← Назад к обзору

the freak circus

За кулисами безумия

Три месяца пролетели как в лихорадочном сне. Для Т/И жизнь разделилась на «до» и «после» того дня в узком переулке. Теперь её будни были наполнены тихим звоном золотистых бубенцов и бархатным шепотом, который преследовал её даже во сне. Пьеро был идеальным: нежным, внимательным, почти пугающе преданным. Он знал, какой чай она любит, в какое время она просыпается и о чем грустит, едва тень печали пробегала по её лицу. Но за всё это время он ни разу не пригласил её к себе и лишь туманно отвечал на вопросы о том, чем занимается долгими вечерами.

– Пьеро, – позвала она однажды вечером, когда он, по своему обыкновению, расчесывал её волосы, сидя на полу за её спиной. Его огромные руки двигались с невероятной осторожностью. – Мы вместе уже три месяца. Я знаю о тебе всё... и в то же время не знаю ничего. Где ты работаешь? Где твой дом?

Движение гребня замерло. Т/И почувствовала, как Пьеро напрягся. Бубенцы на его колпаке издали короткий, тревожный «дзынь».

– Мой дом там, где ты, Т/И, – прошептал он, наклоняясь к её уху. – Но если ты хочешь увидеть мой мир... мир, который я оставил ради тебя... я покажу. Но обещай мне одну вещь.

– Какую? – Она обернулась, глядя в его светящиеся желтые глаза.

– Не бойся моих братьев. И не слушай их. Твой Пьеро – единственный, кому ты можешь доверять в том месте.

На следующий вечер они отправились на окраину города, туда, где заброшенные склады сменялись пустырями. Из тумана, словно призрак, выплыл огромный полосатый шатер. Он не выглядел как обычный цирк: цвета были слишком тусклыми, а флаги на вершинах казались сделанными из обрывков старых саванов.

– Добро пожаловать, леди, – раздался густой, театральный голос прямо у них над головами.

Т/И вздрогнула и прижалась к плечу Пьеро. На высоком помосте у входа стоял мужчина в фиолетово-черном костюме. Его фиолетовые глаза рассматривали её с нескрываемым любопытством, а на лице застыла вежливая, но холодная маска джентльмена.

– Джестер, – Пьеро произнес это имя как предупреждение, его голос стал непривычно жестким.

– О, не рычи на меня, мой верный шут, – Джестер спрыгнул вниз, приземлившись совершенно бесшумно. Он подошел к Т/И и галантно поклонился, сняв цилиндр. – Я всего лишь приветствую нашего почетного гостя. Или мне называть тебя «странницей»? Ты принесла свет в нашу обитель теней.

– Я Т/И, – ответила она, стараясь не выказывать страха.

– Очаровательно, – Джестер выпрямился, его рост был внушительным, но Пьеро всё равно возвышался над ним почти на две головы. – Я хозяин этого балагана. Пьеро много о тебе молчал... а когда он молчит о ком-то так выразительно, это значит многое. Проходи, не стесняйся.

Внутри шатра пахло озоном, пылью и старым деревом. У кассы их встретил человек в синем цилиндре. Он пересчитывал пачку билетов, но, завидев их, оскалился в улыбке.

– Опачки, какая редкая птичка забрела в наши сети, – Билетёр окинул Т/И оценивающим взглядом, от которого ей стало неуютно. – Пьеро, дружище, сколько за неё хочешь? Я могу выставить её на аукцион в пятницу. Такая кожа, такие глаза... коллекционеры с руками оторвут.

Пьеро мгновенно оказался перед Т/И, закрывая её своей широкой спиной. Его плечи раздались, а бубенцы на колпаке зазвенели яростно и громко.

– Еще одно слово, Билетёр, и я лично зашью твой рот твоими же нитками, – прошипел Пьеро. Его голос вибрировал от ярости.

– Ну-ну, пошутить уже нельзя, – Билетёр поднял руки в притворном жесте защиты. – Иди уже, «влюбленный». Арлекино как раз начинает репетицию.

Они прошли вглубь, мимо темных коридоров, где Т/И заметила высокую фигуру в бордовом плаще и маске ворона.

