались сильнее самой Судьбы.

Джинву сидел на балконе, наблюдая за тем, как Хэ Ин учит Сухо кататься на велосипеде. Он чувствовал присутствие своих теней — Игрис и Беру теперь не только охраняли, но и помогали в быту, вызывая тихий смех у Джин А, которая часто заходила в гости.

Он открыл телефон и увидел уведомление о победе Алекса в очередном Гран-при. Он улыбнулся.

– Будь счастлив, мой ассасин, – тихо произнес он. – И спасибо за то, что научил меня жить.

В левом ухе Джинву теперь тоже поблескивала маленькая, едва заметная черная серьга. Осколок чужого солнца, который он пронес в свой холодный мир, чтобы тот больше никогда не был прежним.

Система больше не посылала ему уведомлений о предначертанном. Она поняла: Теневой Монарх этой реальности нашел свой собственный путь. И пусть этот путь не вел к золотому пламени напрямую, он был освещен его отблесками. А любовь... любовь найдет способ проявиться, даже если ей придется ждать целую вечность.

Джинву встал, потянулся, чувствуя, как сила Монарха пульсирует в нем, спокойная и контролируемая.

– Папа! Смотри, я сам! – крикнул Сухо, неловко виляя на велосипеде.

– Вижу, Сухо! Ты молодец! – ответил Джинву, спускаясь к ним во двор.

Он бежал по траве, и его тень, длинная и мощная, больше не пугала. Она была частью его, так же как и свет, который он наконец впустил в свою душу. И где-то далеко, на гоночной трассе, Алекс Окумура входил в крутой вираж, чувствуя, как невидимая рука поддерживает его машину, не давая сойти с дистанции.

Они были связаны. Сквозь миры, сквозь время, сквозь саму смерть. И это была единственная реальность, которая имела значение.