← Назад к обзору

Трансформеры: роботы под прикрытием:

Мелодия разбитого сердца

Вечер опустился на свалку Краун-Сити внезапно, укрыв горы ржавого металла и блестящие корпуса автоботов густыми фиолетовыми сумерками. Воздух был пропитан запахом нагретого за день железа, сухой травы и машинного масла. После изнурительной многочасовой тренировки, которую устроил для команды Бамблби, база погрузилась в относительное затишье. Сайдсвайп и Стронгарм, уставшие от бесконечных споров, разошлись по своим секторам, а Гримлок, свернувшись огромным металлическим клубком за штабелями старых контейнеров, издавал мерный, похожий на рокот далекого грома, храп.

Эмили сидела на крыше своего вагончика, свесив ноги вниз. В руках она держала старую акустическую гитару — подарок Денни, который тот нашел в одной из своих «бесценных» куч хлама и привел в порядок. Девушка чувствовала каждую мышцу своего тела; приятная ломота напоминала о том, что она жива и что она здесь, на своем месте.

Она провела пальцами по струнам, настраивая инструмент. Тихий, печальный звон разнесся по свалке, разрезая ночную тишину. Эмили прикрыла глаза, позволяя пальцам самим находить аккорды. Эта песня пришла к ней давно, в те годы, когда она считала, что Би навсегда исчез из её жизни, оставив лишь пустоту и короткую стрижку как символ перемен.

– Осталась память, память... – её голос, обычно дерзкий и резкий, сейчас звучал мягко, с легкой хрипотцой, – у которой больше нет конца... Остались слёзы, у которых я не помню, где начало...

Бамблби, который собирался уйти на ночную подзарядку, замер в тени огромного крана. Его аудиосенсоры уловили звук, и он, стараясь не лязгать шарнирами, чуть сдвинулся, чтобы видеть девушку. Он видел её силуэт на фоне восходящей луны — хрупкий, но удивительно сильный.

– Я всё любовь искала — она рядом шла, – пела Эмили, и в её голосе дрожала затаенная боль. – Его в лицо не знала, где он... как же я слепая была... Ах, если всё начать сначала!

Би слушал, и его искра болезненно сжималась. Он понимал, о ком эта песня. О тех четырех годах, когда он был на Кибертроне, восстанавливая мир, а она здесь, на Земле, сражалась со своим одиночеством и взрослела без него. Он чувствовал вину за то, что не мог подать весточку, и одновременно — невероятное тепло от того, что она всё же дождалась.

– Осталась гордость — гордость, от которой я схожу с ума, – продолжала Эмили, и её пальцы стали бить по струнам сильнее, увереннее. – Остались лишь те чувства, о которых так давно молчала. В своих мечтах летала, как во сне я жила всегда... И вот пора настала, и очнулась от сна... Но не от сна, а от кошмара!

Она закончила последнюю строфу, и финальный аккорд еще долго вибрировал в ночном воздухе, прежде чем окончательно раствориться. Эмили глубоко вздохнула и отложила гитару в сторону. Она долго смотрела на звезды, не подозревая, что за ней наблюдают голубые окуляры, полные нежности и невысказанных слов.

Бамблби не решился подойти. Он чувствовал, что этот момент принадлежит только ей. Он лишь тихо стоял в тени, охраняя её покой, пока она не спустилась с крыши и не скрылась внутри своего маленького жилища.

Прошло несколько часов. Глубокая ночь полностью вступила в свои права. Би, вместо того чтобы уйти в свой отсек, продолжал патрулировать территорию вокруг вагончика Эмили под предлогом проверки систем безопасности. Ему просто хотелось быть рядом.

Проходя мимо окна, он заметил тусклый свет настольной лампы. Эмили сидела в кресле, обложенная подушками. В руках у неё была толстая книга в потрепанном переплете — какой-то приключенческий роман, который она читала уже в пятый раз. Би прильнул к стеклу, стараясь быть максимально незаметным.

Он видел, как её голова начала медленно клониться к плечу. Веки девушки отяжелели, книга медленно скользнула из расслабленных пальцев на колени, а затем на пол. Эмили уснула, свернувшись калачиком, так и не выключив свет.

Бамблби замер. Он знал, что ночи в Краун-Сити бывают коварными, а в вагончике могло стать прохладно. Не раздумывая, он активировал свою систему микродвигателей, чтобы двигаться максимально плавно. Он трансформировался в человеческую форму, хотя всё равно оставался гигантом по сравнению с ней.

Дверь вагончика была не заперта — здесь, среди друзей, она чувствовала себя в безопасности. Би осторожно, кончиками двух пальцев, приоткрыл дверь. Скрип был едва слышен, но он заставил бота затаить дыхание. Эмили не проснулась.

Он подошел к ней. В этом тесном пространстве он казался неуместно огромным, его голова почти касалась потолка. Бамблби увидел на кровати скомканный плед. С невероятной осторожностью, на которую только был способен боевой робот, он подцепил край пледа и накрыл им спящую девушку, стараясь не задеть её своими металлическими пластинами.

