← Назад к обзору

Теневые щупальца

Пепел на мраморе

Я смотрел вслед Юки, пока его багровая аура окончательно не растворилась в ночной тишине. Он ушел не в сторону нашего семейного особняка, а в ту небольшую квартиру в тихом районе, которую я купил для него тайно от Хэ Ин. Я знал, что сейчас ему не нужны нравоучения, вспышки фотокамер или идеальный ужин. Ему нужен был покой, запах старой мебели и возможность просто быть собой, не оглядываясь на фамилию Сон.

Глядя на то, как он двигался — чуть сутулясь, с тяжестью в плечах, которую не должен знать восемнадцатилетний парень, — я понимал: он вернется к нормальной жизни не скоро. После таких глубоких погружений в Пустые зоны человеческая психика восстанавливается медленно. Ему понадобится три, а то и четыре месяца, чтобы его взгляд перестал искрить багровой пустотой.

Я вздохнул и активировал «Обмен тенями». Через мгновение я уже стоял в прихожей нашего дома. Здесь пахло лилиями и дорогим воском. Идеальный порядок, идеальный свет.

– Его опять нет дома, – голос Ча Хэ Ин прорезал тишину, едва я успел снять плащ.

Она стояла в дверях гостиной. Её лицо, всё такое же прекрасное, как и в день нашей свадьбы, сейчас было застывшей маской недовольства. В руках она сжимала планшет, на экране которого, я был уверен, пестрели заголовки о «таинственном разрушителе» в Кёнгидо.

– Здравствуй, Хэ Ин, – я прошел мимо неё, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. – Юки устал. Ему нужно время.

– Джинву, ты его оправдываешь! – Она шагнула за мной, и её голос дрогнул от негодования. – Ты видел отчеты? Он опять курил прямо перед камерами. Он выглядел как... как какой-то наемник из трущоб! Весь в татуировках, грязный, вызывающий.

Я остановился у окна, глядя на ухоженный сад.

– Милая, ему восемнадцать лет. Он взрослый парень и сам решает, как ему выглядеть и что делать.

– Но он наш сын! – воскликнула она, подходя ближе. – Он — часть семьи Сон. Люди смотрят на нас, они ждут совершенства. Сухо справляется с этим блестяще, он — гордость ассоциации. А Юки... он просто портит наш имидж. Каждый его выход — это скандал.

Я медленно повернулся к ней. Внутри меня что-то неприятно кольнуло. Тот самый холод, который я обычно приберегал для врагов, на мгновение коснулся моего сердца.

– Имидж? – переспросил я, и мой голос прозвучал тише, чем обычно.

– Да, имидж! – Хэ Ин, казалось, не заметила перемены в моем тоне. – Нам нужно поддерживать статус. Мы — символ надежды для этой страны. А твой младший сын делает всё, чтобы этот символ растоптать. Эти щупальца... это выглядит пугающе, почти как монстр...

Я почувствовал, как по комнате пробежала тень. Мебель жалобно скрипнула, когда моя мана непроизвольно выплеснулась наружу. Я поднял руку и с силой потер переносицу, пытаясь подавить раздражение.

– Теперь я понимаю, – произнес я, глядя ей прямо в глаза.

– Что ты понимаешь? – Хэ Ин нахмурилась.

– Я понимаю, почему Юки тебя ненавидит, – слова сорвались с губ прежде, чем я успел их обдумать, но я не пожалел о них. – Имидж, имидж, имидж... Хэ Ин, ты хоть раз за последний год спросила, каково ему там, в Пустых зонах? Ты знаешь, что там не работает магия? Что он сражается в абсолютном одиночестве, рискуя не просто жизнью, а самой душой, потому что его сила питается пустотой?

Хэ Ин замерла, её глаза расширились от удивления.

– Я... я забочусь о его будущем...

– Нет, ты заботишься о том, что напишут в утренних газетах, – я сделал шаг вперед, и тени послушно расступились перед моим гневом. – Ты хоть на секунду можешь подумать не об имидже, а о собственном сыне? О том, что он вернулся оттуда с пустыми глазами? Что он изранен — и физически, и морально?

– Джинву, ты несправедлив, – она попыталась взять меня за руку, но я отстранился.

– Это ты несправедлива к нему. Ты превратила наш дом в витрину магазина. Сухо нравится эта роль, он в ней как рыба в воде. Но Юки другой. Он живой, Хэ Ин. Он настоящий. И он не хочет быть частью твоей идеальной картинки.

Я прошел к бару и налил себе воды. Руки слегка подрагивали — не от слабости, а от сдерживаемой ярости. В последнее время мне всё чаще становилось невыносимо находиться здесь.

– Поэтому он и не хочет приходить домой, – добавил я, не оборачиваясь. – Здесь нет места для него. Здесь есть место только для «младшего сына Теневого Монарха», но нет места для Сон Юки.

– Ты защищаешь его бунт, – горько сказала Хэ Ин. – Ты поощряешь его связи с этим адвокатом... Ты думаешь, я не знаю? Это позор для нашей семьи.

Я резко поставил стакан на стойку. Звук удара стекла о мрамор был подобен выстрелу.

– Этот адвокат — единственный, кто видит в нем человека, а не «проблемный актив», – я развернулся, и мои глаза на мгновение вспыхнули фиолетовым пламенем. – И если ты еще раз назовешь чувства своего сына позором, я лично позабочусь о том, чтобы твой драгоценный имидж рассыпался в прах за одно утро.

В гостиной воцарилась тяжелая, гнетущая тишина. Хэ Ин смотрела на меня так, будто видела впервые. Она привыкла к моему спокойствию, к моей поддержке. Но сегодня я впервые встал на сторону тени против света.

– Я пойду к себе, – тихо сказала она, её голос дрожал. – Нам обоим нужно остыть.

– Иди, – я снова отвернулся к окну. – Только помни, Хэ Ин: идеальные семьи существуют только на фотографиях. В реальности у людей есть шрамы. И у твоего сына их больше, чем ты можешь себе представить.

Когда она ушла, я долго стоял в темноте. Дом казался огромным склепом, заполненным красивыми вещами и несбывшимися ожиданиями. Я вызвал системное окно и посмотрел на показатели Юки. Его уровень маны медленно стабилизировался, но ментальное состояние всё еще было в красной зоне.

Я понимал его. Понимал его желание курить в лицо правилам, его страсть к человеку, который не вписывается в наш круг, его татуировки, которые были криком о помощи и одновременно броней.

Я достал телефон и набрал сообщение Ли Вончику.

«Он у себя. Присмотри за ним. Ему не нужны врачи, ему нужен кто-то, кто не будет задавать вопросов об имидже».

Ответ пришел почти мгновенно: «Я уже в пути, господин Сон. Спасибо».

Я убрал телефон и посмотрел на свои руки. Когда-то я сражался со всем миром, чтобы защитить свою семью. Но я не заметил, как сама эта защита стала клеткой для одного из тех, кого я любил больше всего.

– Прости меня, Юки, – прошептал я в пустоту. – Я создал этот мир для тебя, но забыл спросить, хочешь ли ты в нем жить.

Тень у моих ног сочувственно шевельнулась. Где-то там, в маленькой квартире, багровая энергия Юки наконец-то начала затихать, соприкоснувшись с кем-то, кто принимал его целиком. А здесь, в сияющем особняке, я оставался королем в пустом замке, гадая, когда же мы все окончательно потеряли друг друга в погоне за совершенством.