← Назад к обзору

Тихоня в тени монстр

Штиль перед бурей

Утро субботы встретило Сеул новостями, от которых содрогнулись даже самые старые и закаленные охотники. Ассоциация охотников, этот незыблемый столп порядка, трещала по швам. Сон Джин Ву сдержал свое слово: к рассвету все доказательства экспериментов в секторе «Зеро» были на столах у крупнейших СМИ и международных магических комитетов. Имена советников, счета, записи с камер — всё всплыло на поверхность, словно трупы после шторма. В офисах Ассоциации шли обыски, гремели аресты, а председатель, по слухам, заперся в кабинете, ожидая личного визита Теневого Монарха.

Юкио сидел на полу в тренировочном зале своего дома. Просторное помещение с высокими потолками и матовым покрытием было залито мягким утренним светом. Здесь не было музыки. Юкио специально оставил наушники в комнате. Ему нужна была эта тишина, чтобы унять гул в голове, оставшийся после вчерашней ночи.

Он был одет в свободные черные штаны и ту самую темно-синюю водолазку, которая уже стала его второй кожей. Его глаза были закрыты, дыхание — ровным и глубоким. На правой руке, обнаженной до плеча, татуировка-печать казалась особенно темной. Она пульсировала, словно живое существо, поглощая излишки маны, которые Юкио невольно высвобождал после вчерашней стычки.

На полу рядом с ним лежал смартфон. Экран то и дело вспыхивал, освещая темный угол зала: «14 пропущенных вызовов: Силена», «28 сообщений: Силена», «Видеовызов: Силена». Юкио заблокировал её номер час назад, но уведомления от сторонних мессенджеров всё равно прорывались сквозь цифровую оборону.

– Тишина, – прошептал он сам себе, едва шевеля губами. – Просто дайте мне пять минут тишины.

Внезапно барьер дома, настроенный на его ману, коротко звякнул. Юкио нахмурился. Отец и Сухо уехали в штаб-квартиру Ассоциации еще на рассвете, мама отправилась по делам гильдии. Он должен был быть один.

Спустя минуту входная дверь внизу хлопнула так сильно, что эхо долетело до тренировочного зала. Раздался быстрый, яростный стук каблуков по лестнице. Юкио не нужно было открывать глаза, чтобы понять, кто это. Воздух вокруг него начал нагреваться, приобретая аромат жасмина и искрящегося золотого гнева.

Двери зала распахнулись с таким грохотом, будто их вынесли тараном.

– Сон Юкио! – Крик Силены ударил по ушам, заставляя Юкио поморщиться. – Ты! Невыносимый! Скрытный! Эгоист!

Юкио не шелохнулся. Он продолжал сидеть в позе лотоса, его лицо оставалось бесстрастным, хотя внутри него всё сжалось от предчувствия неизбежного хаоса.

– Сон Юкио, я с тобой разговариваю! – Силена буквально влетела в центр зала. Сегодня на ней было ярко-красное платье, которое развевалось при каждом её резком движении, делая её похожей на разгневанное пламя. – Почему ты заблокировал мой номер? Почему ты ушел вчера с банкета, даже не взглянув на меня? Ты хоть представляешь, что я чувствовала, когда увидела пустую колонну, у которой ты стоял?!

Юкио медленно открыл глаза. Синий холод его зрачков встретился с фиолетовым пожаром её взгляда.

– Силена, уйди, – произнес он голосом, лишенным эмоций. – Мне сейчас не до тебя.

– Не до меня? – Она задохнулась от возмущения, подходя к нему вплотную. – Весь город говорит о том, что семья Сон разнесла Ассоциацию! Папа в панике, телефоны разрываются, а ты сидишь здесь и медитируешь? Я искала тебя всю ночь! Я думала, что тебя ранили или... или что ты снова решил исчезнуть!

– Я никуда не исчезал, – Юкио лениво поднялся на ноги. Он был выше её на голову, и его атлетичная фигура нависала над ней, создавая тяжелую тень. – Я был занят делом, которое тебя не касается.

– Всё, что касается тебя, касается и меня! – выкрикнула Силена, тыкая пальцем ему в грудь. – Ты не можешь просто так вычеркивать людей из своей жизни, когда тебе становится «скучно»!

Юкио перехватил её руку. Его пальцы были холодными, как лед.

– Ты вроде не дура и не глухая, – сказал он холодно, глядя ей прямо в глаза. – Я повторю еще раз: сейчас мне не до тебя. Серьёзно. Уходи. В мире происходят вещи куда важнее твоих капризов и обид. У меня в голове голоса сотен теней, которые требуют крови тех уродов из подвала, а ты кричишь о пропущенных звонках. Уйди, пока я не потерял остатки терпения.

Силена замерла. Её рука в его хватке мелко дрожала. Она смотрела на него, и в её глазах Юкио увидел не страх перед его силой, а нечто гораздо более болезненное. Она видела его насквозь — видела ту пустоту и усталость, которую он пытался скрыть за грубостью.

– Значит, так? – Её голос внезапно стал очень тихим. – Капризы? Обиды?

– Да, – отрезал Юкио, отпуская её руку. – Возвращайся в свое посольство, пей чай с золотом и забудь дорогу в этот дом на пару дней. Мне нужно пространство.

Силена не шевельнулась. Вместо того чтобы развернуться и уйти, она сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до минимума. Юкио почувствовал тепло её тела, и это тепло было невыносимым для его ледяной ауры.

– Нет, – прошептала она.

– Что «нет»? – Юкио нахмурился, его татуировка на руке вспыхнула черным светом, предупреждая о нестабильности маны. – Силена, я не шучу. Уходи сейчас же.

