← Назад к обзору

Тьма или свет?

Голос крови и шёпот мёртвых

Холодный албанский ветер, пропитанный запахом прелой хвои и древнего камня, нещадно бил в лицо. Крепость перед ними казалась не творением человеческих рук, а уродливым наростом на теле скалы. Витя Пхакин стоял впереди, чувствуя, как магия этого места пытается просочиться под кожу, вызвать зуд в шраме и заставить сердце биться в рваном ритме страха.

– Здесь всё дышит им, – прошептала Амалия, поправляя сумку с зельями. Её белые волосы в лунном свете казались серебряным нимбом, но лицо было мертвенно-бледным. – Тёмная магия такой концентрации... она искажает пространство. Витя, будь осторожен с невербальными заклинаниями, они могут сработать непредсказуемо.

Витя кивнул, не сводя глаз с массивных ворот, украшенных барельефами переплетённых змей.

– Дима, держись правее. Настя, прикрывай тыл. Сириус...

– Я пойду первым, Витя, – Сириус Блэк решительно выступил вперёд, перехватив палочку поудобнее. Его серые глаза горели тем самым неистовым огнём, который когда-то сделал его легендой Гриффиндора. – Я провёл в Азкабане двенадцать лет среди дементоров. Эта плесень меня не напугает.

– Нет, – Витя мягко, но властно положил руку на плечо крёстного. – Сириус, это моя битва. Замок среагирует на меня. Я чувствую, как он... узнаёт мою кровь. Кровь Гриффиндора и ту часть, что Том вложил в меня той ночью.

Витя подошёл к воротам. Вместо того чтобы произнести «Алохомора», он просто приложил ладонь к холодному камню. В голове тут же раздалось шипение, переходящее в шёпот на змеином языке.

– *Откройся тому, кто несёт в себе искру хозяина...* – невольно сорвалось с его губ.

Друзья вздрогнули. Слышать парселтанг от Вити всегда было жутко, но здесь, у порога логова Волендеморта, это звучало как смертный приговор. Ворота со стоном разошлись, открывая длинный коридор, тонущий во мраке.

– Идёмте, – Витя первым шагнул в темноту.

Внутри крепости время словно застыло. Факелы на стенах вспыхивали сами собой, когда они проходили мимо, но их свет был холодным, синеватым, не дающим тепла. Дима Самодаев шёл, постоянно оглядываясь. Его высокая фигура казалась слишком заметной в этих узких переходах.

– Слушай, Вить, – Дима попытался разрядить обстановку своим привычным остроумием, хотя голос его заметно дрожал. – Если мы выберемся отсюда живыми, я официально заявляю: следующую субботу мы проводим в «Три метлы» за твой счёт. И никаких разговоров о крестражах. Только квиддич и девушки.

Настя слабо улыбнулась, поравнявшись с братом.

– Дима, ты даже в преисподней будешь думать о сливочном пиве.

– А что ещё делать? – Дима пожал плечами. – Если я перестану о нём думать, я просто сяду здесь и начну плакать. Амалия, скажи ему, что мой план по спасению психики гениален.

Амалия даже не повернула головы, её взгляд был прикован к странным рунам на полу.

– Тише, Дима. Мы входим в зону охранных чар. Витя, остановись.

Витя замер. Перед ними была огромная круглая зала, в центре которой возвышался постамент из чёрного обсидиана. На нём под стеклянным колпаком, мерцая тусклым золотом, стояла небольшая чаша с двумя изящными ручками и выгравированным барсуком.

– Чаша Хаффлпафф, – выдохнула Настя.

Они сделали шаг вперёд, но внезапно воздух в зале сгустился. Из теней начали соткаться фигуры. Это не были живые люди, но и на привидений они не походили. Это были воспоминания, облечённые в плоть тёмной магией.

– Смотрите! – Дима указал пальцем на одну из фигур.

Из темноты вышел высокий мужчина с благородным лицом и вьющимися волосами. Рядом с ним шла женщина с добрыми глазами, в которых светилась бесконечная любовь.

– Мама? Папа? – голос Вити сорвался.

Василий и Елена Пхакины стояли всего в пяти метрах от них. Они выглядели так, словно только что вышли из гостиной своего дома.

