← Назад к обзору

Цена лжи

Пепел и колыбель

Боль была невыносимой. Даже для меня, человека, который прошел через ад подземелий, чье тело пересобиралось по кусочкам системой, эта физическая мука казалась чем-то запредельным. Но самым страшным была не физическая боль, а ощущение пустоты внутри. Теневая магия, обычно бушующая в моих венах, затихла, свернувшись плотным защитным коконом вокруг моего чрева, словно боясь навредить тому, кто пытался появиться на свет.

Когда раздался первый, слабый крик, я почувствовал, как мир вокруг меня, до этого сузившийся до белых стен элитной палаты, снова обрел краски.

Врач-бета, принимавший роды под строжайшим секретом, осторожно передал мне сверток. Его руки дрожали — он знал, что держит в руках ребенка самого сильного существа на планете.

– Это мальчик, господин Сон, – прошептал он, вытирая пот со лба.

Я прижал его к себе. Малыш был крошечным, но уже сейчас в нем угадывались мои черты: иссиня-черные мягкие волосы, бледная, почти фарфоровая кожа. Но когда он открыл глаза, я замер. Серые, как грозовая туча, абсолютно мои глаза смотрели на мир с какой-то недетской серьезностью.

– Сон Сухо... – прошептал я, пробуя имя на вкус. Мой сын.

Однако радость была омрачена тихим вздохом доктора. Он отвел взгляд, изучая показатели на мониторах.

– Есть одна дефектная особенность, господин Сон. Мальчик... он родился обычным омегой. В нем нет и следа вашей магической силы. Он совершенно слаб в плане маны.

Я нахмурился, чувствуя, как тени в углах палаты недовольно зашевелились.

– Как это возможно? Я — Монарх. Отец — доминантный альфа высшего порядка.

– Именно в этом и причина, – доктор поправил очки. – Ваша беременность была аномальной. Организм омеги, даже такого сильного, как вы, нуждается в постоянной подпитке феромонами истинного отца, чтобы сбалансировать развитие плода. Вы выносили его на собственной воле и магии, но... без присутствия альфы рядом, без его запаха корицы и персика, который бы «заземлял» вашу мощь, природа выбрала путь наименьшего сопротивления. Малыш родился без искры силы, чтобы просто выжить.

Я прижал Сухо крепче. По моей щеке, вопреки всей моей выдержке, скатилась одинокая слеза. Он был моей точной копией, моим продолжением, но он был лишен защиты, которую дает сила. В этом жестоком мире быть слабым омегой — приговор. И это была моя вина. Я не смог дать ему отца. Я выбрал гордость и безопасность, скрыв правду от Алекса.

Дверь палаты открылась, и вошла Ча Хэ Ин. Она выглядела идеально, как и всегда. Ни одной лишней складки на платье, холодная улыбка на губах. Она подошла к кровати и мельком взглянула на ребенка.

– Он выглядит как ты, Джинву. Это упрощает дело, – сказала она деловито. – Пресса уже получила пресс-релиз. Мы объявили, что ребенок — результат успешного ЭКО. Фотографии будут через неделю, когда ты придешь в норму.

Она говорила о моем сыне как о проекте, как о новой сделке. Внутри меня всё клокотало от боли, омежья сущность скулила, требуя тепла, защиты, настоящего гнезда, а не этой стерильной роскоши. Но я лишь кивнул.

– Да. Всё идет по плану.

Прошло несколько месяцев. Жизнь превратилась в череду механических действий. Днем я был великим Теневым Монархом, зачищающим врата и проводящим совещания. Вечером я возвращался в наш с Хэ Ин дом, где в детской спал Сухо. Хэ Ин играла роль идеальной матери на публике, но дома она почти не подходила к ребенку, считая это обязанностью нянь.

Я часто сидел у колыбели, позволяя своим теням развлекать малыша. Игрис качал кроватку, а Бер строил смешные рожицы, вызывая у Сухо тихий смех. Малыш рос спокойным, но его серые глаза часто казались слишком грустными для младенца.

