То, что скрыто под сталью сердца
Анатомия пепла
– Максимилиана, – ровным, лишенным удивления голосом произнес Джерри Аккерман.
Вода стекала по его коротким черным волосам, заливая воротник строгого темного пальто, но он даже не поморщился. Его угольно-черные глаза, пустые и мертвые, скользнули по огромным фигурам мутантов, задержались на лезвии катаны Леонардо и наконец впились в лицо девушки.
– Скоутт предупреждал, что ты всегда умела находить себе экзотических союзников. Хотя на этот раз ты превзошла саму себя. Цирк уродов? Похоже, отчаяние действительно притупляет вкус.
– Закрой пасть, пока я не засунул этот сюрикен тебе в глотку, – процедил Рафаэль, с хрустом разминая пальцы на рукояти сая. Шаг мутанта заставил асфальт под его трехпалой ступней глухо отозваться. – У тебя ровно три секунды, чтобы лечь мордой в лужу.
Аккерман даже не взглянул на Рафа. Его внимание было безраздельно отдано Макс.
– Ты опоздала, Максимилиана, – спокойно, словно зачитывая сводку погоды, произнес он. – Твой брат не такой терпеливый, как я. Пока мы с тобой ведем эту бессмысленную беседу под дождем, Джонатан уже вошел в дом твоего ручного менеджера в Квинсе. Парень ведь не обучен обращению с оружием, верно? Итэн не тренировал его сутками в тире. Он даже кричать толком не успеет.
Воздух в груди Макс словно заледенел. Память мгновенно визуализировала карту маршрута: Квинс, бульвар Саннисайд. Старый кирпичный дом с пожарной лестницей во дворе, хлипкие замки, которые Алекс всегда забывал смазывать, его привычка заваривать ромашковый чай перед сном...
– Джерри, – голос Макс прозвучал тихо, но в нем прорезался такой холод, что стоявший рядом Донателло невольно покосился на нее. Девушка сделала шаг вперед, сокращая дистанцию. – Ты блефуешь. Скоутту нужен рычаг давления на меня, а не труп. Мертвый заложник не имеет ценности.
– Для Уильяма — да, – тонкие губы Аккермана растянулись в подобии улыбки, от которой веяло моргом. – Но Джонатаном движет не холодный расчет. Им движет чистая, незамутненная ненависть к тебе. Он винит тебя в смерти матери уже двадцать шесть лет. Как думаешь, сколько пальцев он отрежет твоему другу, прежде чем Уильям успеет отобрать у него тесак?
Макс не стала тратить время на слова.
Ее правая рука вылетела из кармана с молниеносной быстротой. «Глок» рявкнул в ночи, пламя вырвалось из ствола, рассекая дождевую завесу. Пуля была направлена точно в коленную чашечку Аккермана, чтобы обездвижить его и выбить частоту рации.
Но Аккерман был профессионалом высшей пробы.
В ту миллисекунду, когда плечо Макс только дернулось для выстрела, он уже уходил с линии огня, резко заваливаясь в сторону и активируя спрятанную в рукаве дымовую шашку армейского образца. Глухой хлопок — и переулок заволокло плотным, едким белым фосфорным туманом, мгновенно ослепившим тепловизоры и вызвавшим спазм в легких.
– Ложись! – рявкнул Леонардо, бросаясь вперед и закрывая Макс собой.
Сквозь белую пелену просвистели две гранаты со слезоточивым газом. Аккерман не пытался победить — он создавал хаос, чтобы уйти.
– Он сваливает через арку! – крикнул Раф, взмахивая саями и рассекая плотный дым, словно воду.
– Не преследовать! – скомандовал Лео, кашляя от едкой взвеси, но удерживая строй. – Раф, назад! Это приказ! Наша задача — люди, а не охота за шестерками Скоутта!
– Да черт бы тебя побрал, Лео! Мы могли выбить из него координаты их базы! – взревел Рафаэль, но остановился, яростно вонзив оружие обратно в поясные ножны.
Дым начал медленно рассеиваться под тяжелыми струями дождя. Аккерман исчез, оставив после себя лишь разбитый фургон, двух оглушенных боевиков и едкий запах химикатов.