– Витя, сынок, – произнёс образ Василия. Голос был тёплым, обволакивающим. – Зачем ты пришёл сюда? Зачем ты ищешь смерть? Брось палочку, вернись к нам. Мы так долго ждали тебя.

Витя почувствовал, как к горлу подкатил ком. Его вспыльчивость, его ярость — всё исчезло, сменившись невыносимой тоской. Ему захотелось броситься к ним, обнять, почувствовать запах дома, которого он был лишён.

– Витя, не слушай их! – крикнул Сириус, загораживая крестника собой. – Это ловушка! Это не они!

– Отойди, Сириус, – холодный голос Елены Пхакиной полоснул по нервам. – Ты не смог защитить нас. Ты не смог защитить его. Ты позволил ему стать солдатом в войне, которая его уничтожит.

Сириус пошатнулся, словно от физического удара. Лицо его исказилось от боли.

– Это... это неправда, – прошептал он.

– Витя, посмотри на них, – Амалия схватила Витю за руку, её пальцы были ледяными. – Это не души твоих родителей. Это «Зеркало Отчаяния», воплощённое в страже. Если ты поддашься, мы все останемся здесь навечно.

Витя смотрел на мать. Она протягивала к нему руки. Настя подошла к нему с другой стороны, переплетая свои пальцы с его.

– Витя, я здесь. Мы здесь. Твои родители живы в тебе, а не в этом проклятом зале. Вспомни, что ты сказал Петегрю. Ты выбрал жизнь, а не тени.

Витя закрыл глаза. В его сознании всплыли слова Сириуса: «Твоё сердце принадлежит не мести, а Насте». Он почувствовал тепло её ладони, услышал сбивчивое дыхание Димы, ощутил присутствие крёстного. Это была реальность. А фигуры перед ним — лишь пыль и обман.

– Вы не мои родители, – сказал Витя, открывая глаза. Его голос больше не дрожал. Он был твёрдым, как сталь. – Мои родители погибли как герои. А вы — лишь дешёвый трюк труса, который боится смотреть правде в глаза.

Он поднял палочку. Невербальное «Редакто» сорвалось с её кончика, но направлено оно было не в фигуры, а в обсидиановый постамент. Камень взорвался, осколки разлетелись во все стороны. Фигуры родителей с тихим шипением растворились в воздухе, превратившись в чёрный дым.

– Получилось! – воскликнул Дима, бросаясь к чаше, которая теперь лежала на полу среди обломков.

– Стой! Не трогай её руками! – закричала Амалия.

Она быстро вытащила из сумки специальные щипцы, обёрнутые в ткань, пропитанную кровью единорога. Бережно подхватив реликвию, она опустила её в свинцовый контейнер.

– Один есть, – выдохнул Витя, чувствуя, как шрам перестаёт пульсировать. – Но это было слишком просто.

– Просто?! – Дима вытер пот со лба. – Витя, я чуть не поседел, когда увидел твоего отца. Мне показалось, он сейчас проклянёт меня за то, что я плохо прикрываю твою спину в квиддиче.

Внезапно стены крепости содрогнулись. С потолка посыпалась каменная крошка.

– Он почувствовал, – Сириус оглянулся на выход. – Волендеморт знает, что крестраж у нас. Нам нужно уходить. Сейчас же!

Они бросились обратно по коридору, но путь им преградила фигура в чёрном плаще. Это не был призрак. Это был человек, чьё лицо было скрыто маской Пожирателя Смерти, но походка и сутулые плечи выдавали его мгновенно.

– Петегрю... – прорычал Сириус, вскидывая палочку.

– Нет, Сириус, постой! – Питер сорвал маску. Его лицо было залито слезами и кровью. – Он убьёт меня! Он уже здесь! Пожалуйста, возьмите меня с собой! Я всё расскажу, я покажу, где остальные!

– Ты предал нас один раз, Питер, – Витя вышел вперёд, заслоняя друзей. – Ты предал моего отца. Ты подставил Сириуса. Почему мы должны тебе верить?

– Потому что я боюсь его больше, чем смерти! – взвизгнул Петегрю. – Он хочет использовать вашу связь, Витя! Он хочет переселиться в тебя, когда ты уничтожишь последний крестраж! Это ловушка! Весь этот поход — его план!