Однажды вечером, когда Сухо уснул у меня на руках, я решил просмотреть новости. Я старался не следить за жизнью Алекса Окумуры, но его имя постоянно всплывало в заголовках.

То, что я увидел, заставило мое сердце пропустить удар.

«Свадьба века: Глава Okumura Industries Алекс Окумура связал свою жизнь с лучшим адвокатом Японии».

На экране красовался огромный снимок. Алекс, повзрослевший за эти месяцы, стал еще более статным и властным. Его небесно-голубые глаза теперь светились чем-то, чего я никогда в них не видел — нежностью. Рядом с ним стоял Чон Ли Вон.

Омега. Двадцать три года. Блестящий юрист, чья красота была почти вызывающей. Черные волосы, уложенные волосок к волоску, серые глаза, подчеркнутые графичными стрелками, которые придавали его взгляду хищную грацию. Он был ниже Алекса, но держался с таким достоинством, что казался равным ему по силе.

На фото Алекс прижимал Ли Вона к себе так, словно тот был самым ценным сокровищем во вселенной. Он смотрел на своего мужа с такой всепоглощающей любовью и преданностью, что мне стало физически больно.

– Значит, ты нашел свою истинную пару... – прошептал я, чувствуя, как в груди разрастается холодная пустота.

Я посмотрел на Сухо. Мой сын никогда не узнает этого взгляда от своего отца. Он никогда не почувствует запаха корицы и персика, который должен был оберегать его сон. Алекс Окумура теперь принадлежал другому. Красивому, успешному омеге, который, в отличие от меня, не был обременен проклятием Монарха и мог дать Алексу нормальную семью.

– Господин Сон? – в комнату заглянула Хэ Ин. Она заметила планшет в моих руках. – А, ты видел новости. Это к лучшему. Теперь он окончательно занят и не станет рыться в прошлом. Нам не о чем беспокоиться.

– Уйди, Хэ Ин, – мой голос прозвучал глухо.

– Джинву, не будь таким сентиментальным. Ты сам выбрал этот путь.

– Я сказал — уйди! – Тень под моими ногами взметнулась, заполняя комнату ледяным холодом.

Она вздрогнула и быстро вышла, плотно закрыв дверь.

Я остался в темноте, прижимая к себе спящего сына. Экран планшета всё еще светился, демонстрируя счастливую пару. Алекс улыбался, целуя руку Ли Вона, и на его запястье я мельком увидел знакомый узор — татуировку, которую касался губами в ту безумную ночь в Токио.

Мой сын был омегой без сил. Мой брак был ложью. А человек, от которого я носил частицу души, нашел свое счастье с другим.

– Ничего, Сухо, – я поцеловал малыша в лоб, вдыхая его собственный, еще слабый запах, в котором едва угадывались нотки свежего дождя. – У тебя есть я. А у меня есть ты. Нам никто не нужен.

Но глубоко внутри, там, где жила моя омежья натура, я знал, что эта рана никогда не затянется. Я буду смотреть, как растет мой сын, видя в нем черты человека, который никогда не узнает о его существовании. Я буду играть роль мужа Ча Хэ Ин, скрывая свою тоску за маской безразличия.

В ту ночь мне снова приснился запах корицы. Но на этот раз он был горьким, как пепел от сгоревших надежд.

Прошло еще несколько недель. Я с головой ушел в работу, стараясь не давать себе времени на раздумья. Рейды в подземелья стали опаснее, я действовал с какой-то отчаянной жестокостью, словно пытаясь вытравить из себя остатки человеческих чувств.

– Господин Сон, к вам посетитель, – голос секретаря по селектору вырвал меня из забытья.

– Я никого не принимаю, Ким.

– Но это... это представитель Okumura Industries. Он говорит, что у него есть личное послание от господина Окумуры и его супруга.

Я замер. Ручка в моих пальцах треснула и развалилась на части.

– Впусти его.

В кабинет вошел мужчина в строгом костюме. Он поклонился и положил на мой стол изящный конверт из дорогой бумаги.

– Господин Окумура Алекс и господин Чон Ли Вон приглашают вас и вашу супругу на благотворительный вечер в Токио, посвященный защите прав омег в индустрии охотников. Они были бы крайне признательны за ваше присутствие.