Макс тяжело дышала, сжимая пистолет до побелевших костяшек. Бинт на ее левой руке намок, серая ткань потемнела от воды, облепив старый ожог. Ее розово-красные глаза метались между темной аркой, куда ушел Аккерман, и окнами четвертого этажа.
Она развернулась и бросилась к подъезду дома номер 114.
– Эй, стой! Куда?! – крикнул Микеланджело, но девушка даже не обернулась.
– Донни, Майки — свяжите этих двоих в фургоне и спрячьте в переулке, пока жильцы не проснулись от шума, – бросил Леонардо через плечо, уже на бегу следуя за Макс. – Раф, со мной. Нужно прикрыть ее.
Входная дверь в подъезд была заперта на кодовый замок. Макс даже не замедлила шаг: ударив каблуком тяжелого ботинка точно в стык магнитной пластины с коробкой под углом в сорок пять градусов, она сорвала удерживающий механизм с глухим треском металла.
Леонардо и Рафаэль ворвались в подъезд следом за ней. Старая лестница, пахнущая сыростью, кошками и жареным луком, скрипела под весом мутантов. Они взлетали по ступенькам бесшумно, словно призраки, но Макс опережала их на полпролета, движимая чистым адреналином.
Четвертый этаж. Квартира 4Б.
Макс ударила кулаком в деревянную филенку: три коротких удара, пауза, два длинных. Их старый, еще вашингтонский условный сигнал.
– Грейс! Открывай, это я! Живо!
За дверью послышался шорох, затем тяжелое щелканье засова. Дверь приоткрылась на ширину страховочной цепочки. В узком проеме показалось бледное, взвинченное лицо Грейс Эллиот. Ее черные волосы были спутаны, белая крашеная прядь падала на переносицу, а в руке, опущенной вдоль бедра, блестел вороненый металл тяжелого травматического револьвера.
– Макс? Ты с ума сошла?! Который час... – Грейс осеклась. Ее проницательные зеленые глаза расширились, скользнув за спину подруги.
На тускло освещенной лестничной клетке стояли двое. Огромные, мускулистые, закованные в костяную броню панцирей, с клинками за спиной и масками на нечеловеческих лицах.
– Матерь божья... – выдохнула Грейс, мгновенно вскидывая револьвер и целясь прямо в переносицу Леонардо. Палец на спусковом крючке натянулся. – Макс, отойди от них! Назад, я сказала!
– Грейс, опусти ствол! – Макс без колебаний шагнула вперед, перекрывая траекторию выстрела собственной грудью. – Они не с «Черной кошкой». Опусти оружие, сейчас же!
– «Черная кошка»?! – голос подруги сорвался на яростный фальцет, но револьвер она не убрала, лишь перевела ствол чуть в сторону. – Какого дьявола здесь происходит, Белл?! Кто эти... эти твари?! И почему внизу разворотили машину так, будто по ней проехался танк?!
– Мы не твари, дамочка, – проворчал Рафаэль, скрестив руки на груди и закатив глаза. – Мы те, кто только что спас твою тощую задницу от сонного газа и пыточного подвала. Пожалуйста, не благодари.
– Раф, молчи, – оборвал его Леонардо. Он сделал шаг вперед, плавно опускаясь на одно колено, чтобы оказаться на одном уровне с дверным проемом и выглядеть менее угрожающе. – Мисс Эллиот, у нас нет времени. Джерри Аккерман был внизу. Прямо сейчас люди Уильяма Скоутта и Джонатана Стюарта направляются в Квинс. За Алексом.
При имени Алекса лицо Грейс мгновенно изменилось. Вся ее агрессивная спесь испарилась, сменившись ледяной сосредоточенностью. Она сорвала цепочку и распахнула дверь настежь.
– Алекс? Они тронули Алекса?
– Еще нет, но они уже там, – Макс вошла в квартиру, схватила лежавшую на тумбочке куртку Грейс и швырнула ей в руки. – Одевайся. Паспорт, деньги, телефон выбрось — его могут отследить по вышкам. Мы уходим.