Слова Питера повисли в воздухе. Дима и Настя переглянулись. Амалия крепче прижала к себе контейнер с чашей.

– Он лжёт, – отрезал Дима. – Он просто пытается спасти свою шкуру.

– А если нет? – Настя посмотрела на Витю. – Витя, если это правда? Если уничтожение крестражей делает тебя уязвимым?

Витя чувствовал, как внутри него что-то шевелится. Холодный, змеиный шёпот снова зазвучал на периферии сознания. *«Да... приди ко мне, мой наследник. Очисти мою душу от слабости...»*

– Уходим, – скомандовал Витя. – Питер, если ты хочешь жить — беги. Но с нами ты не пойдёшь.

– Но я... – начал Петегрю, но Сириус послал в него связывающее заклинание, которое тот едва успел отбить.

– Беги, крыса, пока я не передумал! – крикнул Блэк.

Они выбежали из крепости под проливной дождь. Молнии теперь били в скалы одна за другой. Мир вокруг казался первобытным хаосом.

– Трансгрессируем к «Норе»! – крикнул Витя, хватая Настю за руку. – Там защита сильнее!

Вспышка — и они исчезли из албанских лесов, оставив позади разрушенную крепость и дрожащего от страха предателя.

Они приземлились на окраине сада Уизли. Воздух здесь был пропитан запахом мокрой травы и уюта, который так контрастировал с тем местом, где они были мгновение назад.

– Все целы? – Витя оглядел друзей.

Дима тяжело дышал, прислонившись к старой яблоне. Амалия проверяла целостность контейнера. Сириус стоял, глядя в небо, его лицо было суровым.

– Мы сделали это, – тихо сказала Настя, подходя к Вите. Она прижалась к нему, и он почувствовал, как её сердце бьётся в унисон с его собственным. – Мы забрали у него часть силы.

– Но Петегрю... – Витя нахмурился. – Его слова не выходят у меня из головы. «Он хочет переселиться в тебя». Настя, если я — последний крестраж, то наша победа может стоить мне жизни.

– Мы не позволим этому случиться, – Дима подошёл к ним и положил руку на плечо Вити. – Мы найдём способ. Амалия найдёт, она же у нас самая умная. Правда, Якобсон?

Амалия подняла взгляд от контейнера. В её чёрных глазах не было привычной зависти. Там была решимость и глубокое уважение.

– Я изучу всё, что касается связи душ, Витя. Если есть способ разорвать эту нить, не уничтожая носителя, я его найду. Ты — лучший волшебник нашего поколения, и ты нужен этому миру живым.

Витя улыбнулся, впервые за долгое время чувствуя настоящую надежду. Он посмотрел на Настю, на её голубые глаза, в которых отражались первые лучи рассвета, пробивающиеся сквозь тучи.

– Какое будущее нас ждёт после Хогвартса, Настя? – спросил он тихо, так, чтобы слышала только она.

– Мирное, Витя, – ответила она, касаясь его щеки. – Мы будем вместе. Ты станешь лучшим мракоборцем, я буду играть за «Холихедских Гарпий». У нас будет дом, где не будет места теням прошлого.

– И никакой мести? – Витя взглянул на свои руки.

– Только справедливость, – Настя поцеловала его в лоб, прямо в шрам. – А справедливость — это когда ты счастлив, несмотря на всё, что он пытался с тобой сделать.

Сириус подошёл к ним, его взгляд смягчился.

– Василий гордился бы тобой, Витя. Ты не просто выжил. Ты победил тьму внутри себя. А это гораздо сложнее, чем победить Волендеморта.

В этот момент из дома выбежали встревоженные Молли и Артур Уизли. Жизнь продолжалась. Война ещё не была окончена, впереди их ждали поиски остальных пяти осколков души Реддла, финальная битва и, возможно, самая трудная встреча с Питером Петегрю, который всё ещё оставался на свободе. Но теперь Витя Пхакин знал: он не один. Рядом с ним были друзья, любовь и сила рода, которая не знала поражений.

Он крепче сжал руку Насти и шагнул навстречу новому дню. Мальчик, который выжил, стал мужчиной, который выбрал свой путь. И этот путь вёл к свету.