← Назад к обзору

Царица мёртвых

Аквамарин, снитч и призраки прошлого на площади Гриммо

Лондон встретил их удушливой жарой и запахом нагретого асфальта, но как только они шагнули за невидимый порог дома номер двенадцать по площади Гриммо, воздух стал холодным, затхлым и пропитанным древней магией. Гарри крепче сжал ручку своего чемодана. Его мысли путались: в голове всё еще стоял ледяной голос Фаджа и воспоминания о дементорах в Литтл-Уингинге, но сердце билось чаще совсем по другой причине. Где-то здесь, в этом мрачном особняке, были Рон, Гермиона и... она.

– Ох, Гарри, Перси! – Громкий, полный облегчения возглас миссис Уизли эхом разнесся по узкому коридору.

Она выскочила из-за угла, чуть не сбив с ног подставку для зонтов в виде ноги тролля, и заключила обоих Поттеров в такие крепкие объятия, что у Гарри хрустнули ребра.

– Слава Мерлину, вы целы! Мы так волновались, эти новости из Министерства... Артур, они здесь!

– Вижу, Молли, вижу! – Из кухни вышел мистер Уизли, выглядевший усталым, но искренне радостным.

Перси, чьи рыжие волосы за время каникул стали будто еще ярче, нетерпеливо оглядывалась по сторонам. Она явно не собиралась долго стоять в прихожей.

– Миссис Уизли, я тоже ужасно рада вас видеть, честно! – Перси быстро чмокнула её в щеку. – Но где все? Где Джинни? Сириус дома? И... Урсула уже приехала?

– Я здесь, Перси. – Спокойный, мелодичный голос заставил Гарри вздрогнуть.

На верхней ступеньке лестницы стояла Урсула Дэгвин. За это лето она, казалось, стала еще выше и изящнее. Её иссиня-черные кудри были небрежно собраны сзади, а в темно-карих глазах светилось то самое мягкое сияние, которое Гарри видел в своих снах. На ней была простая домашняя мантия, но на фоне облупившихся стен дома Блэков она выглядела как истинная принцесса, случайно зашедшая в трущобы.

– Урсула! – Визг Перси мог бы разбудить покойника.

Младшая Поттер, бросив чемодан прямо под ноги мистеру Уизли, вихрем взлетела по лестнице и едва не повалила подругу. Они обнялись, смеясь и что-то быстро зашептав друг другу. Урсула, придерживая Перси за плечи, посмотрела поверх её головы на Гарри.

– Привет, Гарри, – сказала она, и на её губах появилась едва заметная, но очень теплая улыбка. – Рада, что дементоры не обладают хорошим вкусом, раз решили тебя отпустить.

– Привет, – выдохнул Гарри, чувствуя, как всё напряжение последних недель в Литтл-Уингинге начинает медленно таять.

В этот момент воздух в коридоре с резким хлопком содрогнулся.

– Смотрите-ка, кто пожаловал! – раздался голос справа от Гарри.

– Избранный собственной персоной! – подхватил второй голос слева.

Фред и Джордж Уизли материализовались прямо из воздуха. Урсула от неожиданности вздрогнула и схватилась за перила, а Гарри подскочил на месте, едва не выронив палочку. Только Перси отреагировала иначе: она с восторженным воплем бросилась теперь уже на близнецов.

– Опять пугаете людей? – хохотала она, пока Джордж трепал её по волосам. – Я так скучала по вашим фокусам! В приюте за такое лето я бы с ума сошла.

– Мы подготовили для тебя пару новинок, Перс, – заговорщицки подмигнул Фред. – «Забастовочные завтраки» почти готовы к полевым испытаниям. Идем скорее, пока мама не запрягла нас чистить ковры от докси.

Близнецы, подхватив Перси под руки, с диким хохотом и топотом умчались наверх. Миссис Уизли что-то крикнула им вслед про «неприличный шум», но её голос потонул в грохоте захлопнувшейся двери. Артур и Молли переглянулись и, махнув Гарри рукой, ушли на кухню, где, судя по запаху, уже доваривалось рагу.

