← Назад к обзору

Цена лжи

Следы на снегу и тени прошлого

Два года. Срок, который для вечности кажется мгновением, а для человека — целой жизнью. Для меня эти два года стали временем великого очищения.

Я стоял на балконе своего нового дома, расположенного в тихом пригороде Сеула, вдали от блеска небоскребов и вспышек камер. Внизу, в саду, укрытом тонким слоем первого снега, возился Сухо. Ему было уже два года и три месяца. Мой маленький омега, мой серый лучик, он бегал за Игрисом, который, послушно склонив голову, позволял малышу лепить на свои черные доспехи неуклюжие снежки.

Я смотрел на сына и видел в его движениях ту же порывистость, ту же скрытую грацию, что была у Алекса. Сухо рос здоровым и невероятно смышленым ребенком, и хотя в нем по-прежнему не было ни капли магической маны, в его взгляде светилась такая жажда жизни, перед которой пасовали даже мои генералы теней.

Слова Алекса Окумуры, сказанные на том злосчастном вечере в Токио, стали для меня холодным душем. Я вернулся в Корею и сделал то, чего от меня никто не ожидал: я разрушил всё. Развод с Ча Хэ Ин был громким, скандальным и быстрым. Она пыталась угрожать, пыталась взывать к контрактам и имиджу, но когда я просто посмотрел ей в глаза, позволив силе Монарха на мгновение затопить комнату, она поняла — игры закончились.

Я ушел из Ассоциации, оставив за собой лишь право на зачистку врат ранга S, если ситуация станет критической. Я вернулся к родителям. Моя мать, мудрая и спокойная, приняла Сухо так, словно он был тем самым недостающим кусочком нашей семейной мозаики. Она помогала мне в самые тяжелые месяцы, когда я разрывался между ролью отца и бременем правителя теней.

Но было кое-что еще. Странности, которые я начал замечать почти сразу после возвращения.

Когда Сухо потребовалось редкое лекарство, которое производили только в Японии, оно «случайно» оказалось на складе нашей местной аптеки в избытке. Когда я искал лучших учителей по раннему развитию, ко мне обратились специалисты мирового уровня, утверждая, что их услуги уже оплачены анонимным фондом в качестве «благодарности за спасение мира». Даже безопасность нашего дома обеспечивалась какими-то невидимыми, но невероятно профессиональными структурами, которые работали в тандеме с моими тенями.

Я знал, кто за этим стоит. В глубине души я всегда это знал.

Сегодня утром почтовый дрон доставил мне конверт. Плотная бумага, тиснение в виде цветка — того самого, что был на моей подвеске. Но письмо было не от Алекса.

Я вскрыл его, и мои пальцы слегка дрогнули.

– «Дорогой Сон Джинву-ним», – начал я читать вслух, и мой голос сорвался.

Это было письмо от Чон Ли Вона. Супруга Алекса.

– «Я пишу вам это письмо, потому что Алекс никогда не решится сделать это первым. Он считает, что не имеет права вмешиваться в вашу жизнь после того, как однажды уже причинил вам боль своим неведением. Но я вижу, как он смотрит на отчеты, которые приходят из Кореи. Я вижу, как он хранит в своем сейфе фотографию маленького мальчика с серыми глазами, которую сделал один из его людей в парке Сеула».

Я опустился в кресло, чувствуя, как к горлу подступает ком.

– «Алекс знал всё с самого начала. С той самой минуты, как увидел вас в Токио два года назад. Он понял, чьего ребенка вы держите на руках. И всё, что он сказал вам тогда — те резкие, злые слова в адрес Ча Хэ Ин — были продиктованы не ненавистью, а отчаянным желанием защитить вас и Сухо. Он хотел, чтобы вы стали свободны. Он хотел, чтобы у нашего сына — да, он называет Сухо именно так — была возможность расти в любви, а не в тени фальшивого брака».

