← Назад к обзору

Тьма или свет?

Цена крови и колыбель предателя

– Ты уверен, что это то самое место? – Голос Димы Самодаева прозвучал глухо из-под капюшона мантии-невидимки.

Они стояли на окраине заброшенной деревушки Литтл-Хэнглтон. Холодный октябрьский ветер завывал между покосившихся надгробий старого кладбища, словно пытаясь предупредить незваных гостей о грозящей опасности. Витя Пхакин, чьё лицо в лунном свете казалось высеченным из мрамора, лишь молча кивнул. Его шрам пульсировал — не той острой, режущей болью, что обычно предвещала появление Волендеморта, а странным, тягучим ощущением, будто невидимая нить натянулась до предела.

– Амалия, проверь периметр, – не оборачиваясь, скомандовал Витя. Его голос стал жёстче за последние месяцы. Староста Гриффиндора и лучший дуэлянт школы теперь больше походил на опытного мракоборца, чем на шестикурсника.

Амалия Якобсон, чьи белые волосы были скрыты тёмным платком, быстро взмахнула палочкой. Сложные диагностические чары сорвались с её пальцев едва заметными искрами.

– Сигнальные заклятия стоят на входе в поместье Реддлов и вокруг склепов, – прошептала она, её черные глаза лихорадочно блестели. – Но здесь, у могилы Тома Реддла-старшего, фон искажён. Витя, Петегрю где-то здесь. Я чувствую запах его страха и... чего-то гнилого.

Настя Самодаева подошла к Вите вплотную, коснувшись его локтя. Её голубые глаза были полны тревоги, но рука, сжимающая палочку, не дрожала.

– Витя, помни, о чём мы говорили в «Норе», – тихо сказала она. – Нам нужен крестраж. Если Питер встанет на пути — мы его нейтрализуем. Но не позволяй ненависти вести твою руку. Ты обещал Сириусу.

Витя глубоко вдохнул влажный ночной воздух. Три года раздумий, тысячи бессонных ночей, когда он представлял, как выпускает в Петегрю смертельное заклятие за смерть родителей. И вот теперь, когда предатель был почти на расстоянии вытянутого заклинания, Витя чувствовал странную пустоту.

– Я помню, Настя, – отозвался он. – Но если он попытается вызвать своего хозяина, я не буду колебаться.

Они двинулись вглубь кладбища. Тени от памятников ложились на землю длинными уродливыми пальцами. Внезапно из-за массивного склепа Реддлов послышался шорох и приглушённый вскрик.

– Ступефай! – выкрикнул Дима, среагировав первым.

Красный луч прорезал темноту, осветив невысокую, сгорбленную фигуру, которая в последний момент успела нырнуть за надгробие.

– Не стреляйте! Пожалуйста, не убивайте! – раздался до боли знакомый, писклявый голос.

Из тени, пошатываясь, вышел Питер Петегрю. Он выглядел жалко: грязная мантия висела на исхудавшем теле, лицо осунулось, а один глаз заплыл от старой гематомы. Его серебряная рука, дар Волендеморта, неестественно блестела в свете луны, подёргиваясь сама по себе.

– Витя... Витенька... – пролепетал Питер, падая на колени и протягивая к ним здоровую руку. – Я ждал тебя. Я знал, что ты придёшь. Я хочу помочь!

– Помочь? – Витя сделал шаг вперёд, его палочка была направлена точно в переносицу предателя. – Ты помог моим родителям отправиться в могилу, Питер. Ты помог Сириусу оказаться в Азкабане. Какую ещё «помощь» ты приготовил для меня?

– Нет, ты не понимаешь! – Петегрю затрясся, его зубы застучали. – Он... он стал безумен. Он пытает меня каждый день. Он спрятал кольцо здесь, в корнях старого тиса, но наложил такие чары, что только кровь Пхакиных может их открыть. Он хочет заманить тебя в ловушку!

– Он врёт, – отрезала Амалия, делая шаг в сторону, чтобы перекрыть Питеру путь к отступлению. – Витя, это классическая засада. Он заманивает тебя к кольцу, чтобы активировать портал или сигнальное заклятье.

Дима, чьё лицо покраснело от гнева, вскинул палочку выше.

– Давай я просто оглушу его, свяжу и мы сдадим его мракоборцам. Сириус будет оправдан официально, а этот слизняк сгниёт в камере.