В холле воцарилась тишина. Урсула медленно спустилась по лестнице и остановилась напротив Гарри.

– Здесь очень странно, правда? – спросила она, обводя взглядом мрачные портреты. – Дом, полный секретов, которые не хотят, чтобы их раскрывали. Совсем как Министерство сейчас.

– Да, – Гарри замялся, не зная, куда деть руки. – Урсула, я... я не знал, что ты тоже будешь здесь.

– Сириус пригласил меня. Он сказал, что наследнице четырех основателей полезно пожить в доме, где ненавидят всех четырех, кроме одного, – она слегка улыбнулась. – Пойдем. Я хочу тебе кое-что отдать. Твой день рождения был несколько дней назад, а совы в Литтл-Уингинг сейчас долетают неохотно.

Она повела его по коридору в небольшую комнату, которую, судя по всему, делила с Джинни. Комната была обставлена скромно, но Урсула умудрилась придать ей уют: на столе стояла стопка книг, а на подоконнике лежала раскрытая карта звездного неба.

Она подошла к комоду и достала небольшую коробочку, обитую темно-синим бархатом.

– Это тебе, Гарри.

Гарри осторожно открыл крышку. Внутри, на шелковой подкладке, лежал миниатюрный золотой снитч. Но это не была обычная спортивная игрушка. Его крылья были выполнены из тончайшего серебристого кружева, а сам шар был испещрен крошечными рунами. Когда Гарри коснулся его, снитч мягко завибрировал и издал мелодичный звон.

– Это гоблинская работа, – тихо пояснила Урсула. – Он не просто летает. Он реагирует на настроение владельца. Если тебе будет совсем паршиво, он начнет светиться теплым светом. И он всегда находит дорогу к тому, кто его подарил, если его об этом попросить.

– Урсула... это потрясающе. Спасибо, – Гарри поднял глаза, пораженный ценностью подарка. – Но это наверняка стоило кучу галлеонов...

Урсула сделала шаг ближе. Между ними осталось всего несколько дюймов. В полумраке комнаты её глаза казались почти черными.

– Гарри, ты же знаешь, я не люблю ходить вокруг да около, – она смотрела на него со своей фирменной, обезоруживающей честностью. – Я подарила его тебе не потому, что это дорогая вещь. А потому, что ты единственный человек, которому я доверяю так же, как себе. И потому, что ты мне нравишься. По-настоящему. Без всей этой чепухи про «Мальчика-Который-Выжил».

Гарри почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Все барьеры, страхи перед слушанием в Министерстве, обида на Дамблдора — всё отошло на задний план. Осталась только эта удивительная девочка, которая всегда говорила правду в лицо.

– Ты мне тоже, – прошептал он. – Очень.

Он не знал, кто из них первым сделал движение. Это произошло само собой. Поцелуй был легким, со вкусом прохладного ветра и чего-то сладкого, как сливочное пиво. Весь мир за пределами этой комнаты — с его Волан-де-Мортом, дементорами и лживыми газетами — перестал существовать. В этот миг на площади Гриммо было только двое подростков, нашедших друг друга в самом мрачном месте Британии.

***

Обед внизу был шумным и хаотичным, как и всегда у Уизли. Стол ломился от еды, а за ним сидели, казалось, все: Грозный Глаз Хмури, Тонкс, Люпин, Сириус, всё семейство Уизли и Гермиона.

Гарри сидел между Роном и Гермионой. Напротив него устроились Перси и Джинни, а чуть наискосок — Урсула.

– Ну? – Рон, воспользовавшись тем, что его мама отвлеклась на спор с близнецами, наклонился к самому уху Гарри. – Как всё прошло в комнате? Ты какой-то слишком довольный для человека, которого скоро будут судить.

Гарри почувствовал, как краснеет.

– О чем ты?

– Да ладно тебе, – хмыкнул Рон, запихивая в рот огромный кусок пирога. – Мы видели, как вы уходили. Ну? Был поцелуй?

– Рон! – Гермиона возмущенно шикнула на него, хотя сама сгорала от любопытства. – Это личное дело Гарри и Урсулы. Имейте хоть каплю такта!