– Куда уходим?! Макс, объясни толком! Твой психопат-братец заявился в Нью-Йорк?! Ты говорила, что оборвала все концы!
– Я ошиблась, – жестко отрезала Макс, не глядя на подругу. Ее пальцы быстро проверяли остаток патронов в запасных магазинах, которые она достала из тайника за зеркалом в прихожей Грейс — они всегда держали тревожные комплекты в квартирах друг друга. – Прошлое не умирает, Грейс. Оно просто ждет, пока ты расслабишься. Шевелись. У нас меньше двадцати минут, чтобы добраться до Квинса до того, как Джонатан сорвется с катушек.
Леонардо стоял в дверях, его взгляд скользил по узкой прихожей, оценивая пути отхода.
– Мы не можем взять вас обеих в Квинс, – произнес он тоном, не терпящим возражений. – Это неоправданный риск. Мисс Эллиот отправится с Донателло и Майки в безопасное место. Наш дом под землей...
– Я не пойду ни в какую канализацию с зелеными черепахами-мутантами, пока мой друг в опасности! – взорвалась Грейс, застегивая куртку с такой яростью, будто собиралась задушить молнию. Ее изумрудные глаза метали молнии. – Вы вообще кто такие, черт вас побери?! Комиксы перечитали?! Если Алекс у этого ублюдка Джонатана, я еду с вами!
– Никто никуда не едет без четкого плана, – повысил голос Леонардо, и в его тоне прозвучала командирская сталь, выработанная годами сражений. – Я несу ответственность за жизни гражданских в этом городе. Вы обе остаетесь под охраной...
– Заткнись, Леонардо, – Макс развернулась к нему так резко, что светлые серебристые пряди хлестнули ее по щекам.
Она подошла вплотную к лидеру мутантов. Ее лицо было бледным, почти прозрачным в свете флуоресцентной лампы прихожей, но в розово-красных глазах пылал такой несгибаемый огонь, что Лео на мгновение осекся.
– Ты не имеешь надо мной власти, – прошептала она, и каждое ее слово падало тяжело, словно свинцовая дробь. – Ты не мой отец. Не мой командир. И уж точно не мой спаситель. Ты думаешь, что руководишь операцией? Ты ничего не знаешь о Джонатане. Ты не знаешь, как он ломает людей. Ты не знаешь, что он сделает с Алексом, если увидит в дверях мутантов, а не меня.
– Макс, я пытаюсь спасти вам жизнь! – сквозь зубы бросил Лео, сжимая кулаки.
– Мне не нужна твоя благотворительность, если платой за нее будет жизнь Алекса! – отчеканила она, ткнув пальцем в холодную кость его нагрудного щитка. – Он втянут в это дерьмо только потому, что пять лет назад помог мне оформить аренду на студию! Он не воин! Он даже драться не умеет! Если мы опоздаем, его кровь будет на твоих руках, «бесстрашный лидер».
В прихожей повисла тяжелая, гулкая тишина.
Рафаэль, стоявший у перил лестницы, тихо присвистнул.
– Знаешь, Лео... А ведь девчонка права. Мы тут стоим и меряемся авторитетом, а часики тикают. До Квинса по мосту в такой ливень — минимум пятнадцать минут на нашем фургоне. Если мы потащим рыжую... то есть брюнетку с белой прядью в логово, мы потеряем полчаса.
– Она не поедет на фургоне, – бросила Грейс, кивнув на Макс. – Ее вывернет наизнанку через три квартала. Ее укачивает даже в метро, если поезд делает резкие повороты.
Черепахи уставились на Макс. Та лишь сжала зубы, ее скулы слегка порозовели от раздражения, но она не стала отрицать очевидного.
– Это не имеет значения, – холодно сказала Макс. – Я доберусь туда. Даже если придется бежать пешком.
– Пешком ты опоздаешь, гений, – хмыкнул Раф.
Леонардо закрыл глаза, глубоко вздохнул, мысленно призывая на помощь все уроки мастера Сплинтера о терпении. Эта девушка ломала все его представления о гражданских. Она была невыносима, упряма до безумия и абсолютно бесстрашна перед лицом силы. Но в ее словах была железная, неоспоримая логика.