– Нет-нет! – заверещал Петегрю. – Если вы меня заберёте, он почувствует! Он убьёт меня через метку! Витя, я был другом твоего отца! Василий... он бы пощадил меня!

При упоминании имени отца по лицу Вити прошла судорога. Вспыльчивость, которую он так долго подавлял, рванулась наружу. В его голове зазвучал шёпот на змеином языке — отголосок связи с Реддлом, который всегда пробуждался в моменты ярости.

– Не смей произносить его имя своими погаными губами, – прошипел Витя.

Кончик его палочки засиял зловещим фиолетовым светом. Это было одно из заклинаний, которые он начал разрабатывать на пятом курсе — «Обливио Кордис», заклятие, выжигающее магические каналы противника. Это не была Тёмная магия в чистом виде, но она была на грани.

– Витя, стой! – Настя перехватила его руку. – Посмотри на него. Он уже мёртв внутри. Твоя месть не вернёт Елену и Василия. Если ты сделаешь это сейчас, ты проиграешь Волендеморту самую важную битву — за свою душу.

Витя посмотрел в глаза Насти. В них была такая вера в него, такая чистая любовь, что огонь ярости внутри начал медленно затухать. Он вспомнил их прогулки у Чёрного озера, их планы на будущее после Хогвартса, её смех, когда он пытался научить её сложным финтам на метле. Если он станет убийцей, если он встанет на тёмную сторону — всего этого не будет. Будет лишь вечный холод и одиночество, как у Реддла.

– Ты прав, Дима, – тихо сказал Витя, опуская палочку. – Он того не стоит.

Но в этот момент Петегрю, почувствовав слабину, резко вскинул серебряную руку. Металл зловеще сверкнул, и из пальцев вырвался сноп тёмных искр, направленных прямо в Настю.

– Экспеллиармус! – выкрикнул Витя, реагируя с быстротой лучшего ловца школы.

Заклинание Питера было отбито, но серебряная рука, казалось, жила своей волей. Она обхватила горло самого Петегрю. Питер захрипел, его глаза вылезли из орбит.

– Он... он наложил... заклятие... – прохрипел предатель, тщетно пытаясь разжать металлические пальцы. – Если я... предам его... рука...

– Помогите ему! – крикнула Настя, бросаясь вперёд, несмотря на то, что мгновение назад этот человек пытался её убить.

Амалия и Дима начали посыпать руку контрзаклятиями, но магия Волендеморта была слишком древней и жестокой. Серебряные пальцы сжимались всё сильнее, пока не раздался жуткий хруст. Питер Петегрю обмяк, его тело рухнуло на сырую землю кладбища. Человек, разрушивший жизнь семьи Пхакиных, погиб от руки собственного хозяина, так и не получив того искупления или того наказания, о котором мечтал Витя.

На кладбище воцарилась тяжёлая тишина.

– Вот и всё, – Дима опустил палочку, его голос дрожал. – Так глупо.

Витя подошёл к телу. Он не чувствовал торжества. Только глубокую, бесконечную печаль по всем тем годам, что были украдены у него и Сириуса из-за трусости этого человека.

– Он выбрал свою сторону давным-давно, – сказал Витя, глядя на небо, где тучи начали расходиться. – Наша задача — не повторить его ошибок.

– Витя, смотри! – Амалия указала на корни старого тиса, растущего неподалёку от могилы Реддла.

Там, где только что стоял Петегрю, земля начала светиться тусклым, болезненным светом. Корни дерева зашевелились, обнажая старую шкатулку, обитую облезлой кожей.

– Кольцо Марволо Мракса, – прошептала Амалия. – Он не солгал об этом. Это крестраж.

Витя подошёл к дереву. Он чувствовал, как предмет внутри шкатулки взывает к нему, обещая силу, власть и возможность вернуть тех, кого он потерял. Но теперь он был готов.

– Дима, приготовь контейнер с адским пламенем, – скомандовал Витя. – Амалия, страхуй. Настя... спасибо тебе.

Настя подошла к нему и взяла за руку.

– Мы пройдём через это вместе, Витя. До самого конца.

С помощью невербальной магии Витя поднял шкатулку в воздух. Как только крышка откинулась, по кладбищу разнёсся леденящий душу шёпот. Голос Тома Реддла, молодого и красивого, зазвучал в их головах, искушая, угрожая, моля.