– Это Док, – тихо пояснил Пьеро, не давая ей остановиться. – Он не любит пустых разговоров. Он лечит нас, когда мы ломаемся. Но тебе лучше не попадать к нему на стол.

Док лишь медленно кивнул им, его синие глаза за стеклами маски были внимательными и холодными. Он ничего не сказал, и его молчание давило сильнее, чем болтовня Билетёра.

Наконец они вышли к главной арене. Там было темно, лишь один прожектор освещал центр, где на тонких нитях висели марионетки. Между ними, словно паук в паутине, двигался человек в зелено-черном костюме.

– А вот и наш молчаливый гигант! – Арлекино спрыгнул с трапеции, кувыркнулся в воздухе и замер в нескольких сантиметрах от Т/И.

Он был ниже Пьеро, но от него исходила аура опасной, хаотичной энергии. Из-под зеленого колпака выбивалась черная челка, а ярко-зеленые глаза хищно блеснули.

– Так вот она какая, – Арлекино бесцеремонно протянул руку и коснулся подбородка Т/И, заставляя её поднять голову. – Симпатичная. Маленькая. Хрупкая. Пьеро, ты уверен, что не раздавишь её в своих объятиях? Или, может, мне стоит забрать её в свой театр? Я сделаю из тебя лучшую куклу, милашка. Будешь танцевать на моих ниточках, пока не сотрешь ноги в кровь.

– Убери руки, Арлекино, – Пьеро перехватил запястье кукловода. Хруст костей был почти слышен в тишине.

Арлекино лишь зловеще улыбнулся, не выказывая боли.

– Какой ты собственник. Не бойся, я не испорчу твою игрушку... пока что. Садитесь. Сегодня я покажу вам нечто особенное. Специально для нашей гостьи.

Пьеро усадил Т/И в первом ряду, сам устроившись на полу рядом с ней, положив голову ей на колени. Его руки крепко сжимали её ладони, словно он боялся, что Арлекино может выкрасть её прямо из кресла.

Представление началось. Это не было похоже на цирк. Это был танец смерти и красоты. Куклы Арлекино двигались так естественно, что казались живыми, а сам он порхал между ними, дергая за невидимые нити. Музыка была резкой, тревожной. В какой-то момент Арлекино начал подходить всё ближе к Т/И, нашептывая двусмысленные шутки и угрозы, завуалированные под комплименты.

– Видишь, как они послушны? – шептал он, пронося марионетку прямо перед лицом девушки. – Люди тоже такие. Стоит только найти нужную ниточку. За какую потянуть тебя, Т/И? За страх? Или за любовь к этому чудовищу в колпаке?

Т/И чувствовала, как Пьеро под её руками начинает мелко дрожать от сдерживаемого гнева. Она ласково провела ладонью по его белоснежным волосам, успокаивая его.

Когда шоу закончилось и свет погас, Арлекино исчез в тени, оставив после себя лишь эхо своего издевательского смеха.

– Пойдем отсюда, – Пьеро резко поднялся, подхватывая Т/И на руки, как маленького ребенка. – Я не должен был приводить тебя сюда. Они... они не понимают. Они видят в тебе только объект, но ты – моя душа.

Он вынес её из шатра под насмешливые взгляды Джестера и Билетёра. Только когда они оказались далеко в тумане, Пьеро остановился и поставил её на землю.

– Прости меня, – он опустился на колени, прижимаясь лицом к её животу. Его огромные руки обвили её талию. – Они напугали тебя. Арлекино... он больной. Он не знает, что такое любовь.

– Всё хорошо, Пьеро, – Т/И приподняла его лицо за подбородок. – Теперь я знаю, откуда ты пришел. И я понимаю, почему ты так дорожишь мной.

Пьеро смотрел на неё с таким обожанием, что его желтые глаза, казалось, увлажнились.

– Ты не бросишь меня? – прошептал он. – Даже зная, что я один из них?

– Никогда, – ответила она и сама наклонилась, чтобы поцеловать его в лоб, прямо между складками его шутовского колпака.

Золотые бубенцы ответили ей тихим, счастливым перезвоном, который заглушил даже далекий, зловещий смех из глубин циркового шатра.