← Назад к обзору

Цена лжи

Шепот теней и пламя гона

Прошел месяц с тех пор, как Сон Джинву и маленький Сухо поселились в нашем гостевом крыле. Этот месяц перевернул всё в моем понимании семьи. Я, Чон Ли Вон, всегда считал, что истинная пара — это двое, запертые в коконе своей преданности. Но глядя на то, как Джинву медленно оттаивает, как он учится доверять не только своим теням, но и нам, я начал чувствовать нечто большее.

Алекс стоял позади меня, обнимая за талию. Его ладони, горячие и властные, собственнически покоились на моем животе. Сейчас, когда дети и Сухо наконец уснули, в доме воцарилась та редкая, густая тишина, которая бывает только перед бурей.

– Мой муж — самый святой человек на свете, – прошептал Алекс мне в самое ухо, и его голос вибрировал от низких, рычащих нот. – Любой другой альфа на моем месте уже давно разорвал бы всё на мелкие кусочки, узнав, что его омега скрывал наследника. Но ты... ты принял их так, словно они всегда были частью нас.

Он начал целовать мою шею, медленно, дразняще, спускаясь к самому основанию, где пульсировала жилка. Я откинул голову ему на плечо, прикрыв глаза от удовольствия. Феромоны Алекса сегодня были особенно тяжелыми — запах корицы стал почти обжигающим, смешиваясь с терпким ароматом персика.

– Теперь они будут чаще приезжать к нам, – продолжал он, перехватывая меня под бедра и легко, словно я ничего не весил, усаживая на широкий подоконник. – Или мы будем летать к ним. Я не позволю Сухо расти без отца. И не позволю Джинву снова запереться в своем одиночестве.

Его губы нашли мою метку. Алекс не просто целовал её — он облизывал место укуса, заставляя мои колени дрожать. В этот момент он напоминал огромного, сытого кота, который, тем не менее, готов в любую секунду выпустить когти.

– Ливончик... – прохрипел он, и я почувствовал, как его зрачки расширяются, затопляя небесную синеву радужки. – Я хочу тебя. Прямо сейчас. У меня начинается гон, Ли. Я чувствую это каждой клеткой.

Он подхватил меня на руки и понес к огромной кровати, стоявшей в центре нашей спальни. Его движения были резкими, порывистыми. Альфа внутри него требовал выхода, требовал утверждения своей власти.

– А я ведь так боялся, – признался он, укладывая меня на шелковые простыни и нависая сверху, – боялся, что ты меня кинешь ради Монарха. Что ты увидишь в нем более достойного партнера.

Я рассмеялся, запуская пальцы в его взъерошенные черные волосы.

– Глупый альфа. Ты — мой истинный. Разве может кто-то другой заменить тебя? Ты — доминантный альфа, и ты можешь иметь несколько омег, такова природа твоей силы. Но твое сердце принадлежит мне.

Алекс замер, вглядываясь в мое лицо.

– О чем ты? При чем тут «несколько омег»? Ты же знаешь, мне нужен только ты.

Я мягко коснулся его щеки, переводя взгляд на дверь, за которой в гостевой комнате находился Джинву.

– Алекс... ты ведь видишь, как Джинву смотрит на тебя. Ты видишь, как его тени тянутся к твоему свету. Он омега, Алекс. Доминантный, невероятно сильный, но всё же омега. И ему нужен альфа, способный выдержать его мощь. Ему нужен ты.

Алекс отстранился, его лицо выражало крайнюю степень недоумения.

– И я тут при чем? Ли, ты сейчас серьезно? Ты предлагаешь мне... что?

– Я предлагаю провести твой гон вместе, – сказал я, и мой голос не дрогнул. – Втроем.

Алекс буквально завис. Его челюсть слегка подалась вниз, а в глазах отразился хаос мыслей.

– Чего?.. Ли, ты... ты сейчас шутишь? Это какой-то розыгрыш?

– Нет, он не шутит, – раздался тихий, прохладный голос со стороны двери.

Мы оба резко обернулись. Сон Джинву стоял в проеме, прислонившись к косяку. На нем был только длинный шелковый халат золотистого цвета, который едва прикрывал его тренированное тело. От него исходил такой мощный, концентрированный аромат грозовой тучи и озона, что воздух в комнате начал искрить. Он явно воспользовался ароматизатором, чтобы усилить свои феромоны, и сейчас они буквально сбивали с ног.

Джинву прошел в комнату неслышной походкой хищника. Он сел на край кровати, совсем рядом с нами, и я увидел, как по его коже пробегают тени. Его серые глаза горели темным, первобытным огнем.

– Это какой-то розыгрыш, да? – Алекс всё еще пытался найти логическое объяснение происходящему, но его тело уже предательски реагировало на двойную атаку омежьих феромонов.

– Никаких шуток, Окумура, – Джинву подался вперед, сокращая расстояние. – Ты сам сказал, что ты доминантный альфа. Твой гон будет разрушительным. Ли Вону будет тяжело справиться с тобой одному в твоем нынешнем состоянии. А мне... мне надоело притворяться, что та ночь в Токио была просто ошибкой.

Джинву протянул руку и схватил Алекса за запястье. В ту же секунду я схватил его за вторую руку. Мы вдвоем повалили ошарашенного альфу на подушки, нависая над ним с двух сторон.

– Нет, – выдохнул Алекс, хотя его руки уже инстинктивно сжимали наши талии. – Это безумие. Вы двое... вы сговорились?

– Мы просто хотим тебя, – прошептал я, целуя его в подбородок. – Мы оба.

Джинву склонился к другому уху Алекса, и его голос прозвучал как шелест самой бездны:

– Твоя корица слишком долго преследовала меня в снах, альфа. Пора закончить то, что мы начали год назад. И на этот раз Ли Вон будет рядом, чтобы разделить эту ношу.

