Цена лжи
Пепел и колыбель
Токио встретил меня запахом озона и неоновых огней, но для моего обостренного обоняния город пах иначе — он пах воспоминаниями, которые я отчаянно пытался выжечь из своей памяти. Ча Хэ Ин сияла. Для неё этот визит был триумфальным маршем. Она то и дело поправляла мой воротник перед камерами, демонстрируя миру «идеальную семью», в то время как я чувствовал себя натянутой струной, готовой лопнуть в любой момент.
Сухо, укутанный в мягкое одеяло, тихо посапывал у меня на руках. Его присутствие было моим единственным якорем. Каждый раз, когда я смотрел на его безмятежное лицо, я напоминал себе, ради чего я терплю этот цирк.
Благотворительный вечер проходил в одном из самых роскошных отелей города. Зал был заполнен элитой: высокоранговые охотники, политики, магнаты. Но когда в дверях появились они, разговоры стихли.
Алекс Окумура выглядел еще более властным, чем на снимках. В черном смокинге, подчеркивающем его широкие плечи, он казался воплощением первобытной силы альфы. Его рука собственнически покоилась на талии Чон Ли Вона. Тот был ослепителен: белый костюм, мягкие черты лица, за которыми скрывался острый ум, и те самые серые глаза, которые теперь светились спокойным счастьем.
Они были идеальной парой. Гармония их феромонов — терпкой корицы Алекса и чего-то сладкого, напоминающего лотос, у Ли Вона — заполняла пространство, вызывая у меня фантомную боль в груди.
– Охотник Сон, госпожа Ча, – Алекс подошел к нам, его голос был низким и бархатистым. – Для нас большая честь, что вы приняли приглашение.
Я кивнул, стараясь дышать ровно. Хэ Ин тут же включила режим «очаровательной супруги», рассыпаясь в комплиментах и обсуждая важность мероприятия. Я стоял рядом, чувствуя, как внутри меня ворочается Тень, раздраженная близостью этого альфы.
Спустя час официальной части, когда толпа немного поредела, мы оказались в приватной зоне отдыха. Хэ Ин, Алекс, Ли Вон и я с Сухо на руках.
Алекс перевел взгляд на сверток в моих руках. Его глаза на мгновение смягчились.
– Чудесный малыш, – сказал он, осторожно коснувшись крошечной ручки Сухо. – Как его зовут?
– Сухо, – ответил я, чувствуя, как сердце замирает, когда пальцы Алекса оказались так близко к коже моего сына.
– У него ваши глаза, Сон Джинву-ним, – улыбнулся Ли Вон, нежно поглаживая свой еще совсем плоский живот. – Нам с Алексом тоже скоро предстоит это чудо. У нас будет двойня, срок еще совсем маленький, но мы уже не можем дождаться.
– Поздравляю, – выдавил я, чувствуя, как горечь подступает к горлу.
Хэ Ин, почувствовав момент, решила вставить свое слово. Она начала говорить о том, как сложно воспитывать наследника Монарха, как важно поддерживать имидж и какие надежды ассоциация возлагает на Сухо, несмотря на его... «особенности». Ее голос был сладким, но слова сочились ядом скрытого пренебрежения к слабости ребенка.
– Мы делаем всё, чтобы он соответствовал статусу, – продолжала она, – хотя, конечно, отсутствие маны — это досадное препятствие, которое нам придется компенсировать строгим воспитанием и...
– Госпожа Ча, заткнитесь.
Голос Алекса прозвучал как удар хлыста. Ледяной, вибрирующий от скрытой ярости альфы. Хэ Ин осеклась на полуслове, ее лицо побледнело.
– Простите? – переспросила она, пытаясь сохранить лицо.
– Вы слышали, – Алекс сделал шаг вперед, его взгляд был пригвождающим. – С виду вы такая милая, но внутри... внутри вы гнилая и черствая. Мне искренне жаль этого ребенка. Он растет рядом с человеком, для которого он лишь инструмент, имиджевый аксессуар. Вы говорите о нем так, будто он бракованный товар.
Хэ Ин попыталась что-то возразить, но Алекс не дал ей вставить ни слова. Он повернулся ко мне, и его взгляд изменился — в нем не было жалости, только глубокое, почти болезненное уважение.
– А ты, омега... – он назвал меня не по имени, а по принадлежности к полу, но в его устах это не звучало как оскорбление. – Почему ты не защищаешь своего щенка? Почему позволяешь этой женщине уничтожать его жизнь и превращать твою собственную в ад?