– Донни! – крикнул Лео в рацию на запястье. – Каков статус?
*«Фургон чист, тела упакованы в мусорном контейнере, придут в себя часа через два, не раньше, – отозвался динамик голосом Донателло. – Я перехватил полицейскую волну Квинса. В районе Саннисайд зафиксированы жалобы на шум и выбитые стекла. Они уже там, Лео!»*
– Черт, – выдохнул Лео. Он посмотрел на Макс. – План меняется. Грейс спускается вниз, Майки берет ее под охрану и уводит через дренажную систему в убежище. Без споров! – рявкнул он, заметив, как Грейс открыла рот для возражения. – Мисс Эллиот, если вы пойдете туда, вы будете обузой. Вы не умеете стрелять по живым мишеням, у вас нет брони. Вы хотите помочь Алексу? Не мешайте нам его вытащить!
Грейс замерла. Ее зеленые глаза яростно сверкнули, но она посмотрела на Макс, увидела ее короткий, едва заметный кивок — и медленно опустила руки.
– Если с ним что-то случится, Белл... – глухо произнесла подруга.
– Я знаю, – ответила Макс. – Иди с оранжевым. Он болван, но драться умеет.
– Эй, я вообще-то всё слышу через гарнитуру! – обиженно донеслось из рации Леонардо голосом Майки.
– Донни, подгоняй «Панцирный вездеход» к западному выезду из парка, – скомандовал Лео, поворачиваясь к выходу. – Макс, готовься. Наш транспорт — это не лимузин. Тебя растрясет так, что мало не покажется. Но это единственный способ оказаться в Квинсе через семь минут.
Макс поправила бинт на левой руке, плотнее запахнула пальто и проверила ход затвора «Глока».
– Переживу. Поехали.
***
«Панцирный вездеход» несся сквозь стену дождя по мосту Куинсборо, словно разъяренный бронированный зверь.
Многотонная машина, собранная гением Донателло из остова военного бронетранспортера и агрегатов метрополитена, ревела форсированным двигателем, вздымая за собой двадцатифутовые веера грязной воды. Сирены гражданских машин шарахались в стороны, принимая чудовищный силуэт за спецтранспорт федералов.
Внутри отсека пахло машинным маслом, нагретым металлом, сырой резиной и озоном.
Макс сидела на откидном железном сиденье, намертво вцепившись пальцами в поручни безопасности. Ее лицо приобрело мертвенно-пепельный оттенок, на лбу выступили крупные капли холодного пота. Внутренности скручивало в тугой, пульсирующий узел при каждом резком маневре, который совершал Донни за рулем, уходя от столкновений на мокром бетоне. Вестибулярный аппарат девушки кричал об опасности, к горлу подкатывала удушающая волна тошноты.
– Держи, – перед ее лицом появилась широкая зеленая ладонь.
Рафаэль протягивал ей помятую металлическую флягу.
– Что это? – выдавила Макс сквозь стиснутые зубы, не разжимая побелевших пальцев на поручне.
– Настойка корня имбиря и травяной сбор мастера, – буркнул Раф, отводя глаза. – Горькая дрянь, на вкус как мокрый мох, но тошноту снимает за тридцать секунд. Пей, пока салон не испортила. Донни три недели этот ковролин чистил.
Макс на секунду заглянула в желтые, сердитые глаза мутанта. В них не было насмешки — только грубоватая, солдатская забота. Она перехватила флягу левой, перебинтованной рукой, скривившись от вспышки боли в ожоге, и сделала два больших глотка.
Жидкость обожгла горло почище дешевого виски, отдавая едкой горечью и пряным жаром. Но уже через несколько секунд спазм в желудке начал отпускать, а тупая пульсация в висках ослабла.
– Спасибо, – коротко бросила она, возвращая флягу.
– Не за что, Белл, – хмыкнул Рафаэль, пряча флягу за пояс. – Просто не люблю, когда боеспособные бойцы выбывают из строя из-за обычной дорожной тряски.