Алекс издал горловой рык, в котором смешались протест и неистовое желание. Его доминантная натура наконец взяла верх над рассудком. Он резко перевернулся, прижимая нас обоих к кровати, сминая под собой.

– Вы сами напросились, – прохрипел он, и его глаза окончательно стали ярко-голубыми, светящимися в полумраке. – Если вы думаете, что сможете укротить мой гон вдвоем... вы сильно ошибаетесь. Это я укрощу вас.

– Попробуй, – вызвался Джинву, и тени вокруг кровати взметнулись вверх, создавая непроницаемый купол, отсекающий нас от остального мира.

Внутри этого купола время перестало существовать. Запах грозы столкнулся с ароматом лотоса, и оба они были поглощены яростным, всепоглощающим пламенем корицы.

– Ли... – Алекс прижался губами к моему виску, одновременно впиваясь пальцами в бедро Джинву. – Ты уверен? Ты действительно готов делить меня?

– Я не делю тебя, любимый, – ответил я, задыхаясь от близости двух самых сильных существ, которых я знал. – Я умножаю нашу силу. Мы — семья. А семья должна поддерживать друг друга во всём. Даже в гоне.

Джинву не стал тратить время на слова. Он сорвал с себя халат, являя миру свою безупречную наготу, отмеченную шрамами прошлых битв. Его кожа сияла в магическом свете теней. Он прижался к спине Алекса, обхватывая его руками, и я почувствовал, как магическая энергия Монарха начинает переплетаться с физической мощью Окумуры.

Это было похоже на слияние двух стихий. Алекс метался между нами, осыпая поцелуями то мою шею, то губы Джинву. Его гон, подстегнутый присутствием двух омег, превратился в неистовый шторм.

– Больше... – требовал Джинву, его голос стал низким, почти неузнаваемым. – Дай мне свою силу, альфа. Наполни эту пустоту.

Я видел, как Джинву, этот гордый и неприступный Монарх, сейчас выгибался под руками Алекса, отбрасывая все свои титулы. Он был просто омегой, жаждущим своего альфу. И я, его партнер в этой странной игре, чувствовал не ревность, а странное, глубокое удовлетворение. Мы дополняли друг друга. Моя мягкость и его сталь, окутанные жаром Алекса.

Алекс рычал, его движения становились всё более дикими. Он кусал нас, оставляя метки, которые завтра будут гореть на коже, напоминая о случившемся. Он брал нас по очереди, с такой страстью, словно пытался выжечь свои имена на наших душах.

– Ты мой, – рычал он, впиваясь в губы Джинву.

– Ты мой, – повторял он, возвращаясь ко мне.

В какой-то момент границы стерлись. Я не понимал, где заканчивается мое тело и начинается тело Джинву. Мы стали единым целым, пульсирующим узлом магии и плоти. Тени Джинву кружились вокруг нас, лаская кожу прохладными прикосновениями, в то время как жар Алекса грозил превратить нас в пепел.

Когда наступил пик, это было похоже на взрыв сверхновой. Я вскрикнул, чувствуя, как экстаз омывает каждую клетку моего существа. Джинву выгнулся дугой, его глаза закатились, а изо рта вырвался сдавленный стон, переходящий в рык Монарха. Алекс содрогнулся всем телом, изливая в нас свой гон, свою ярость и свою любовь.

Мы лежали в тишине, тяжело дыша. Купол теней медленно рассеялся, впуская в комнату бледный свет луны. Алекс лежал посередине, раскинув руки, мы с Джинву прижимались к нему с обеих сторон.

– Вы сумасшедшие, – прошептал Алекс спустя вечность. Его голос был хриплым и совершенно измотанным. – Вы оба совершенно, абсолютно сумасшедшие.

– Зато ты больше не боишься, что я тебя кину, – я улыбнулся, прижимаясь щекой к его влажной груди.

Джинву приподнялся на локте, глядя на Алекса сверху вниз. Его волосы были спутаны, губы припухли, но в глазах светилось такое умиротворение, какого я не видел у него никогда.

– Это было... приемлемо, – произнес он своим обычным сухим тоном, но уголок его губ дрогнул в улыбке.

– Приемлемо?! – Алекс возмущенно приподнялся. – Я чуть не разнес этот дом к чертям собачьим, а тебе «приемлемо»?!

Джинву тихо рассмеялся — это был редкий, чистый звук.

– Ладно. Это было лучшее, что случалось со мной за последние сто лет. Доволен?

Алекс хмыкнул и снова повалился на подушки, притягивая нас обоих к себе.

– Теперь я точно никуда вас не отпущу. Ни тебя, Ли, ни тебя, Монарх. Придется тебе строить портал прямо в нашу спальню.

– Я подумаю над этим, – Джинву закрыл глаза, засыпая прямо на плече Алекса.

Я смотрел на них двоих — на своего мужа и на человека, который стал для нас чем-то гораздо большим, чем просто гость. Впереди было много трудностей. Ассоциация, общественное мнение, воспитание троих детей... Но сейчас, в этой комнате, наполненной запахом корицы, персика и грозы, я знал одно: мы справимся.

Потому что истинная сила — это не количество маны и не статус доминантного альфы. Это способность принять тех, кого любишь, со всеми их тенями и светом.

Я закрыл глаза, чувствуя, как мерное дыхание Алекса и Джинву убаюкивает меня. Наш гон только начался, и впереди было еще несколько дней этого безумия. Но я не боялся. Ведь у меня были они — мои два полюса, мой личный шторм и мой вечный покой.

Сон пришел быстро, легкий и прозрачный. И в этом сне больше не было следов на снегу — были только переплетенные руки и тихий шепот теней, охраняющих наш общий дом.