Слеза упала на бумагу, расплываясь маленьким пятном. Я закрыл лицо рукой. Всё это время... всё это время он не просто знал, он оберегал нас. Он не стал разрушать мою жизнь своим признанием, он предпочел стать невидимым щитом.

– «У нас родилась двойня, – продолжал Ли Вон. – Окумура Юки, доминантный альфа, весь в отца, и Окумура Тэцу, спокойный омега, который напоминает мне меня самого. Им сейчас год и шесть месяцев. Они чудесные дети, Джинву. И я очень хочу, чтобы они когда-нибудь познакомились со своим старшим братом. Алекс говорит, что Сухо — его гордость. Он восхищается тем, как вы справляетесь».

Я дочитал до конца, где аккуратным почерком было выведено:

– «Когда вы будете готовы. Когда Сухо подрастет и вы почувствуете, что тени прошлого больше не пугают вас — приезжайте в Японию. Мы не требуем признаний или изменения статуса. Мы просто хотим познакомиться. Мы — одна семья, пусть и разделенная морем и обстоятельствами. С уважением, Чон Ли Вон».

Я долго сидел неподвижно, прижимая письмо к груди. Внизу в саду Сухо заливисто рассмеялся — Бер подхватил его на руки и закружил, имитируя полет самолета.

– Папа! Смотри! – крикнул Сухо, махая мне рукой.

Я вытер слезы и улыбнулся ему в ответ.

– Вижу, малыш!

В этот момент я принял решение. Ложь Ча Хэ Ин, мои собственные страхи, тяжесть короны Монарха — всё это больше не имело значения. Алекс Окумура, человек, которого я считал случайным эпизодом в своей жизни, оказался тем, кто понимал меня лучше всех. Он не просто подарил мне сына, он подарил мне шанс стать собой.

Я зашел в комнату и достал из шкатулки серебряную подвеску. Красный камень вспыхнул в лучах зимнего солнца.

– Нам пора собираться, Сухо, – прошептал я.

Через неделю мы стояли в аэропорту Нарита. Я не стал скрываться. На мне было простое черное пальто, на Сухо — забавный синий комбинезон. Мы выглядели как обычные отец и сын, если не считать того, что за моей спиной незримо стояла армия теней, а в зале ожидания нас встречала колонна черных бронированных лимузинов.

Из центральной машины вышел он.

Алекс Окумура за эти два года стал еще внушительнее. В его взгляде появилась глубина, которую дает только отцовство и истинная любовь. Рядом с ним стоял Ли Вон, держа за руки двух очаровательных малышей — Юки и Тэцу. Юки, маленький альфа, уже сейчас смотрел на мир с вызовом, а Тэцу прижимался к ноге папы, с любопытством разглядывая нас.

Алекс замер, когда мы подошли ближе. Его ноздри дрогнули — он жадно вдыхал мой запах, в котором теперь не было тревоги, только спокойствие грозовой тучи после дождя.

– Ты приехал, – негромко произнес он. Его голос вибрировал от сдерживаемых эмоций.

– Я получил письмо, – ответил я, глядя ему прямо в глаза. – Спасибо, Алекс. За всё.

Сухо потянул меня за руку, рассматривая детей Окумуры.

– Папа, это кто? – спросил он, указывая на Юки.

Алекс медленно опустился на одно колено перед Сухо. Его огромная ладонь осторожно легла на плечо мальчика.

– Привет, Сухо, – сказал он, и я увидел, как в его небесно-голубых глазах блеснули слезы. – Меня зовут Алекс. А это твои братья. Мы очень долго тебя ждали.

Сухо серьезно посмотрел на него, затем на меня, словно спрашивая разрешения. Я кивнул.

– Иди, познакомься, – прошептал я.

Малыш сделал шаг вперед, и в этот момент Юки, маленький доминантный альфа, вдруг протянул Сухо свою любимую игрушку — маленького робота.

– Твое! – веско произнес Юки.

Ли Вон подошел ко мне и мягко коснулся моего локтя.