– Мы на месте! – крикнул Донателло с водительского места. – Саннисайд, бульвар сорок два. Здание старой постройки, четыре этажа. На крыше чисто, но у парадного входа стоят две черные «Ауди» без номеров. Двигатели работают. Они готовятся к отходу!
Леонардо поднялся с командирского кресла, вытягивая обе катаны из-за спины. Звон закаленной стали разрезал гудение мотора.
– Макс, слушай меня внимательно, – произнес он, обернувшись к ней. В полумраке десантного отсека его синяя повязка казалась единственным ярким пятном. – Мы с Рафом берем на себя охрану внизу и блокируем выход. Донни поднимается по пожарной лестнице на крышу, отрезая путь наверх. Твоя задача...
– Моя задача — Джонатан, – перебила она, поднимаясь на ноги. Ее качнуло, но она мгновенно восстановила баланс, опираясь о переборку. – Если вы ворветесь туда первыми, он выстрелит Алексу в голову просто назло вам. Он параноик. Он должен увидеть меня. Он должен понять, что его цель пришла сама.
– Он убьет тебя, Максимилиана! – нахмурился Лео.
– Не убьет, – Макс холодно усмехнулась, и эта усмешка была страшнее любого звериного оскала. – Скоутт приказал доставить меня живой. Если Джонатан ослушается приказа Уильяма, «Черная кошка» сожрет его самого. Мой брат — трус. Он храбрый только тогда, когда за его спиной стоят чужие стволы. Я войду первой. Вы страхуете из слепых зон.
Леонардо смотрел на нее долгие три секунды. Он видел десятки стратегов, генералов и наемников за свою жизнь, но эта двадцатисемилетняя девушка с серебряными волосами и обожженной рукой обладала чем-то, чего нельзя было вытренировать в додзё. Абсолютным, ледяным фатализмом.
– Раф, светошумовые наготове, – скомандовал Лео, признавая ее план. – Идем по схеме «тень». Донни, глуши их связь в радиусе квартала. Пошли!
Тяжелая гидравлическая аппарель вездехода с шипением опустилась на мокрый асфальт темного тупика за зданием. Четыре тени выскользнули в ночь.
***
В квартире на третьем этаже пахло дорогим одеколоном, кровью и пороховой гарью.
Дверь была выбита мощным гидравлическим домкратом, ее деревянные щепки усеяли пол узкого коридора. В гостиной царил разгром: книжные полки опрокинуты, бумаги и эскизы агентства втоптаны в мокрый ковер, торшер разбит.
В центре комнаты, привязанный к тяжелому дубовому стулу скотчем, сидел Алекс Браун.
Его темно-серые волосы слиплись от крови, стекавшей из рассеченной брови. Мягкие карие глаза были заплывшими, дыхание вырывалось из разбитых губ с тяжелым свистом — сломано как минимум два ребра. Но в его взгляде не было мольбы. Было только глухое, упрямое презрение.
Перед ним, расхаживая взад-вперед по ковру, стоял Джонатан Стюарт.
Старший брат Макс выглядел безупречно и отвратительно одновременно. Дорогой итальянский костюм-тройка, начищенные оксфорды, не знавшие грязи переулков, каштановые волосы, идеально уложенные назад. Только в его ярких зеленых глазах плясали бешеные, лихорадочные искры, а на холеных руках были надеты черные кожаные перчатки, костяшки которых были сбиты и испачканы чужой кровью.
– Я повторяю вопрос, кусок дерьма, – Джонатан остановился, с силой схватив Алекса за волосы и запрокинув его голову назад. В правой руке Стюарта тускло блеснул массивный тактический нож с зазубренным лезвием. – Где ее архив? Где схемы, которые она украла у отца в ночь пожара?
– Пошел ты... – прохрипел Алекс, сплевывая сгусток крови на лакированный носок туфли Джонатана. – Я менеджер рекламного агентства, идиот. Я утверждаю макеты постеров. Я понятия не имею, о чем ты говоришь...
Лицо Джонатана исказилось яростью.