Эмили что-то пробормотала во сне и плотнее закуталась в одеяло, инстинктивно ища тепло. Би замер, боясь пошевелиться. В этот момент она выглядела такой беззащитной, совсем как та девочка, которую он когда-то катал на сиденье своего «Камаро».

– Спи, Эми, – прошептал он, и его голос был тише шелеста листвы. – Больше никаких кошмаров. Я здесь.

Он присел на пол рядом с её креслом. Конечно, он мог уйти, его датчики и так контролировали каждый вдох в этом радиусе. Но уходить не хотелось. Ему было спокойно здесь, в этом маленьком освещенном пространстве, вдали от войн, десептиконов и ответственности лидера.

Бамблби опустил голову на сложенные манипуляторы, наблюдая за мерным дыханием подруги. Его системы начали переходить в режим пониженного энергопотребления. Окуляры постепенно тускнели, голубое сияние сменялось мягким мерцанием. Он не заметил, как его процессоры перешли в фазу гибернации.

Так они и остались: маленькая девушка, укрытая пледом, и огромный желтый робот, свернувшийся у её ног, словно верный страж из древних легенд.

Первые лучи солнца пробились сквозь щели в жалюзи, когда Эмили открыла глаза. Она не сразу поняла, где находится, и почему ей так тепло. Потянувшись, она почувствовала, что во что-то уперлась ногами.

Взгляд её упал вниз, и она охнула. Прямо у её кресла, занимая добрую половину комнаты, спал Бамблби. Его голова покоилась на коленях, если так можно было назвать положение его массивного шлема, а один из манипуляторов лежал на подлокотнике её кресла, словно защищая.

Эмили замерла, боясь спугнуть этот момент. Она увидела плед, которым была укрыта, и всё поняла. Невольная улыбка тронула её губы. Она протянула руку и осторожно коснулась прохладного желтого металла на его лбу.

– Глупый ты бот, Би... – прошептала она. – Тебе же неудобно.

От её прикосновения сенсоры Бамблби мгновенно активировались. Окуляры вспыхнули ярким голубым светом, он резко поднял голову, едва не задев потолочную лампу.

– Что? Где? Десептиконы?! – выпалил он, его системы с лязгом пришли в боевую готовность.

– Тише, тише, большой парень! – Эмили рассмеялась, прижимая ладонь к его лицевой пластине. – Единственный десептикон здесь — это твой будильник, который ты проспал.

Бамблби осознал, где находится, и смущенно опустил плечи. Его окуляры сузились, выражая крайнюю степень неловкости.

– Э-э... Эмили. Привет. Я просто... проверял замок. И, кажется, немного задержался.

– Проверял замок пять часов подряд? – она хитро прищурилась, поправляя плед. – Спасибо, Би. За плед и за то, что посидел рядом. Мне давно не спалось так спокойно.

Би поднялся, стараясь не раздавить мебель. Его голова действительно упиралась в потолок, и ему пришлось сильно пригнуться.

– Я слышал твою песню, – признался он, глядя на неё сверху вниз. – Прости, что подслушивал.

Эмили опустила взгляд на свои руки.

– Ничего. Это просто... мысли вслух. Иногда музыка помогает сказать то, что страшно произнести словами.

– Тебе не должно быть страшно, – Бамблби протянул к ней манипулятор, и Эмили уверенно вложила свою ладонь в его огромные пальцы. – Я знаю, что пропустил много времени. Но я обещаю тебе: больше никакой «памяти без конца». Теперь у нас будет только настоящее.

– И будущее? – спросила она, глядя ему прямо в окуляры.

– И будущее, – твердо ответил он.

В этот момент дверь вагончика распахнулась, и на пороге появился заспанный Сайдсвайп.

– Эй, Би, ты не видел... Ого! – он замер, переводя взгляд с командира на Эмили и обратно. – Я, конечно, знал, что вы близки, но чтобы проводить ночь в одном вагончике... Стронгарм этого не переживет, это же грубейшее нарушение личного пространства!

– Сайдсвайп! – рыкнул Бамблби, мгновенно выходя из образа нежного опекуна. – Вон отсюда! У нас тренировка через пять минут!

– Бегу-бегу! – хохотнул красный бот, трансформируясь на ходу. – Но я всё видел!

Эмили и Бамблби переглянулись. Девушка весело подмигнула ему, а Би лишь обреченно вздохнул, понимая, что сегодня на базе будет очень шумно. Но, глядя на улыбающуюся Эмили, он понял, что готов терпеть любые шутки Сайдсвайпа, лишь бы этот свет в её глазах никогда не гас.

– Пойдем, «капитан», – Эмили спрыгнула с кресла. – У нас сегодня много дел. И, кажется, Мегатрон скоро пожалеет, что вообще связался с этой планетой.

– С этой планетой и с тобой, Холлк, – добавил Бамблби, выходя вслед за ней на залитую солнцем свалку.

Новый день начинался, и хотя впереди их ждали опасности и битвы, они знали одно: этой ночью они окончательно перестали быть просто тенями из прошлого друг друга. Они стали командой. Они стали семьей.