– Вы молодец, Джинву. Вы прошли долгий путь.

– Мы оба прошли его, – ответил я, чувствуя, как тяжесть, которую я нес на плечах годами, окончательно исчезает.

Алекс поднялся и посмотрел на меня. В его взгляде было столько невысказанного, столько тепла и... надежды.

– Поедем домой? – спросил он. – Ли Вон приготовил ужин, а дети уже разгромили половину игровой комнаты в ожидании брата.

– Поедем, – согласился я.

Мы шли к машинам, и я чувствовал, как запах корицы и персика смешивается с моим ароматом свежего дождя. Больше не было нужды в барьерах. Не было нужды в тенях, скрывающих правду.

В машине Сухо сидел между Юки и Тэцу, и они о чем-то оживленно спорили на своем детском языке. Алекс сидел напротив меня, не сводя с нас глаз.

– Знаешь, – вдруг сказал он, когда мы уже въезжали на территорию его поместья, – я ведь часто видел тебя во сне. С того самого дня в Токио. Ты всегда уходил в тень, а я не мог тебя догнать.

– Теперь я здесь, Алекс, – я протянул ему руку. – И я больше не ухожу.

Он переплел свои пальцы с моими. Его ладонь была горячей и надежной.

– У Сухо нет маны, – добавил я тише. – Ты ведь знаешь.

– У него есть нечто большее, – Алекс кивнул в сторону детей. – У него есть мы. И у него есть право быть просто счастливым ребенком. Монархи и корпорации подождут.

Вечер в доме Окумуры был полон шума, детского смеха и тепла, которого я не чувствовал никогда в жизни. Мы сидели за большим столом — две семьи, ставшие одной. Ли Вон рассказывал смешные истории о проказах близнецов, а я ловил себя на мысли, что впервые за долгое время мне не хочется призывать Игриса для защиты. Здесь, в этом доме, я был в безопасности.

Позже, когда детей уложили спать, мы с Алексом вышли на балкон. Ночной Токио сиял огнями, но теперь это был не чужой, враждебный город. Это был город, где началась моя настоящая история.

– Я сохранил это, – сказал я, доставая подвеску.

Алекс взял её, провел пальцем по серебряному листу.

– Я думал, ты её выбросил.

– Она напоминала мне о том, что я не одинок, – признался я. – Даже когда я думал, что ненавижу тебя за ту ночь.

Алекс притянул меня к себе, обнимая за талию. Я прислонился головой к его плечу, закрывая глаза.

– Мы совершили много ошибок, Джинву. Мы лгали себе и друг другу. Но посмотри на них, – он кивнул в сторону детской. – Ради них стоило пройти через всё это.

– Стоило, – согласился я.

На следующее утро весь мир облетел снимок, сделанный случайным прохожим у ворот поместья Окумура. На нем Теневой Монарх Сон Джинву и глава Okumura Industries Алекс Окумура стояли рядом, а между ними, держась за руки, играли трое детей.

Пресса строила догадки, ассоциации охотников пребывали в шоке, а Ча Хэ Ин, вероятно, рвала и метала в своем пустом офисе. Но нам было всё равно.

Я нашел свой истинный север. Я нашел человека, который не побоялся моей силы и не отвернулся от моей слабости. И самое главное — мой сын нашел своего отца.

Два года тишины закончились. Начиналась новая глава, в которой запах корицы и грозовой тучи больше не означал бурю. Он означал дом.

– Папа! Алекс! Смотрите, Юки съел мой завтрак! – раздался возмущенный крик Сухо из столовой.

Мы с Алексом переглянулись и одновременно рассмеялись.

– Похоже, укрощение маленьких монархов посложнее, чем зачистка врат ранга S, – заметил Алекс, увлекая меня внутрь дома.

– Даже не сомневайся, – ответил я, чувствуя, как на сердце окончательно воцарился покой.

Жизнь была прекрасна. И она только начиналась.