– Ложь! – взвизгнул он, замахиваясь лезвием. – Она делится всем со своими шавками! Она бросила семью, бросила отца, бросила меня ради этой ничтожной, убогой жизни! Из-за нее умерла наша мать! Из-за нее отец три года держал меня на полигонах в Вирджинии, заставляя выбивать из себя человечность! А она... она открыла студию и рисует картинки?!
– Твоя мать умерла от сепсиса, Джонатан, – раздался спокойный, леденящий душу голос из темноты коридора. – А не от моего рождения. Медицинская карта номер 4409 в клинике Джорджтауна. Тридцатая страница архива. Но тебе ведь удобнее винить меня, правда? Так проще оправдать то, каким ничтожеством ты вырос.
Джонатан замер.
Двое наемников в бронежилетах, стоявших у окон с укороченными автоматами, мгновенно вскинули оружие в сторону коридора.
Из тени медленно, ступая бесшумно и плавно, вышла Макс.
Она была одна. Руки опущены вдоль тела, правая ладонь пуста, левая, забинтованная, слегка прижата к бедру. Серебристые волосы промокли, wheat-прядь упала на лоб, частично скрывая розово-красные глаза, в которых не отражалось ровным счетом ничего. Абсолютный, мертвый штиль.
– Максимилиана... – выдохнул Джонатан. На его лице смешались триумф, дикая ненависть и глубоко запрятанный, детский страх, который он не мог искоренить годами. – Ты пришла. Сама пришла.
– Макс... нет... уходи... – с трудом выдавил Алекс со стула, дернувшись в путах, но наемник сзади тут же ударил его прикладом в плечо.
– Не трогай его, – бросила Макс, даже не взглянув на боевика. Ее взгляд был прикован к брату. – Твой спор со мной, Джонатан. Отпусти Алекса. Он гражданский. Он не имеет отношения к фамилии Стюарт.
– Он имеет отношение к тебе! – закричал Джонатан, брызжа слюной. Он подошел ближе, размахивая ножом. – А всё, к чему ты прикасаешься, должно сгнить! Ты думала, что сможешь сбежать? Сменить имя? Назваться «Макс Белл»?! Ты принадлежишь отцу! Твой мозг, твоя память — это собственность компании «Стюарт Индастриз»! Отец потратил миллионы, чтобы вырастить из тебя идеального аналитика, а ты сожгла его кабинет и уползла в эту помойку!
– Я сожгла кабинет, потому что узнала, кому отец продавал сейсмические заряды, – ровным тоном ответила Макс. Каждое ее слово звучало как удар молота по наковальне. – Он снабжал Клан Фут. Он знал, что Шредер собирался разрушить Манхэттен до основания. И он помогал ему ради контрактов на восстановление. Наш отец — военный преступник, Джонатан. А ты — его цепной пес, которого он даже в завещание не вписал.
– Заткнись! – взревел Джонатан, его лицо побагровело. – Заткнись, тварь! Взять ее! Связать и сломать колени! Скоутт говорил «живой», но он ничего не говорил про ноги!
Двое боевиков шагнули к Макс, опуская стволы автоматов.
Они не успели сделать и полшага.
Окно гостиной взорвалось дождем из острых осколков: снаружи, пробив двойной стеклопакет, влетел массивный панцирь Рафаэля. В полете мутант нанес сокрушительный удар обеими ступнями в грудь первого наемника, буквально впечатав того в противоположную стену. Звук ломающихся ребер заглушил звон бьющегося стекла.
В ту же секунду с потолочной балки вниз скользнул Леонардо. Сталь его катаны плашмя врезалась в висок второго боевика, отправляя того в мгновенный глубокий нокаут до того, как его палец успел нажать на спуск.
– Что за чертовщина?! – в ужасе завопил Джонатан, пятясь назад и выхватывая из-под полы пиджака хромированный «Кольт».
Но Макс уже не стояла на месте.
В тот момент, когда мутанты ворвались в комнату, она совершила стремительный, стелющийся рывок вперед. Ее движение было идеальным: уход под руку брата, короткий, безжалостный удар основанием ладони в челюсть Джонатана, заставивший его зубы лязгнуть. Пистолет вылетел из его руки, загремев по паркету.