– Не слушайте его! – крикнул Витя. – Дима, сейчас!

Дима выпустил струю контролируемого адского пламени из заранее подготовленного артефакта. Золотое кольцо с чёрным камнем вспыхнуло, из него вырвался столб чёрного дыма, принявший на мгновение очертания искажённого лица Волендеморта. Крик, полный нечеловеческой боли, пронзил ночную тишину, и всё закончилось.

На земле остался лишь оплавленный кусок золота и треснувший камень.

– Один из семи, – выдохнул Витя, чувствуя, как невидимая тяжесть, давившая на его шрам, внезапно исчезла. – Мы сделали это.

– Нам пора уходить, – Сириус, который всё это время прикрывал их в облике огромного чёрного пса, принял человеческий облик на краю кладбища. Его лицо было бледным, но в глазах светилась гордость. – Мракоборцы Министерства будут здесь через несколько минут. Они запеленговали всплеск такой мощной магии.

Витя подошёл к крёстному.

– Сириус, Петегрю... он мёртв.

Блэк посмотрел на тело своего бывшего друга. В его взгляде не было ненависти, только усталость.

– Пусть земля ему будет прахом, Витя. Он сам выбрал свой ад. Главное, что ты остался собой. Василий бы гордился тобой сегодня больше, чем когда-либо.

Они трансгрессировали в тот самый момент, когда на кладбище начали появляться первые фигуры в министерских мантиях.

Через час они уже сидели в гостиной Гриффиндора. Камин уютно потрескивал, отбрасывая тёплые блики на стены. Амалия увлечённо записывала что-то в своём дневнике, анализируя разрушение крестража. Дима, наконец-то расслабившись, растянулся в кресле, прикрыв глаза.

Витя и Настя сидели на подоконнике, глядя на залитое лунным светом озеро.

– Ты ведь понимаешь, что это только начало? – тихо спросила Настя, положив голову ему на плечо. – Волендеморт не простит уничтожение кольца. Он поймёт, что мы охотимся за его душой.

– Я знаю, – Витя обнял её, чувствуя тепло её тела. – Но теперь я не боюсь. Раньше я думал, что моя судьба — это только шрам и пророчество. Но сегодня я понял: моя судьба — это вы. И я сделаю всё, чтобы у нас было то будущее, о котором мы мечтаем.

– Какое именно? – улыбнулась Настя.

Витя на мгновение задумался. Его саркастичность и остроумие вернулись к нему вместе с душевным спокойствием.

– Ну, во-первых, я собираюсь выиграть кубок по квиддичу в этом году. Дима обещал, что не пропустит ни одного мяча, если я перестану ворчать на тренировках. А во-вторых... после Хогвартса я хочу, чтобы мы построили дом. Подальше от кладбищ и старых поместий. Где-нибудь, где много солнца.

– И где я буду тренироваться с «Холихедскими Гарпиями»? – лукаво прищурилась она.

– Обязательно. А я буду твоим самым преданным и самым ворчливым фанатом.

Они замолчали, слушая тишину спящего замка. Витя знал, что впереди ещё много битв. Ему предстояло найти оставшиеся крестражи, встретиться с Волендемортом лицом к лицу и, возможно, пройти через ещё большие испытания. Но тьма, которая три года пыталась поглотить его сердце, отступила. Месть не одолела его — её победила верность друзей и любовь девушки, которая видела в нём не «Избранного», а просто Витю.

– Знаешь, – вдруг сказал Дима, не открывая глаз. – Я тут подумал. Если Пхакины произошли от Гриффиндора, то ты, Витя, фактически хозяин этого замка. Может, ты можешь наколдовать нам по порции сливочного пива прямо сейчас?

– Дима, ты неисправим, – рассмеялась Амалия, запуская в него подушкой.

Витя улыбнулся, глядя на своих друзей. Он был самым богатым волшебником не из-за золота в сейфах Гринготтса, а из-за того, что сидело сейчас в этой комнате. И ради этого будущего он был готов сражаться до последнего вздоха.

Война продолжалась, но в эту ночь в гостиной Гриффиндора свет сиял ярче, чем когда-либо. И где-то в глубине души Витя чувствовал: его родители, Елена и Василий, наконец-то обрели покой. Их сын сделал правильный выбор.