Теневые щупальца
Осколки идеального зеркала
Юки и Ли Вончик собирали вещи в спальне. Я слышал их приглушенные голоса, шорох ткани и щелканье замков дорожных сумок. В этих звуках не было суеты, только тяжелая, выстраданная решимость. Мой сын уходил, и на этот раз не просто за дверь, а в ту жизнь, которую он выбрал сам. Я чувствовал, как его багровая мана постепенно успокаивается, затихая рядом с ровным и теплым присутствием адвоката.
Мне здесь больше нечего было делать. Я оставил тень Игриса присматривать за ними — не как надзирателя, а как охранника, который не позволит никому помешать их отъезду.
– Береги его, – бросил я напоследок, не оборачиваясь.
– Своей жизнью, господин Сон, – негромко, но твердо ответил Ли Вончик.
Я активировал «Обмен тенями». Пространство вокруг меня исказилось, и через мгновение я оказался посреди роскошной гостиной нашего особняка. Здесь всё еще витал аромат дорогих лилий, который теперь казался мне приторным и тошнотворным, как запах разложения, прикрытый парфюмом.
Ча Хэ Ин была там. Она сидела на диване, прижимая к шее лед, обернутый в шелковый платок. Рядом стоял Сухо, он выглядел потерянным и злым, его светлая маура искрила от негодования. Как только я материализовался из тьмы, Хэ Ин вскочила, отбросив лед в сторону. Её лицо, обычно такое спокойное и благородное, было искажено гневом и неподдельным ужасом, который она пыталась скрыть за агрессией.
– Ты! – выкрикнула она, указывая на меня дрожащим пальцем. – Ты просто оставил их там? Ты позволил этому... этому чудовищу уйти безнаказанным? Джинву, посмотри на мою шею! Он чуть не убил меня! Он чуть не убил своего брата!
Я молча прошел к бару, налил себе виски и сделал глоток, не глядя на неё. Холодный металл моей ауры начал заполнять комнату, заставляя Сухо невольно отступить на шаг.
– Он опасен, отец! – вклинился Сухо, его голос сорвался на высокой ноте. – Мы должны сообщить в Ассоциацию. Его нужно изолировать, посадить на цепь в специальном блоке для магически нестабильных преступников. То, что он сделал... это не просто срыв. Это мутация. Он больше не человек.
Хэ Ин подбежала ко мне, хватая за рукав пиджака.
– Ты слышишь, что говорит твой сын? – её голос перешел в истеричный крик. – Юки — это угроза! Он позор нашей семьи, он больное животное, которое нужно запереть, пока он не уничтожил всё, что мы строили годами! Ты должен немедленно вернуть его и сдать спецслужбам!
Я медленно поставил стакан на стойку. В голове пульсировала одна-единственная мысль: как мы дошли до этого? Как женщина, которую я любил за её храбрость и чистоту, превратилась в это существо, одержимое статусом и страхом перед всем, что не вписывается в её рамки «совершенства»?
– Посадить на цепь? – повторил я её слова, медленно поворачиваясь к ней.
– Да! – Хэ Ин задыхалась от ярости. – И этого ничтожества, адвоката, тоже! Он совратил нашего сына, он спровоцировал этот конфликт! Они оба должны исчезнуть, чтобы никто не узнал о...
Звук пощечины был подобен разрыву снаряда в вакууме.
Хэ Ин отлетела к дивану, не удержавшись на ногах. Её голова мотнулась, и она замерла, прижимая ладонь к пылающей щеке. В комнате стало так тихо, что было слышно, как падает пыль в лучах прожекторов, светящих из сада.
– Отец! – Сухо рванулся к матери, но я вскинул руку, и невидимая стена из чистой маны впечатала его в кресло, лишая возможности пошевелиться.
Я подошел к Хэ Ин. Она смотрела на меня снизу вверх, и в её глазах наконец-то прорезалось осознание того, КТО стоит перед ней. Не муж, не партнер по имиджевым фотосессиям, а Теневой Монарх. Существо, которое уничтожило монархов и перекроило реальность.
Я наклонился, схватил её за лицо, грубо сжимая пальцами её щеки, заставляя смотреть мне в глаза.
– Послушай меня внимательно, Ча Хэ Ин, – мой голос был тихим, лишенным всяких эмоций, и от этого он казался еще страшнее. – У меня терпение вечное, но сегодня ты перешла черту. Ты довела моего сына до края. Ты ударила человека, которого он любит. Ты назвала своего ребенка монстром.
Я сжал её лицо сильнее, чувствуя, как она дрожит в моих руках.
– Ты думала, что я буду вечно играть в твою «идеальную семью»? – я усмехнулся, и эта усмешка была острее любого клинка. – Я прощал тебе твою холодность к Юки, я прощал тебе твою одержимость Сухо. Но я не прощу тебе попытку уничтожить его душу.
– Джин...ву... – прохрипела она, её глаза наполнились слезами боли и шока.
– С этого момента, – я чеканил каждое слово, – я развожусь с тобой. Завтра же мои юристы подготовят бумаги. И если ты хоть слово, хоть полслова скажешь про Юки или Ли Вончика в негативном ключе... Если ты попытаешься использовать свои связи в Ассоциации, чтобы навредить им...