Джонатан взвыл от боли, но рефлексы, вбитые отцом на полигонах, сработали: он полоснул ножом по диагонали, целясь сестре в горло.
Макс не отшатнулась.
Она выставила вперед левое предплечье — то самое, забинтованное, изуродованное старым ожогом. Лезвие ножа со скрежетом распороло плотную эластичную ткань повязки, полоснув по зарубцевавшейся коже. Брызнула кровь.
Макс даже не моргнула. Боль была ее старой знакомой. Боль была ничем по сравнению с тем, что она испытала пять лет назад в огне отцовского дома.
Используя момент, пока нож Джонатана застрял в слоях бинта, Макс свободной правой рукой выхватила свой «Глок», приставила дуло вплотную к правому колену брата и хладнокровно нажала на спуск.
Глухой выстрел в упор заставил стены вздрогнуть.
Джонатан издал нечеловеческий, захлебывающийся вопль и рухнул на колени, выронив нож. Его ладони судорожно вцепились в простреленную ногу, сквозь пальцы толчками хлынула алая кровь, пачкая дорогой ковер.
– Сука... ты... ты прострелила мне ногу... – скулил он, катаясь по полу, его холеное лицо превратилось в маску агонии и соплей. – Ты монстр... Отец был прав... ты чудовище...
Макс стояла над ним, держа пистолет направленным ему в лоб. По ее левой руке, сквозь разорванный окровавленный бинт, обнаживший страшные бугристые шрамы от огня, стекали темные струйки, капая на паркет.
– Я предупреждала тебя пять лет назад, Джонатан, – произнесла она ледяным шепотом. – Если ты еще раз встанешь у меня на пути, я не буду вспоминать, что в наших жилах течет одна кровь. Передай Уильяму: если хоть один человек из «Черной кошки» приблизится к моим друзьям, я не стану защищаться. Я начну охоту. И я закончу то, что не успел сделать Шредер с его поганой организацией.
Леонардо, стоявший в двух шагах, быстро перерезал путы на руках Алекса одним движением короткого вакидзаси.
– Макс... – тихо позвал Лео. Его голос был напряженным. Он внимательно смотрел на палец девушки, лежавший на спусковом крючке. – Хватит. Он обезврежен. Мы не убиваем безоружных.
Макс медленно повернула голову к Леонардо. Ее розово-красные глаза полыхали такой дикой, нечеловеческой яростью, что даже Рафаэль замер, не решаясь подойти ближе.
– Вы не убиваете, – процедила она. – Потому что вы играете в героев. А я выживаю. Всю свою проклятую жизнь.
– Если ты убьешь его сейчас, ты станешь такой же, как твой отец, – твердо сказал Леонардо, глядя ей прямо в глаза, не отступая ни на дюйм. – И все эти пять лет свободы пойдут прахом. Ты вернешься в ту клетку, из которой сбежала.
Слова Лео повисли в воздухе. В комнате слышны были только стоны корчащегося Джонатана, тяжелое дыхание избитого Алекса и мерный шум дождя за разбитым окном.
Пальцы Макс на рукояти пистолета дрогнули. Медленно, с видимым усилием, она опустила ствол, поставила оружие на предохранитель и спрятала его во внутренний карман.
– Уходим, – глухо бросила она, подходя к Алексу.
– Макс... боже мой, Макс... – пробормотал Алекс, пытаясь встать, но ноги не держали его. Он покачнулся, но сильные зеленые руки Рафаэля подхватили его под мышки с неожиданной для мутанта аккуратностью.
– Тихо, парень, держись за меня, – проворчал Раф. – Ребра целы не все, но жить будешь. Пошли, пока сюда не съехались все копы штата.
– Лео, у нас гости! – раздался встревоженный голос Донателло из рации. – К зданию приближаются три черных седана. Скоутт отправил подкрепление! Они перекрывают квартал!
– На крышу, живо! – скомандовал Леонардо.
Рафаэль закинул руку стонущего Алекса себе на плечо и легко, словно тот весил не больше мешка с мукой, выпрыгнул в разбитое окно на пожарную лестницу. Макс последовала за ними, но у самого подоконника на секунду обернулась.
Джонатан лежал в