Я смотрел на конверт, словно это была бомба замедленного действия.

– Почему они пригласили именно меня?

– Господин Окумура сказал, что вы — символ силы для всех омег мира. А господин Ли Вон, как адвокат, восхищается вашим вкладом в законодательство о правах охотников.

Когда посланник ушел, я долго сидел неподвижно. Приглашение жгло пальцы. Поехать туда значило встретиться с ним лицом к лицу. Увидеть его с Ли Воном. Рискнуть тем, что он может почувствовать что-то... или, что еще хуже, не почувствовать ничего.

– Джинву? – Хэ Ин вошла, увидев конверт. – Нам пришло приглашение от Окумуры? Это блестяще! Это окончательно легитимизирует наш статус на международной арене. Мы обязаны поехать. И... – она сделала паузу, – мы возьмем Сухо с собой.

– Нет, – отрезал я.

– Подумай сам! – она подошла ближе. – Если мы покажем ребенка там, в Японии, на их территории, это снимет любые подозрения. Все увидят, что мы — счастливая семья. Это идеальный ход.

Я посмотрел на нее с отвращением.

– Ты хочешь использовать моего сына как щит?

– Я хочу обеспечить нам будущее, в котором никто не посмеет задавать вопросы, – она скрестила руки на груди. – Ты же не боишься встречи с ним, правда?

Страх? Нет, это был не страх. Это было предчувствие катастрофы.

– Мы поедем, – сказал я, глядя на серебряную подвеску, которую так и не смог выбросить. – Но если ты хоть раз используешь Сухо для своих интриг, Хэ Ин... я забуду, что ты моя жена.

Она лишь холодно улыбнулась, уверенная в своей победе.

Вечером я зашел в детскую. Сухо бодрствовал, рассматривая свои маленькие ладошки. Я взял его на руки и подошел к окну.

– Мы едем в Токио, малыш, – прошептал я. – Там, где всё началось.

Я знал, что эта поездка изменит всё. Я видел Ли Вона на фото — он был безупречен. Но я также знал, что правда имеет свойство выходить наружу в самый неподходящий момент. И если Алекс Окумура увидит мои глаза в лице маленького омеги без сил...

Тени за моей спиной тревожно зашелестели. Грядет буря, и на этот раз я не был уверен, что смогу выйти из нее победителем.

– Мой Король, – Бер возник рядом, его голос был полон преданности. – Если этот альфа посмеет расстроить вас...

– Не надо, Бер, – я покачал головой. – Он уже сделал это. Просто выбрав не меня.

Я прижал Сухо к груди, чувствуя его слабое сердцебиение. Мой маленький омега, мой серый лучик света в мире теней. Мы отправимся в логово льва, и я сделаю всё, чтобы никто не узнал, чья кровь на самом деле течет в твоих жилах.

Даже если для этого мне придется окончательно разбить собственное сердце, глядя на то, как Алекс Окумура обнимает другого.

Подготовка к поездке началась на следующее утро. Хэ Ин выбирала наряды, созванивалась с пиарщиками и строила планы. А я... я просто тренировался до изнеможения, пытаясь заглушить голос внутри, который твердил, что я совершаю самую большую ошибку в своей жизни.

Токио ждал. Запах персика и корицы ждал. И где-то там, в особняке самой богатой семьи Японии, Алекс Окумура и его идеальный омега Ли Вон готовились принять гостей, даже не подозревая, что Теневой Монарх везет с собой тайну, способную разрушить их идеальный мир.

Я сжал кулак, и черные искры мании пробежали по моей коже.

– Пусть будет так, – сказал я своему отражению. – Посмотрим, насколько крепок ваш союз, Алекс.

В глубине души я надеялся, что он меня не узнает. Но еще больше я боялся, что он забудет тот аромат грозовой тучи, который когда-то смешался с его корицей.

Завтра мы улетаем. Завтра тени прошлого снова обретут плоть. И я, Сон Джинву, буду стоять прямо, держа на руках своего сына, пока мир вокруг меня будет рушиться под тяжестью невысказанных слов.