Я приблизил свое лицо к её лицу так близко, что она могла видеть фиолетовое пламя, пляшущее в моих зрачках.
– То завтра в новостях будут писать не о твоем имидже. В новостях будут писать: «Похороните меня». Ты поняла меня? Я сотру тебя из истории этого мира так же легко, как стирал легионы мертвецов.
Я резко разжал пальцы и швырнул её на пол. Она упала, сжавшись в комок, и зарыдала — не от горя, а от крушения своего маленького, вылизанного до блеска мирка.
Я повернулся к Сухо. Тот сидел бледный как полотно, его магия света полностью угасла под давлением моей тени.
– А ты, – я посмотрел на старшего сына, – ты так сильно хотел быть похожим на меня, Сухо. Но ты забыл главное. Я стал тем, кто я есть, чтобы защищать близких, а не чтобы помыкать ими ради общественного мнения. Ты разочаровал меня сегодня больше, чем Юки за все свои восемнадцать лет бунта.
– Но он... он напал на нас... – выдавил Сухо, не смея поднять глаз.
– Он защищался! – отрезал я. – Он защищал свою жизнь и свою любовь от женщины, которая пришла в его дом, чтобы втоптать его в грязь. Ты видел, как она ударила Вончика? Ты видел, как она провоцировала Юки, зная, что он нестабилен после Пустой зоны?
Сухо промолчал, опустив голову.
– Иди к себе, – приказал я. – И молись, чтобы Юки когда-нибудь нашел в себе силы простить тебя. Потому что я этого делать не обязан.
Когда Сухо ушел, поддерживая рыдающую Хэ Ин, я остался в гостиной один. Я подошел к окну и посмотрел на ночной город. Где-то там, в темноте, Юки и Ли Вончик уже выезжали за пределы Сеула.
Я чувствовал странное облегчение. Словно тяжелый доспех, который я носил годами, наконец-то треснул и осыпался к моим ногам. Идеальная семья Сон Джинву перестала существовать. Остался только я — и правда, какой бы горькой она ни была.
Я достал телефон и набрал короткое сообщение своему главному секретарю в Ассоциации: «Подготовить пресс-релиз о моем разводе с Ча Хэ Ин. Причина: непримиримые разногласия. Любые попытки СМИ копать глубже пресекать на корню. И еще... найдите мне все данные по объектам недвижимости в районе Чеджу. Юки понадобится больше места, когда он решит вернуться».
Я убрал телефон и посмотрел на свои руки. Они всё еще хранили тепло лица Хэ Ин, но я не чувствовал раскаяния. Только холодную уверенность в том, что я сделал правильно.
– Ты сам виноват, Джинву, – прошептал я себе под нос. – Ты слишком долго позволял свету ослеплять себя.
Тень в углу комнаты шевельнулась. Бер высунулся из тьмы, его глаза-угольки светились преданностью.
– Мой Король... – прострекотал он. – Приказать ли теням следовать за молодым господином?
– Нет, Бер, – я покачал головой. – Пусть он побудет один. Ему нужно научиться доверять своей силе без нашего присмотра. Но... – я сделал паузу, – если Хэ Ин или кто-то из её окружения попробует приблизиться к нему... уничтожьте их. Без предупреждения.
– Слушаюсь, мой Король, – Бер исчез с тихим смешком.
Я сел в кресло и закрыл глаза. Впервые за долгое время в этом доме стало тихо. По-настоящему тихо. Без фальшивых улыбок, без обсуждения рейтингов, без притворства.
Юки был прав. Пустота не терпит лжи. И сегодня эта пустота окончательно расставила всё по своим местам. Мой младший сын, мой багровый бунтарь, оказался честнее всех нас. Он не побоялся разрушить всё ради того, чтобы остаться собой. И я, как его отец, должен был сделать то же самое.
Я усмехнулся, чувствуя, как внутри меня ворочается истинная сила Монарха. Мир может думать что угодно. Ассоциация может сойти с ума от заголовков. Но пока мой сын дышит свободным воздухом побережья рядом с тем, кто его ценит, я буду стоять здесь, во тьме, и охранять этот хрупкий мир.
Потому что в конце концов, тени — это единственное, что никогда не предает. А багровая тень Юки теперь была под моей личной защитой. И горе тому, кто осмелится встать у неё на пути.
Я открыл глаза. Ночь была долгой, но я знал — утро принесет новый мир. Мир, где больше нет места идеальным маскам. И это было лучшее, что я мог подарить своему сыну.
Я встал и направился к выходу из особняка. Этот дом больше не был моим. Мой дом был там, где была правда. И где-то на трассе в сторону юга эта правда сейчас мчалась навстречу рассвету, оставляя позади пепел нашего разрушенного совершенства.
Я сел в машину, которую редко водил сам, и завел мотор. Рев двигателя разорвал тишину элитного района.
– Посмотрим, как ты справишься с настоящим миром, Юки, – прошептал я, выезжая из ворот. – Но помни: твой отец всегда прикроет твою спину. Даже если для этого мне придется сжечь небеса, в которые ты так не веришь.
Машина рванула с места, исчезая в ночи. В зеркале заднего вида я видел, как в окнах нашего особняка гаснет свет. Сказка закончилась. Началась жизнь. И, видит Бог, она была прекрасна в своем несовершенстве.