Трансформеры: роботы под прикрытием:
Смерть и Перерождение: Последний Рассвет
– Я не позволю! – Голос Эмили, звонкий и отчаянный, перекрыл гул сражения.
События на мостике подбитого корабля Мегатрона разворачивались с пугающей быстротой. Бамблби, израненный, с пробитой броней на груди и искрящимися проводами, стоял на коленях, пытаясь подняться. Перед ним возвышался один из элитных гвардейцев Мегатрона, чье тяжелое орудие уже было наведено на искру автобота. Заряд плазмы копился в стволе, озаряя помещение мертвенно-фиолетовым светом.
Эмили, находившаяся всего в нескольких метрах, видела, что Би не успеет уклониться. В её голове не было страха, не было сомнений — только четкое понимание того, что её жизнь — это малая цена за жизнь того, кто научил её летать по дорогам и верить в невозможное.
– Нет! – Она рванулась вперед с быстротой, которой не ожидал даже десептикон.
В долю секунды, когда гвардеец нажал на спуск, Эмили прыгнула, закрывая собой Бамблби. Раздался оглушительный треск. Плазменный разряд, предназначенный для уничтожения кибертронской брони, ударил в человека. Удар был такой силы, что девушку отбросило назад, прямо в манипуляторы оцепеневшего Бамблби.
– Эмили! – Крик Бамблби был полон такой нечеловеческой муки, что, казалось, сам металл корабля содрогнулся.
В этот момент в желтом боте что-то сломалось. Та сдерживаемая ярость, которую он копил годами, вырвалась наружу ослепительным пламенем. Он не просто атаковал — он стал воплощением возмездия. Одним мощным рывком он достиг гвардейца и, не используя оружия, буквально разорвал его манипуляторы, отшвыривая врага в сторону реактора.
Мегатрон, наблюдавший за этим с капитанского мостика, оскалился. Он видел, что автоботы деморализованы.
– Жалкие существа, – прорычал лидер десептиконов. – Ваша привязанность к этим белковым паразитам — ваша величайшая слабость.
Увидев, что Оптимус Прайм, Гримлок и остальные уже прорываются сквозь охранный периметр к мостику, Мегатрон активировал систему экстренной эвакуации.
– Мы еще закончим этот разговор, Прайм! – крикнул он, исчезая в телепорте за мгновение до того, как меч Оптимуса рассек воздух там, где он только что стоял.
Корабль содрогался. Системы самоликвидации вели обратный отсчет. Но Бамблби ничего этого не слышал. Он сидел на полу, прижимая к себе маленькое, ставшее пугающе легким тело.
– Эм... Эми, посмотри на меня, – дрожащим голосом умолял он, осторожно убирая с её лица прядь окровавленных белых волос.
Девушка медленно, с огромным трудом открыла глаза. Её бирюзовый взгляд, обычно такой яркий и живой, теперь был подернут пеленой боли. Рана в голове была смертельной — плазма не оставляет шансов человеческой плоти.
– Бамблби... – её голос был едва слышным шепотом, похожим на шорох увядающей листвы. – Слишком поздно... меня уже не спасти...
– Нет, нет, не говори так! – Бамблби захлебывался от отчаяния. – Рассел, Денни... они что-нибудь придумают! Оптимус, помоги ей!
– Я вас всех подвела... – По её бледной щеке скатилась одинокая слеза, оставляя дорожку на испачканной гарью коже. – Прости меня... пожалуйста... за то, что ухожу так рано...
Бамблби весь дрожал. Его пальцы, способные крушить сталь, теперь с нежностью, доступной лишь любящему существу, гладили её по холодеющей руке.
– Держись, слышишь? Ты сильная, ты Холлк! – Он поднял голову и закричал так, что его аудиосенсоры выдали помехи. – МЕГАТРОН! МЕГАТРОН, ГДЕ ТЫ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ?! ВЫХОДИ И СРАЖАЙСЯ!
Эмили слабо шевельнула пальцами, пытаясь привлечь его внимание.
– Би, оставь его... – Её дыхание становилось всё прерывистее. – Бог его всё равно накажет... Господи Боже мой, как же холодно...
Бамблби чувствовал, как жизнь уходит из неё по капле. В этот момент он понял, что все те слова, которые он не решался сказать, все те чувства, которые он прятал за маской дружбы, должны быть произнесены сейчас. Или никогда.
Он склонился к ней, и в этом жесте было столько почтения и боли, что время, казалось, замедлилось. Он коснулся своей лицевой пластиной её губ в прощальном, горьком поцелуе, отдавая ей остатки тепла своих систем.
– Я люблю тебя... – прошептала Эмили, и в её глазах на мгновение вспыхнула последняя искра прежнего огня. – Бамблби... Прощай...
Её рука бессильно упала на холодный пол корабля. Глаза закрылись, и последнее дыхание покинуло грудь.
– ЭМИЛИ! – Бамблби издал крик, в котором слились воедино ярость, горе и бесконечное одиночество. Этот звук перекрыл даже грохот взрывающегося двигателя корабля.
