← Назад к обзору

Токио Хотел

Танго на краю бездны

Утро в гимназии Гамбурга всегда начиналось одинаково: с запаха свежего кофе из автомата и приглушенного гула голосов в коридорах. Но сегодня атмосфера была иной. Воздух казался наэлектризованным, словно перед грозой, хотя за окном светило обманчиво ласковое солнце.

Нин стояла у своего шкафчика, задумчиво перебирая учебники. На ней сегодня было короткое нежно-голубое платье, которое подчеркивало её светлую кожу и бесконечные ноги. Белые волосы, идеально прямые, рассыпались по плечам, а на губах играла мягкая улыбка. Она выглядела как видение, сошедшее со страниц сказки, — чистая, хрупкая и невероятно красивая.

– О чем задумалась, солнце? – Билл возник рядом так внезапно, что Нин вздрогнула.

Он прислонился к соседнему шкафчику, скрестив руки на груди. Его готический образ сегодня был особенно продуманным: черные узкие джинсы, расшитый серебром жилет и густо подведенные глаза, которые смотрели на Нин с неприкрытым обожанием. Его рост в 188 сантиметров позволял ему смотреть на большинство учеников свысока, но рядом с Нин он всегда казался мягче.

– О Мари, – призналась Нин, закрывая шкафчик и поворачиваясь к нему. – Она такая... другая, Билл. Вчера после клуба я долго не могла уснуть. Мне кажется, за её резкостью скрывается что-то очень важное.

– У Мари есть Том, – Билл усмехнулся, поправляя кольца на пальцах. – А у Тома теперь есть проблема, которую он не может решить своим обычным «привет, детка». Посмотри на него.

В конце коридора появился Том. Он шел своей привычной разболтанной походкой, в широких штанах, которые держались на бедрах только чудом, и в неизменной кепке. Но что-то в его облике изменилось. Он не стрелял глазами по сторонам, выискивая новую жертву среди поклонниц, а целеустремленно двигался к входу в класс.

– Он ищет её, – прошептала Нин, беря Билла за руку. – Это так странно видеть его таким... сосредоточенным.

– Это охотничий инстинкт, Нин, – отозвался Билл, переплетая свои пальцы с её. – Только на этот раз добыча может сама откусить ему голову.

Двери гимназии распахнулись, и в холл вошла Мари. Она была в короткой черной юбке и на высоких каблуках, которые делали её рост в 178 сантиметров еще более внушительным. Её темно-коричневые волосы волнами спадали на спину, а хищные зеленые глаза сканировали пространство. Она выглядела дерзко, сексуально и абсолютно неприступно.

Том преградил ей путь прямо у входа в кабинет химии.

– Доброе утро, Берлин, – он прислонился к косяку двери, засунув руки в карманы широких штанов. – Как спалось на новом месте? Не снились гитарные соло?

Мари остановилась, окинув его ледяным взглядом.

– Мне снилось, как я покупаю тебе учебник по этикету, Каулитц. Но, боюсь, это была просто фантастика.

– Остроумно, – Том облизнул губу, задевая пирсинг. – А я вот всю ночь думал о том, что ты вчера сказала на балконе. О масках.

– И к какому выводу пришел наш великий мыслитель? – Мари приподняла бровь, делая шаг вперед, вынуждая его либо отойти, либо оказаться в опасной близости.

Том не шелохнулся. Напротив, он подался вперед, так что козырек его кепки почти коснулся её лба.

– К выводу, что под твоей маской стервы скрывается кто-то, кто чертовски боится, что его полюбят по-настоящему.

Мари на мгновение замерла. В её зеленых глазах промелькнуло что-то похожее на гнев, смешанный с узнаванием, но она тут же взяла себя в руки.

– Не суди о людях по себе, Том. Твоя мускулатура впечатляет больше, чем твои познания в психологии. Дай пройти.

Она толкнула его плечом и вошла в класс. Том проводил её взглядом, в котором азарт боролся с чем-то более глубоким и темным.

В классе было шумно. Учитель Майер, грузный мужчина в очках, уже расставлял пробирки на столе.

– Так, садитесь на свои места, – пробасил он. – Мари, вчерашнее распоряжение в силе. Садись к Нин. Нин, я надеюсь, ты поможешь нашей новой ученице разобраться с темой полимеров.

Нин радостно помахала Мари рукой.

– Садись скорее! – прошептала она, когда Мари опустилась на стул рядом. – У нас сегодня лабораторная, это будет весело.

– Весело — это последнее слово, которое я бы применила к химии, – буркнула Мари, но всё же улыбнулась Нин. К этой девушке невозможно было испытывать неприязнь.

Сзади раздался грохот стульев — это Том и Билл заняли парту прямо за ними.

– Эй, ангел, – шепнул Билл, наклоняясь к самому уху Нин. – Если твоя соседка подожжет школу, обещай, что мы убежим первыми.

– Билл! – Нин шутливо толкнула его локтем. – Мари очень способная.

– Она способна довести моего брата до безумия, это точно, – вставил Том, бесцеремонно кладя руки на спинку стула Мари. – Слушай, Берлин, если у тебя возникнут трудности с валентностью, я могу объяснить. Наглядно.

Мари обернулась, её взгляд был острым, как бритва.

