← Назад к обзору

Трио из колдотворца

Сталь, стекло и немного драконьей крови

Кабинет трансфигурации в Хогвартсе всегда казался Саше слишком тесным. Каменные стены, тяжелые дубовые парты — всё это дышало стариной, которая больше напоминала склеп, чем место для творчества. В Колдотворце магия была живой, она текла, как горная река, и меняла форму так же легко, как Рома менял выражение лица, когда видел сгущенку.

Профессор Макгонагалл стояла перед классом, поджав губы. Она уже была наслышана о подвигах русских на полетах и зельеварении, поэтому сегодня её взгляд был особенно колючим.

– Сегодня мы будем изучать превращение неодушевленных предметов в живых существ с сохранением магических свойств материала, – объявила она, взмахнув палочкой. Перед каждым учеником появилось по массивному медному кубку. – Задача: превратить этот кубок в сокола. Медь должна стать перьями, но сохранить свой блеск и прочность. Приступайте.

Саша даже не достал палочку. Он просто сидел, подперев подбородок рукой, и «смотрел» на кубок через свою черную повязку. Для него мир состоял из золотистых нитей вероятностей.

– Опять медитируешь? – шепнул Теодор Нотт, сидевший справа. Он уже вовсю размахивал палочкой, пытаясь заставить свой кубок хотя бы отрастить клюв.

– Я договариваюсь с атомами, Тео, – лениво отозвался Саша. – Они не любят, когда ими командуют. Им нужно предложить что-то взамен.

– И что ты им предложил? – Драко Малфой, сидевший впереди, обернулся, игнорируя свой наполовину оперившийся кубок.

– Свободу от формы, – Саша щелкнул пальцами.

Медный кубок на его столе внезапно потек, словно расплавленное масло, но без всякого жара. Секунда — и над столом взмыл механический сокол, чьи крылья состояли из тысяч тончайших медных пластин, соединенных невидимыми магическими шестернями. Птица издала чистый металлический клекот и приземлилась Саше на плечо, начав чистить перья-лезвия.

– Мистер Бессмертный! – Макгонагалл подошла ближе, поправляя очки. – Это… поразительно. Вы использовали беспалочковую магию и элементы высшего конструирования. Но это не совсем живое существо.

– Оно живее многих, профессор, – Саша улыбнулся, и сокол вдруг нежно потерся головой о его щеку, издав звук, похожий на мурлыканье. – У него есть логическое ядро. В Колдотворце мы считаем, что жизнь — это не только плоть и кровь, но и упорядоченная воля.

Тем временем на другом конце класса Рома Горыныч явно скучал. Он вертел кубок в руках, как обычную игрушку.

– Ром, не спи, – Женя толкнула его локтем, поправляя шапку. Сама она уже сотворила из своего кубка изящную сову, чьи глаза были сделаны из чистых рубинов. – Покажи им, как мы делаем «красиво».

Рома ухмыльнулся, обнажив острые клыки.

– Смотрите внимательно, – громко сказал он, привлекая внимание всего класса.

Он не стал превращать кубок в птицу. Он просто сжал его в кулаке, и медь начала менять цвет, становясь угольно-черной. Когда он разжал руку, на парте стоял крошечный, размером с ладонь, дракон. Но это не была просто статуэтка. Дракончик потянулся, расправил кожистые крылья и внезапно выдохнул струю настоящего синего пламени, которое едва не подпалило мантию сидящего рядом Блейза.

– Ой, извини, Блейз! – хохотнул Рома, ловя дракончика за хвост. – Он у меня с характером, весь в хозяина.

– Пятьдесят баллов Колдотворцу, – выдохнула Макгонагалл, выглядя одновременно восхищенной и напуганной. – Мистер Горыныч, это… трансфигурация материи на молекулярном уровне. Вы изменили состав металла в органическую ткань?

– В магическую органику, – уточнил Рома, позволяя дракончику карабкаться по своему рукаву. – Мой папа, Добрыня, говорит, что если вещь не может тебя укусить — это плохая вещь.

В этот момент дверь в класс приоткрылась, и в помещение заглянул высокий парень в форме Колдотворца. У него были светлые волосы, завязанные в короткий хвост, и спокойное, доброе лицо.

– Извините за беспокойство, профессор, – произнес он с легким поклоном. – Директор Кощей просил передать Александру и Роману уточненное расписание тренировок.

