Теневые щупальца
Багровая жатва в пустоте
Раннее утро в Сеуле всегда отдавало привкусом металла и озона. Воздух казался наэлектризованным, а небо над районом Кёнгидо затянуло странной, пепельно-серой пеленой. Пустая зона. Место, где законы маны, к которым мы привыкли за последние десятилетия, просто переставали существовать. Для обычного охотника S-ранга войти туда было равносильно самоубийству — они становились обычными людьми, хрупкими и беззащитными перед лицом того, что таилось внутри.
Я стоял у края оцепления, сложив руки на груди. Моя тень беспокойно подергивалась у ног. Игрис и Бериу внутри меня хранили молчание, но я чувствовал их напряжение. Даже моя сила, сила Монарха, здесь ощущалась иначе — словно я пытался дышать под водой.
Юки стоял в десяти метрах от меня, прямо перед мерцающей границей разлома. На нем была черная толстовка с накинутым на голову капюшоном, скрывающим его взъерошенные волосы. Он проверял снаряжение — пару коротких клинков и пачку сигарет, которую он сунул в карман с такой будничностью, будто собирался на прогулку в парк, а не в эпицентр пространственного искажения.
Я подошел ближе. Юки не обернулся, но я почувствовал, как его багровая аура лениво мазнула по моим чувствам, словно предупреждающий рык зверя.
– Ты мог бы взять с собой Сухо, – произнес я негромко. – Его свет мог бы пригодиться, если...
– Если что, отец? – Юки резко развернулся, и капюшон слегка сполз, открывая его лицо. Небесно-голубые глаза светились холодным, вызывающим огнем. – Сухо там бесполезен. Его «идеальный свет» погаснет через пять минут, и он превратится в обузу. Ты это знаешь. Я — единственный, кто может там дышать.
Он начал стягивать толстовку, чтобы переодеться в легкий защитный доспех, который выдала Ассоциация. Когда ткань скользнула вверх, я невольно замер. Его спина и плечи были покрыты не только татуировками, но и свежими, яркими следами. Багровые засосы, царапины от ногтей на лопатках... Вчерашняя сцена в кабинете адвоката всплыла в моей памяти с пугающей четкостью.
Юки заметил мой взгляд. Он не смутился, не попытался прикрыться. Напротив, он расправил плечи, позволяя мне рассмотреть всё.
– Пап, не смотри на меня так, – он усмехнулся, и в этой усмешке было столько дерзости, что на мгновение я увидел в нем себя молодого, когда я еще не стал богом, а был лишь слабым охотником, готовым грызть глотки за право жить. – Если ты переживаешь насчет Вончика, то зря. Я с ним серьезно настроен. Он мне нравится. По-настоящему.
– Он человек Ассоциации, Юки, – я постарался, чтобы мой голос звучал ровно, хотя внутри всё клокотало от смеси родительского беспокойства и недоумения. – Его жизнь — это правила и порядок. Твоя жизнь — это... это хаос. Ты понимаешь, что ты с ним делаешь?
– Я делаю его живым, – отрезал сын, натягивая нагрудник. – В отличие от всех вас, кто играет в «идеальную семью» перед камерами. Он единственный, кто не боится моей тени. А теперь извини, у меня там работа, которую никто, кроме «паршивой овцы» семейства Сон, выполнить не может.
Он шагнул к разлому. Его фигура на мгновение подернулась багровым маревом, теневые щупальца на долю секунды показались из-под его ног, сплетаясь в защитный кокон, и он исчез за серой пеленой.
– Удачи, сын, – прошептал я, зная, что он меня уже не слышит.
Прошло двенадцать часов.
Время тянулось мучительно медленно. Я оставался на месте, игнорируя звонки от Ассоциации и обеспокоенные сообщения от Хэ Ин. Вокруг зоны уже развернули мобильный госпиталь. Журналисты роились за оцеплением, пытаясь выведать, почему сам Теневой Монарх стоит на страже у обычного, казалось бы, разлома.
Первые люди начали выходить ближе к вечеру. Это были гражданские, запертые внутри в момент формирования зоны. Они выглядели ужасно: изможденные, бледные, с пустыми глазами. Голодные и напуганные, они едва переставляли ноги.
– Он спас нас... – шептал один старик, которого подхватили медики. – Парень с багровыми тенями... Он прорубал дорогу сквозь лианы...
Я всматривался в каждое лицо, но Юки не выходил.
Прошло еще пять часов. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, и только прожекторы Ассоциации разрезали темноту. Внезапно барьер Пустой зоны дрогнул. Серый туман начал стремительно рассеиваться, втягиваясь обратно в землю, словно огромный зверь сделал последний вдох перед смертью.
Когда завеса окончательно спала, перед нами предстала жуткая картина.