– Каулитц, единственная валентность, которая меня интересует, — это расстояние между твоим лицом и моим кулаком. Держи дистанцию.

Том только ухмыльнулся, не убирая рук.

– Учитель, – внезапно подняла руку Мари. – А можно проводить опыты в тишине? Некоторые элементы за моей спиной слишком активно выделяют углекислый газ.

Класс прыснул со смеху. Майер строго посмотрел на Тома.

– Каулитц, займитесь делом. Если я услышу еще хоть слово, будете отмывать пробирки после уроков.

Весь урок прошел в странном напряжении. Нин старалась сосредоточиться на реакциях, аккуратно смешивая растворы. Её тонкие пальцы работали уверенно, а Билл, сидевший сзади, не сводил с неё взгляда, изредка поправляя её волосы, когда они мешали ей работать.

– Посмотри, – шепнула Нин Мари, указывая на пробирку. – Сейчас цвет должен стать ярко-розовым.

– Прямо под цвет твоей помады, – заметила Мари, наблюдая за химическим процессом. – Тебе идет этот цвет, Нин. Он... добрый.

– Спасибо, – Нин покраснела. – А тебе бы подошел изумрудный. Под глаза.

– Мои глаза не добрые, – отрезала Мари, но тут же добавила мягче: – Но за совет спасибо.

Когда прозвенел звонок, Том первым вскочил с места.

– Эй, Берлин! – окликнул он Мари, когда та уже собирала сумку. – После школы на заднем дворе. Есть разговор.

– Я занята, – не оборачиваясь, ответила она.

– Это касается твоих «секретов» из Берлина, – бросил Том, и Мари замерла.

Она медленно повернулась, её лицо стало бледным, а черты — еще более острыми.

– Откуда ты...

– Я много чего знаю, – Том поправил кепку, скрывая взгляд. – Буду ждать.

Нин с тревогой посмотрела на подругу.

– Мари? Всё хорошо?

– Да, – Мари выдохнула, пытаясь вернуть себе самообладание. – Просто этот идиот слишком много на себя берет.

После уроков Нин и Билл медленно шли по аллее гимназии.

– Билл, ты знаешь, что Том имел в виду? – спросила Нин, обеспокоенно глядя на своего парня.

– Том иногда бывает слишком любопытным, – уклончиво ответил Билл. – Он нашел какие-то старые статьи в сети. Что-то о скандале в её прежней школе. Но он не хочет причинить ей вред, Нин. Наоборот.

– Он хочет её приручить, – вздохнула Нин. – Но Мари не из тех, кого можно приручить шантажом.

На заднем дворе, среди старых каштанов, было пусто. Мари стояла, прислонившись к дереву, и ждала. Том появился через минуту, он уже успел сменить школьную футболку на черную майку, которая подчеркивала его мускулистое тело.

– Говори, – коротко бросила она.

– Ты сбежала оттуда, потому что один парень решил, что ты его собственность, – Том остановился в паре шагов. – Он устроил ту драку в клубе, а виноватой сделали тебя. Твой отец перевез тебя сюда, чтобы замять дело.

Мари молчала, её пальцы впились в кору дерева.

– Ты думаешь, это дает тебе право на меня давить? – её голос дрожал от сдерживаемой ярости.

– Нет, – Том сделал шаг к ней, его голос стал непривычно мягким. – Это дает мне право сказать, что здесь такого не будет. Я не он, Мари. Я бабник, я эгоист, я невыносим, но я никогда не трону девушку, которая говорит «нет».

Мари подняла голову, глядя ему в глаза. В них не было насмешки.

– Тогда зачем ты всё это затеял? Это пари, эти подколки?

– Потому что ты первая, кто смотрит на меня и видит не «Тома из Токио Хотел», а просто парня, который прячется за широкими штанами. И это пугает меня до чертиков, Берлин.

Мари медленно выдохнула. Напряжение, державшее её весь день, начало спадать.

– Ты идиот, Каулитц.

– Знаю, – он ухмыльнулся, снова становясь собой. – Но я очень симпатичный идиот.

В это время Нин и Билл наблюдали за ними из окна второго этажа.

– Кажется, они не убили друг друга, – заметила Нин, прижимаясь к плечу Билла.

– Это только начало, – Билл обнял её, целуя в макушку. – Хаос только начинается, ангел мой. Но пока мы вместе, нам любой хаос нипочем.

Нин закрыла глаза, наслаждаясь моментом тишины. Она знала, что их жизнь в Гамбурге изменилась навсегда с появлением Мари. Но смотря на то, как Том и Мари медленно идут к выходу с территории школы, споря о чем-то на ходу, она чувствовала: это именно то, чего им всем не хватало.

Огонь и лед начали свой танец, и в этом танце не было места скуке. А впереди их ждал вечер в клубе, новые песни Билла и бесконечные разговоры о том, что значит быть по-настоящему свободным.

– Пойдем домой? – спросил Билл.

– Пойдем, – улыбнулась Нин. – У нас длинный вечер впереди.

Они вышли из школы, держась за руки, — две пары, такие разные и такие похожие в своем стремлении найти истину под слоем масок и грима. Гамбург зажигал огни, и музыка Токио Хотел уже начала звучать в их сердцах, предвещая новые главы этой сложной, но прекрасной истории.