Я стоял, оглушенный его прямотой. Мои тени замерли, даже Бер перестал ерничать, прислушиваясь.
– У него нет сил, и что? – продолжал Алекс, игнорируя застывшую Хэ Ин. – У него нет искры света? У меня тоже нет магических сил, Сон Джинву. Я обычный человек в мире монстров и охотников, но я правлю империей. Сила не в мане. Сила в том, кто стоит за твоей спиной.
Он подошел ближе, и я почувствовал его запах — тот самый, из Токио. Корица и персик. Он окутал меня, пробиваясь сквозь мои барьеры.
– Дам тебе совет, – произнес Алекс тише. – Я уважаю тебя как человека и как омегу. Разведись. Забирай сына и воспитывай его как человека — в любви и заботе, а не в золотой клетке имиджа. Если ты не сделаешь этого сейчас, когда он вырастет, он возненавидит тебя. И тогда ты потеряешь его навсегда.
– Алекс, идем, – Ли Вон мягко коснулся плеча мужа. – Я немного устал.
Алекс кивнул, но не сводил с меня глаз.
– Подумай над моими словами, Сон Джинву. Не дай теням поглотить то единственное живое, что у тебя осталось.
Они ушли, оставив после себя шлейф уверенности и тишины. Ли Вон бросил на меня прощальный, сочувствующий взгляд.
Хэ Ин стояла, тяжело дыша. Ее идеальная маска дала трещину.
– Как он смеет... – прошипела она. – Этот мальчишка... Он не понимает, на чем держится наш мир! Джинву, ты же не собираешься слушать этот бред?
Я посмотрел на нее. Впервые за долгое время я увидел ее не как партнера по контракту, а как чужого человека, который стоял между мной и моим сыном. Ее духи, которые я раньше считал приятными, теперь казались мне удушливыми.
– Он прав, Хэ Ин, – сказал я, и мой голос был спокойным, как гладь воды перед бурей.
– Что?
– Он прав во всем.
Я развернулся и пошел к выходу, прижимая Сухо к себе. Малыш проснулся и схватил меня за палец своим крошечным кулачком. Его серые глаза смотрели на меня, и в них я не видел ни слабости, ни отсутствия маны. Я видел жизнь, которую я чуть не принес в жертву своей трусости.
– Джинву! Вернись! У нас еще интервью! – крикнула Хэ Ин мне в спину.
Я не обернулся.
– Игрис, – позвал я мысленно.
Верный рыцарь возник из моей тени, преграждая Хэ Ин путь.
– Сопроводи госпожу Ча в аэропорт, – приказал я. – А я останусь здесь. Мне нужно вернуть одну вещь.
Я вышел на террасу отеля. Ночной Токио сиял под моими ногами. В кармане я нащупал серебряную подвеску. Алекс не узнал меня — или сделал вид, что не узнал. Он был счастлив с Ли Воном, и я не имел права разрушать это счастье своей правдой. Но он дал мне нечто большее, чем признание отцовства. Он дал мне смелость быть отцом самому.
Я посмотрел на Сухо.
– Мы справимся, малыш, – прошептал я. – Больше никто не назовет тебя «бракованным».
Я знал, что завтра Сеул взорвется новостями о разводе Монарха. Я знал, что ассоциация будет в ярости. Но глядя на огни города, я впервые за год почувствовал, что могу дышать.
Запах корицы всё еще витал в воздухе, но теперь он не причинял боли. Он стал напоминанием о том, что даже в самом глубоком мраке можно найти путь к свету, если у тебя есть ради кого сражаться.
– Бер, – позвал я.
– Да, мой Король! – муравей материализовался рядом, его глаза горели восторгом.
– Подготовь бумаги. Мы возвращаемся домой. Но не в дом Ча Хэ Ин. Мы возвращаемся к себе.
Я в последний раз взглянул на отель, где в одном из залов Алекс Окумура обнимал своего мужа.
– Спасибо, Алекс, – тихо произнес я.
Я не стал отдавать ему подвеску. Пусть она останется у меня — как символ той ночи, которая подарила мне Сухо, и как напоминание о том, что даже Монарху иногда нужно услышать правду от простого человека.
Я шагнул в тень, и мир вокруг нас с сыном изменился. Мы больше не прятались. Мы просто уходили навстречу своей собственной жизни, где не было места лжи, имиджу и контрактам. Только я, мой сын и бесконечная армия теней, готовая защитить его от любого, кто посмеет усомниться в его ценности.
Грозовая туча в моих глазах наконец-то разразилась очищающим дождем.