В следующую секунду корпус судна разломился надвое. Оптимус Прайм, подхватив на руки Сайдсвайпа и Стронгарм, которые были оглушены взрывной волной, скомандовал немедленный отход. Команда пулей вылетела из гибнущего корабля, приземляясь на каменистую почву каньона в нескольких сотнях метров от места крушения.
Мегатрон скрылся. Корабль превратился в груду пылающих обломков. Но победа не принесла радости.
Бамблби медленно вышел из облака дыма. Он шел, не разбирая дороги, бережно неся на руках тело девушки. Он опустился на колени посреди выжженной травы и прижал Эмили к себе, спрятав лицо в её плече. Его плечи содрогались — огромный, могучий автобот тихо и безутешно рыдал, издавая странные, ломаные звуки через сломанный вокодер.
Остальные члены команды замерли, охваченные ужасом и немым шоком.
Стронгарм, всегда такая собранная и суровая, вдруг всхлипнула. Она закрыла лицо манипуляторами, не в силах смотреть на неподвижное тело подруги, которая еще утром учила её смеяться над правилами. Сайдсвайп, чей язык обычно не знал покоя, молча подошел к ней и крепко обнял за плечи, прижимая к себе. Его окуляры потускнели, а мечи, которые он так любил обнажать, теперь казались ему бесполезными кусками металла.
Гримлок опустил голову так низко, что его нос коснулся земли. Он издал тихий, жалобный скулеж, который никак не вязался с его грозным обликом динобота. Для него Эмили была частью стаи, самым маленьким и храбрым её членом.
Оптимус Прайм стоял неподвижно, словно статуя, воздвигнутая в честь величайшей трагедии. Он медленно закрыл глаза, и его челюсти сжались с такой силой, что послышался скрежет металла. Лидер автоботов чувствовал тяжесть этой потери каждой частицей своей искры. Он знал, что значит терять друзей, но видеть, как гаснет жизнь того, кто только начал жить, было невыносимо.
– Мы опоздали, – прошептал Сайдсвайп, и его голос сорвался.
– Она не должна была... – Стронгарм не договорила, её слова утонули в рыданиях.
Бамблби не слышал их. Он продолжал раскачиваться из стороны в сторону, баюкая Эмили.
– Эми, проснись... Пожалуйста, проснись, – шептал он, и его слезы — капли сверкающего энергона — падали на её белые волосы, застывая там маленькими кристаллами. – Мы ведь еще не досмотрели тот закат... Ты обещала, что научишь меня играть на той гитаре...
В этот момент небо над каньоном начало светлеть. Первые лучи рассвета прорезали мрак, окрашивая мир в нежно-розовые тона. Но для Бамблби солнце больше не светило. Его мир рухнул вместе с последним вздохом девушки, которая была его сталью, его бирюзой и его единственным смыслом в этой бесконечной войне.
– Бамблби, – Оптимус подошел к нему и положил тяжелую ладонь на плечо. – Мы должны забрать её домой.
– Домой? – Бамблби поднял на лидера глаза, полные такой невыразимой муки, что Оптимус невольно отвел взгляд. – У неё больше нет дома, Оптимус. Её дом был здесь... со мной.
Он снова посмотрел на Эмили. На её лице теперь застыло выражение странного покоя, словно она наконец нашла ответы на все вопросы, которые мучили её четыре года. Она ушла как воин, защитив то, что любила.
– Мегатрон заплатит за это, – голос Бамблби внезапно стал холодным и твердым, как кибертронский алмаз. В нем больше не было слез — только ледяная пустота. – Я клянусь своей искрой: пока я функционирую, он не узнает покоя.
Он поднялся, всё еще не выпуская Эмили из рук. Команда расступилась, пропуская его. Они шли по выжженной земле каньона — процессия скорби под первыми лучами солнца.
Там, на свалке, их ждали Денни и Рассел. Они еще не знали, что этот рассвет принесет им не радость победы, а черную весть о потере той, кто стала им сестрой и дочерью. Бамблби знал, что ему придется сказать им правду. И этот груз казался ему тяжелее, чем вся броня Мегатрона.
– Прощай, Мисс Эмили Холлк, – тихо прошептал Сайдсвайп, глядя на её безжизненную руку, свисающую с манипулятора Би. – Ты была круче любого из нас.
Ветер подхватил эти слова и унес их вглубь каньона, где среди дымящихся обломков корабля осталась лишь память о девочке с белыми волосами и бирюзовыми глазами, которая любила трансформеров больше, чем саму жизнь.
Бамблби шел вперед, и каждый его шаг по земной пыли казался ему шагом в вечность, где он навсегда останется стражем памяти о своей Эми. Его искра горела ровным, холодным светом — теперь в ней не было места для сомнений. Только для любви, ставшей его личным проклятием и его величайшей силой.
Рассвет полностью вступил в свои права, освещая мир, который стал на одну душу беднее, но на одну легенду богаче. Легенду о стальном гиганте и девушке, чье сердце оказалось крепче любого металла.