– Ваня! – Рома буквально просиял. Он вскочил с места, игнорируя все правила приличия, и бросился к вошедшему.

К удивлению всех присутствующих, Ваня не просто принял это, он подхватил Рому на руки, словно тот весил не больше пушинки, и крепко обнял. Рома, который обычно огрызался на любые попытки прикосновений и грозил откусить пальцы каждому, кто подходил слишком близко, сейчас выглядел абсолютно счастливым. Он уткнулся носом в плечо Вани и что-то быстро зашептал на русском.

Блейз Забини, наблюдавший за этой сценой, почувствовал, как внутри него закипает что-то темное и холодное.

– Это кто еще такой? – процедил он сквозь зубы.

– Это Иван, – ответил Саша, не оборачиваясь. – Сын Ивана Царевича. Наш лучший друг и, пожалуй, единственный человек, которому Рома позволяет себя трогать без риска для жизни. Ваня — это тихая гавань для нашего маленького вулкана.

– Они выглядят… слишком близкими, – заметил Драко, тоже недовольно хмурясь.

– У нас в школе все как семья, – пожала плечами Женя. – Но Ваня для Ромы — это святое. Он его с первого курса из всех неприятностей вытаскивал. А неприятностей у Ромки, сами понимаете, больше, чем зубов.

Ваня поставил Рому на пол, потрепал его по рыжим волосам и, вежливо попрощавшись, ушел. Рома вернулся за парту, светясь от удовольствия.

– Чего вы так смотрите? – спросил он, заметив взгляды слизеринцев. – Ваня классный. Он мне вчера помог хвост расчесать, а то я сам не достаю.

Блейз едва не сломал свою палочку. Мысль о том, что кто-то другой «расчесывает хвост» его рыжему чуду, была невыносимой.

После урока, когда ученики потянулись в коридоры, Рома немного отстал от друзей, пытаясь запихнуть своего медного дракончика в карман. Саша и Женя ушли вперед, обсуждая какой-то новый алгоритм для защиты корабля.

Внезапно путь Роме преградил высокий гриффиндорец. Это был Кормак Маклагген, который весь урок прожигал взглядом затылок Горыныча.

– Эй, рыжий, – произнес Кормак, нависая над Ромой. – Ты сегодня в небе неплохо крутился. И фокусы с кубком… впечатляет.

– Рад, что тебе понравилось, – буркнул Рома, пытаясь обойти его. – А теперь дай пройти, я обедать хочу. Я не ел с утра, а это для меня критично.

Но Кормак не сдвинулся. Он протянул руку и бесцеремонно схватил Рому за плечо, притягивая к себе.

– Слушай, я видел, как ты с тем блондинчиком обжимался. Если тебе так нужны объятия, почему бы не выбрать кого-то из местных? Мы, англичане, тоже кое-что умеем.

Рома замер. Его тело мгновенно напряглось, как натянутая струна. Под маской послышалось низкое, вибрирующее рычание, похожее на звук работающего двигателя.

– Убери руку, – тихо сказал Рома. Его желтые глаза сузились до тонких щелочек.

– А то что? – усмехнулся Маклагген, чувствуя себя в безопасности из-за разницы в росте. – Укусишь? Давай, покажи свои зубки, кроха. Говорят, вы, русские, очень горячие…

Он попытался притянуть Рому еще ближе, его рука скользнула к шее парня, намереваясь сорвать маску.

Это было его главной ошибкой.

В ту же секунду коридор огласил дикий крик боли. Рома не стал доставать палочку. Он просто перехватил запястье Кормака и сжал его так, что послышался отчетливый хруст. Одновременно с этим его шрам на руке в виде дракона вспыхнул багровым светом.

– Я предупреждал, – прошипел Рома.

Он резко дернул Маклаггена на себя и нанес короткий, профессиональный удар головой прямо в переносицу. Гриффиндорец отлетел к стене, заливая пол кровью. Но Рома на этом не остановился. В его глазах полыхало чистое, первобытное пламя. Он шагнул к упавшему, и воздух вокруг него начал дрожать от жара.

– Ты коснулся меня без разрешения, – голос Ромы изменился, в нем зазвучало эхо нескольких голосов сразу. – Ты оскорбил моего брата. Ты думал, если я маленький, то я — твоя игрушка?

– Рома, стой! – из-за угла выскочил Блейз, а за ним Саша и Женя.