– Да я просто спрашиваю, – пробормотал Рон с набитым ртом. – Она же наследница всех основателей, вдруг у неё поцелуй бьет молнией или типа того?

Гарри не ответил. Он поднял глаза и встретился взглядом с Урсулой. Она чуть заметно улыбнулась ему, и Гарри понял, что ему абсолютно всё равно, что там думает Рон.

В этот момент Римус Люпин, сидевший во главе стола, развернул свежий номер «Ежедневного пророка». Атмосфера мгновенно изменилась.

– Опять, – коротко бросил он, кладя газету на стол так, чтобы все видели заголовок.

«ПОТТЕР И ДАМБЛДОР: ЛОЖЬ РАДИ СЛАВЫ?» — кричали жирные буквы. В статье Гарри выставляли психически неуравновешенным подростком, жаждущим внимания, а Дамблдора — выжившим из ума стариком.

– Мерзкие слизняки! – Перси вскочила, едва не опрокинув тарелку. Её глаза метали молнии. – Как они смеют? Гарри рисковал жизнью, а этот Фадж... этот напыщенный индюк просто боится потерять свое кресло! Если я встречу этого журналиста, я превращу его в навозного жука и скормлю Живоглоту!

– Перси, сядь, – мягко сказал Сириус, хотя его собственные руки дрожали от ярости.

– Нет, Сириус, это несправедливо! – продолжала бушевать Перси. – Они делают из него посмешище! Гарри, не верь ни единому слову. Весь этот «Пророк» не стоит и использованного пергамента.

– Они боятся, – спокойно подала голос Урсула. Все за столом притихли, слушая её. – Страх делает людей глупыми. Министерство пытается сохранить иллюзию порядка, потому что правда слишком страшна для них. Они не лгут, они просто... выбирают самую удобную версию реальности. Но реальность от этого не изменится.

– Мы все знаем, что ты говоришь правду, Гарри, – Гермиона накрыла его руку своей. – И мы все здесь на твоей стороне.

– Точно, – добавил Рон, на секунду перестав жевать. – Пусть пишут что хотят. Мы-то знаем, кто на самом деле крутой.

Джинни в это время увлеченно шепталась с Тонкс о новой модели «Молнии», стараясь не смотреть на Гарри, чтобы не выдать своего смущения, но было видно, что и она готова броситься в бой по первому зову.

– Так, – миссис Уизли решительно встала, прерывая обсуждение политики. – Обед закончен, пора распределяться по комнатам. Гарри и Рон — к себе. Гермиона, Перси, Джинни и Урсула — вы все будете в одной комнате на втором этаже.

– Что?! – Перси и близнецы возмутились одновременно.

– Мам, мы с Перси хотели обсудить наши разработки! – закричал Джордж. – Мы думали, она будет в комнате рядом с нами!

– И я не хочу спать в девичьем царстве, где только и разговоров, что о мальчиках и учебниках! – добавила Перси, скрестив руки на груди. – Я хотела к ребятам!

– Никаких «к ребятам»! – Молли отрезала так твердо, что даже Фред не рискнул спорить. – Вы будете спать в комнате для девочек. Это приличный дом, а не проходной двор. Марш наверх!

Перси закатила глаза, но покорно потащила свой чемодан, что-то ворча про «дискриминацию великих умов». Урсула, проходя мимо Гарри, легко коснулась его плеча.

– Увидимся завтра, Гарри. Не забудь про снитч.

Гарри смотрел им вслед, чувствуя, как внутри разливается странное, почти забытое чувство тепла. Несмотря на мрачные стены дома Блэков, несмотря на угрозу исключения из школы и лживые статьи в газетах, он впервые за долгое время чувствовал себя по-настоящему дома. Здесь были его друзья, его сестра, его крестный... и девушка, чей поцелуй всё еще горел на его губах.

– Пошли, Гарри, – Рон подтолкнул его к лестнице. – У меня под кроватью припрятано несколько шоколадных лягушек, которые мама не нашла. Надо отпраздновать твой приезд.

Гарри улыбнулся и шагнул в темноту лестничного пролета. Теперь он знал: чтобы ни случилось в Министерстве, он не будет один.