Городской квартал, который раньше был обычным спальным районом, теперь напоминал декорации к кошмарному сну. Всё вокруг — дома, машины, фонарные столбы — было опутано гигантскими, пульсирующими лианами иссиня-черного цвета. Из земли торчали кости монстров, которых я никогда не видел раньше — существ из чистой пустоты. Город задыхался в объятиях этой мертвой растительности.
Я поднял голову. На крыше полуразрушенного торгового центра, прямо над входом в бывшую зону, сидел Юки.
Его поза была расслабленной, но аура... аура была ледяной. Он сидел на самом краю, свесив одну ногу вниз. В пальцах он держал дымящуюся сигарету. Капюшон был откинут, и в свете прожекторов его лицо казалось высеченным из мрамора.
Его взгляд был пустым. Не тем пустым, как у жертв зоны, а холодно-сосредоточенным, лишенным человеческих эмоций. Это был взгляд хищника, который только что закончил кровавую жатву и еще не успел вернуться в мир людей. Вокруг него медленно втягивались в тень багровые отростки, перепачканные в темной, почти черной крови монстров.
Я переместился к нему мгновенно, возникнув из тени прямо за его спиной. Юки даже не вздрогнул. Он лишь затянулся, выпустив густое облако дыма, которое тут же подхватил ночной ветер.
– Ты закончил? – спросил я, глядя на разрушения внизу.
– Вроде того, – голос сына звучал хрипло, без малейшего намека на вчерашнюю дерзость. – Гнусные твари. Они не просто убивают, они выпивают саму суть пространства. Если бы я опоздал еще на час, здесь бы не осталось даже руин. Просто дыра в реальности.
– Ты ранен?
Юки наконец повернул голову и посмотрел на меня. Его небесно-голубые глаза на мгновение вспыхнули багрянцем, прежде чем вернуть свой естественный цвет. На щеке был длинный порез, а костяшки пальцев были разбиты в кровь.
– Это мелочи, – он стряхнул пепел вниз, на лианы, которые под его взглядом начали медленно увядать и рассыпаться прахом. – Знаешь, отец... Там, внутри, магия не работает. Но моя сила... она будто радуется этой пустоте. Она становится сильнее, когда вокруг ничего нет. Это пугает.
– Сила всегда пугает, если ты не контролируешь её, – я присел рядом с ним на холодный бетон крыши.
– Контролирую ли я её? – Юки горько усмехнулся. – Или она просто позволяет мне думать, что я главный? Сегодня я почти забыл, кто я. Забыл про Вончика, про тебя, про маму. Была только жажда рвать эти чертовы сорняки.
Я положил руку ему на плечо. Оно было твердым и горячим.
– Это цена, которую мы платим. Ты спас сотни людей сегодня, Юки. Посмотри вниз. Они живы благодаря тебе.
Он проследил за моим взглядом туда, где медики грузили последних спасенных в машины скорой помощи.
– Им плевать, кто их спас, – бросил он, выбрасывая окурок. – Завтра газеты напишут, что это была «совместная операция Ассоциации под надзором Сон Джинву». А я снова буду «проблемным подростком», который курит в неположенных местах.
– Тебе действительно важно, что они напишут? – я внимательно посмотрел на него.
Юки встал, потягиваясь всем телом. Суставы громко хрустнули. Его взгляд снова стал колючим и живым, маска холодного убийцы сползла, обнажая привычный бунтарский дух.
– Мне важно только то, чтобы Вончик не узнал, насколько мне было страшно там в первые пять минут, – он коротко хохотнул и спрыгнул с крыши, прямо в гущу теней, не дожидаясь моего ответа.
Я остался стоять на крыше один. Ветер доносил запах гари и дешевого табака. Мой сын был прав — он не был похож на Сухо. Он не был похож на меня. Он был чем-то новым, пугающим и необходимым этому миру.
– Мой маленький бунтарь, – прошептал я, глядя, как его багровая тень скользит между машинами внизу, направляясь прочь от света прожекторов, в сторону тихих улиц, где его ждал один очень строгий адвокат.
Я знал, что завтра будет новый день, новые проблемы и новые маски. Но сегодня, глядя на увядающие черные лианы, я впервые по-настоящему осознал: если мир когда-нибудь окончательно погрузится в пустоту, именно этот мальчишка с татуировками и сигаретой в зубах станет тем, кто вытащит нас всех обратно. Даже если при этом он будет проклинать всё на свете.
Я активировал «Обмен тенями» и исчез, оставив разрушенный город залечивать раны под присмотром луны. Впереди был долгий разговор с Хэ Ин, и я уже заранее знал, что не скажу ей и половины того, что увидел сегодня в глазах своего младшего сына. Некоторые вещи должны оставаться в тени. Особенно если эта тень — багровая.