Блейз первым делом бросился к Роме, перехватывая его за талию.

– Отпусти его, он того не стоит! – крикнул Забини, чувствуя, как от одежды Ромы исходит нестерпимый жар.

– Он трогал меня! – яростно выкрикнул Рома, пытаясь вырваться. – Он думал, я — девка из кабака! Я ему сейчас язык вырву и заставлю съесть!

Саша подошел к Кормаку, который судорожно пытался закрыть лицо руками. Бессмертный наклонился над ним, и его повязка на мгновение сползла, обнажая край шрама-молнии.

– Послушай меня, кусок неотесанного мяса, – голос Саши был холодным, как арктический лед. – В нашей школе за такое вырывают сердце и скармливают его лешим. Тебе очень повезло, что мы сейчас в гостях.

– Я… я просто… – прохрипел Кормак.

– Ты просто ошибся вселенной, – отрезал Саша. – Еще раз увижу тебя в радиусе километра от Ромы — и твоя трансфигурация в кучу пепла станет окончательной.

Женя тем временем подошла к Роме и положила руку ему на затылок, прямо поверх меховой шапки, которую она сняла и прижала к его лбу.

– Тише, Горыныч, тише… – зашептала она. – Дыши. Ваня расстроится, если ты кого-то убьешь. Ты же знаешь, он не любит отмывать кровь с твоей рубашки.

Имя Вани подействовало мгновенно. Рома обмяк в руках Блейза, жар начал спадать. Он тяжело дышал, его маска намокла от пота.

– Извини, Блейз, – глухо произнес Рома, не глядя на слизеринца. – Я… я не люблю, когда меня так трогают.

Блейз не отпустил его. Напротив, он прижал парня к себе еще крепче, игнорируя любопытные взгляды собравшихся учеников.

– Всё нормально, – тихо сказал Блейз. – Я бы сам ему врезал, но ты справился быстрее. Пойдем отсюда. Тебе нужно… не знаю, мороженое? Или что вы там едите, когда злитесь?

– Гвозди, – буркнул Рома, но уже без прежней злости. – И сгущенку.

Саша посмотрел на Драко и Теодора, которые стояли неподалеку, выглядя крайне впечатленными.

– Ну что, англичане? – усмехнулся Саша, поправляя повязку. – Урок трансфигурации окончен. Надеюсь, вы усвоили главное правило: не пытайтесь приручить то, что рождено в огне.

Драко Малфой сглотнул. Он смотрел на Сашу — на этого невысокого парня с повязкой на глазах, который только что угрожал убить человека с такой спокойной уверенностью, будто заказывал чай. И в этот момент Драко понял, что он пропал окончательно. Ему не нужен был Хогвартс, не нужны были чистокровные традиции. Ему нужен был этот холодный, саркастичный и бесконечно опасный русский маг.

– Пойдемте, – Саша кивнул своим. – Нам еще нужно найти Ваню. Кажется, Ромке нужно срочное терапевтическое обнимание, а у меня к Ване вопрос по поводу кодировки защитных рун.

Троица из Колдотворца направилась к выходу, а Блейз Забини так и шел рядом с Ромой, не выпуская его руки. Кормак Маклагген остался лежать на полу, и никто из его факультета не поспешил ему на помощь. В Хогвартсе быстро учились: русские не просто другие, они — сила, с которой невозможно спорить. А Рома Горыныч, несмотря на свой рост, оказался самым крупным хищником в этом замке.

– Слушай, Ром, – тихо спросил Блейз, когда они вышли во двор. – А этот Ваня… он правда тебе просто друг?

Рома остановился и посмотрел на Блейза. Под маской мелькнула хитрая улыбка.

– Он мой старший брат по духу, Блейз. Но если ты так сильно переживаешь… – Рома внезапно притянул Забини за галстук и прошептал прямо в ухо: – Можешь попробовать занять его место в очереди на обнимашки. Но предупреждаю: я кусаюсь.

Блейз улыбнулся — впервые за долгое время искренне и открыто.

– Я рискну.

А над ними, в высоком небе Шотландии, кружил медный сокол Саши, внимательно наблюдая за тем, чтобы никто больше не посмел нарушить покой его хозяев. Магия Колдотворца окончательно пустила корни в древней земле Хогвартса, и эти корни были сделаны из стали и огня.