Она проигнорировала его предупреждение. Она подняла руки, но не для того, чтобы ударить или оттолкнуть его. Она нежно обхватила его лицо ладонями. Юкио замер, пораженный этой дерзостью. Его мана взметнулась вокруг них черным вихрем, пол под их ногами пошел трещинами, но Силена даже не моргнула.

– Ты такой идиот, Юкио, – сказала она, и её голос надломился.

Прежде чем он успел что-то ответить, она потянулась к нему и прижалась своими губами к его.

Это не был поцелуй из сказки. Он был соленым, отчаянным и горьким. Юкио стоял неподвижно, его руки застыли в воздухе. Он чувствовал, как его ледяная стена, которую он строил годами, начинает крошиться под этим нелепым, человеческим теплом.

Силена отстранилась всего на несколько сантиметров. По её щеке скатилась одинокая, прозрачная слеза, оставляя влажный след на коже. И тут она разрыдалась.

Это были не те крики гнева, что минуту назад. Это был тихий, надрывный плач человека, который слишком долго держал всё в себе. Она уткнулась лбом в его грудь, её плечи сотрясались от рыданий, а пальцы вцепились в его водолазку так сильно, будто она боялась, что он растворится в воздухе прямо сейчас.

– Я... я так испугалась, – всхлипывала она, захлебываясь слезами. – Когда я увидела те новости... про детей, про сектор «Зеро»... Я знала, что ты был там. Я чувствовала твою тьму через весь город. Она была такой холодной, Юки. Такой одинокой. Я думала, что ты окончательно перестал быть человеком... что ты просто стал частью этой бездны...

Юкио стоял, ошеломленный. Его ярость, его желание тишины, его ледяное безразличие — всё это испарилось, оставив после себя лишь странное, ноющее чувство в груди. Он посмотрел на макушку её золотистых волос, на её вздрагивающие плечи.

Медленно, почти неуверенно, он поднял руки и обнял её. Его ладонь легла на её спину, прижимая к себе. Он почувствовал, как она вздрогнула от этого жеста, но плакать не перестала.

– Глупая, – негромко произнес он, и в его голосе больше не было льда. Только бесконечная, смертельная усталость. – Я же просил тебя уйти.

– А я сказала «нет», – пробормотала она сквозь слезы, не поднимая головы. – Ты не можешь просто так уйти в свою тьму и закрыть дверь. Я не позволю.

Юкио вздохнул, закрывая глаза. Теневой дракон внутри него, Кайрос, который еще минуту назад был готов разорвать мир на части, вдруг свернулся клубком и затих. Тишина, которой Юкио так жаждал, наконец наступила. Но это была не тишина одиночества, к которой он привык. Это была тишина понимания.

– Ладно, – прошептал он, едва касаясь губами её волос. – Ладно, Силена. Ты победила. Только перестань плакать. От твоих слез моя татуировка чешется.

Она издала короткий, всхлипывающий смешок и чуть сильнее сжала его водолазку.

– Обещай, – она наконец подняла на него лицо, её глаза были красными и опухшими, но в них всё еще горел тот самый фиолетовый огонь. – Обещай, что больше не будешь блокировать мой номер. Даже если ты спасаешь мир. Даже если ты убиваешь богов. Ты должен отвечать мне.

Юкио посмотрел на неё, на её мокрые щеки, на её решительный вид. Он понял, что эта девушка — его личный вид наказания и спасения одновременно.

– Обещаю, – сдался он. – Только если ты пообещаешь больше не называть Кайроса Снежком при моем брате. У него и так самомнение выше крыши.

Силена шмыгнула носом и вытерла слезы тыльной стороной ладони.

– Посмотрим. Это зависит от твоего поведения.

Она всё еще не отпускала его, и Юкио поймал себя на мысли, что он и не хочет, чтобы она уходила. В этом зале, среди треснувшего бетона и отголосков великой силы, они были просто двумя подростками, пытающимися найти опору в мире, который сошел с ума.

– Юкио? – позвала она тихо.

– Что?

– Твоя татуировка... она больше не светится.

Юкио посмотрел на свою руку. Черные узоры замерли, став просто рисунком на коже. Мана успокоилась, подчиняясь не воле Монарха, а покою человеческого сердца.

– Видимо, ей тоже надоели твои крики, – усмехнулся он, осторожно убирая прядь волос с её лица.

Они стояли так еще долго. За окнами Сеул продолжал бурлить, Ассоциация продолжала рушиться, а Сон Джин Ву продолжал вершить свое правосудие. Но здесь, в тихом зале, Тень наконец нашла свой Свет. И этот Свет не ослеплял — он согревал.

– Пойдем, – Юкио мягко отстранился, беря её за руку. – На кухне еще остался тот ужасный чай, который любит Сухо. Тебе нужно успокоиться.

– И ты расскажешь мне всё? – Силена послушно пошла за ним, крепко сжимая его холодную ладонь своей теплой. – Всё, что случилось вчера? Без тайн?

Юкио остановился у двери и посмотрел на неё. Его ярко-синие глаза на мгновение вспыхнули, но это был не огонь разрушения, а искорка жизни.

– Почти всё, Силена. Некоторые вещи лучше оставить теням. Но про советника и фургон... про это я расскажу.

Они вышли из зала, и тишина снова воцарилась в помещении. Только трещины на полу напоминали о том, какая буря едва не разразилась здесь несколько минут назад.

Юкио шел по коридору, чувствуя тяжесть её руки в своей, и впервые за долгое время он не хотел надевать наушники. Голос Силены, её дыхание, её присутствие — это была та самая музыка, которую он, сам того не зная, искал всю свою жизнь.

Тень, скрывающая солнце, наконец-то позволила лучам коснуться себя. И мир, вопреки всем опасениям, не сгорел. Он просто стал немного теплее.