← Назад к обзору

Твои капризы

Танец на краю пропасти

Воздух в репетиционном зале, казалось, стал гуще. После того признания на парковке прошла неделя, но между Тэхёном и Чонгуком выросла невидимая стена из наэлектризованного молчания. Чонгук больше не капризничал. Он не требовал внимания, не просил купить ему сладости и не вис на плече Тэхёна. Он стал пугающе вежливым и отстраненным, и эта перемена била по Тэхёну сильнее, чем любые истерики.

Чимин же, напротив, стал той тихой гаванью, куда Тэхён невольно стремился. На репетициях Пак был терпелив. Он направлял движения Кима, мягко касаясь его ладоней, и каждый раз, когда их глаза встречались, Тэхён чувствовал, как внутри него что-то оттаивает.

– Ты слишком напряжен, Тэ, – прошептал Чимин, останавливая музыку. – Твои плечи как каменные. Если ты не расслабишься, поддержка не получится плавной.

Тэхён выдохнул, прикрыв глаза.

– Я не привык к такой... близости, Чимин. В моей жизни всё всегда было либо под моим контролем, либо на расстоянии вытянутой руки.

Чимин подошел ближе и, набравшись смелости, положил ладони на широкие плечи Тэхёна. Он начал медленно массировать напряженные мышцы.

– Ты пытаешься контролировать чувства, но танец — это про потерю контроля. Доверься мне. Просто на одну минуту забудь, кто ты, и позволь телу следовать за ритмом.

В дверях зала показался Чонгук. Он замер, наблюдая за этой интимной сценой. В руках он держал бутылку воды, которую принес для Тэхёна — старая привычка, от которой было трудно избавиться. Увидев руки Чимина на плечах Кима, он почувствовал, как сердце пропустило удар.

– Я не помешал? – Его голос прозвучал холодно и звонко, разрезая уютную тишину зала.

Тэхён резко обернулся, сбрасывая руки Чимина.

– Нет, Чонгук. Мы как раз заканчивали с разминкой.

– Рад слышать, – Чонгук прошел внутрь, чеканя шаг. – Профессор просил передать, что прогон вокальной части будет через десять минут. Я готов, если вы закончили свои... процедуры.

Чимин неловко улыбнулся, пытаясь сгладить углы.

– Чонгук-и, ты сегодня рано. Твой вокал вчера звучал потрясающе, я думаю, нам стоит попробовать соединить всё воедино.

– Я не «Чонгук-и» для тебя, Пак Чимин, – омега прищурился, ставя воду на скамейку. – И я знаю, как звучит мой вокал. Тэхён, ты готов? Или тебе нужно еще немного нежности, чтобы прийти в тонус?

Тэхён нахмурился, его взгляд стал жестким.

– Перестань, Чонгук. Твой яд здесь неуместен.

– Мой яд? – Чонгук горько усмехнулся. – Это не яд, Тэ. Это правда, которая тебе не нравится. Ты всегда выбирал силу, но сейчас ты таешь от пары мягких слов. Это забавно наблюдать.

– Довольно, – отрезал Ким. – Вставай к микрофону. Чимин, включай музыку.

Музыка началась — глубокая, минорная мелодия, написанная специально для фестиваля. Чонгук запел. Его голос, обычно звонкий и капризный, сейчас приобрел бархатистую глубину. Он пел о потере, о том, как трудно удерживать песок в ладонях. Каждое слово было направлено в спину Тэхёну, который в этот момент подхватывал Чимина в танце.

Тэхён вел Чимина, их тела переплетались в сложном рисунке. Он чувствовал легкость Пака, его податливость, его аромат персика, который успокаивал. Но одновременно с этим он слышал надрыв в голосе Чонгука. Это было похоже на пытку: его тянуло к свету и покою, который дарил Чимин, но его душа была привязана стальными цепями к той боли и страсти, что исходили от Чонгука.

В кульминационный момент танца Тэхён должен был поднять Чимина и прокружить его, глядя в глаза. Но в какой-то секунду его взгляд соскользнул на Чонгука. Тот стоял, сжимая микрофон так, что побелели костяшки пальцев, и в его глазах стояли слезы.

Тэхён сбился. Его нога скользнула по гладкому полу, и он едва не уронил Чимина. Ким вовремя восстановил равновесие, крепко прижав Пака к себе, но магия момента была разрушена.

– Тэхён? – Чимин обеспокоенно заглянул ему в лицо. – Ты в порядке?

– Да, – хрипло ответил Тэхён, не отпуская Чимина. – Просто... голова закружилась.

– Конечно, закружилась, – подал голос Чонгук, отключая микрофон. – Трудно танцевать с одним, когда думаешь о другом, правда, Тэ?

Чонгук развернулся и выбежал из зала. Тэхён хотел броситься за ним, но рука Чимина на его предплечье удержала его.

– Дай ему время, – тихо сказал Чимин. – Ему сейчас очень больно. И тебе тоже.

– Я не хотел, чтобы так вышло, – Тэхён опустил голову, его челка закрыла глаза. – Я никогда не считал себя способным на такие сложности. Я думал, жизнь — это прямая линия.

– Жизнь — это танец, Тэхён, – Чимин мягко коснулся его щеки. – В нем много поворотов и падений. Чонгук любит тебя так, как умеет — собственнически и ярко. А я... я просто хочу, чтобы ты был счастлив. Даже если это счастье будет не со мной.

Тэхён посмотрел на Чимина. В этом омеге было столько бескорыстной доброты, что Киму стало стыдно за свою грубость.

– Ты слишком хорош для этого места, Чимин-и.

– Я просто настоящий, – улыбнулся Пак. – Иди к нему. Он сейчас на крыше или в саду. Он всегда уходит туда, где его никто не видит, когда хочет поплакать.

Тэхён кивнул и, не говоря больше ни слова, вышел из зала. Он искал Чонгука по всему университету и нашел его на заднем дворе, в тени старых вишен. Чонгук сидел на траве, обхватив колени руками, и смотрел в пустоту. Его плечи мелко дрожали.

Тэхён подошел бесшумно и сел рядом. Он не пытался обнять его или заговорить сразу. Они просто сидели в тишине под опадающими лепестками.

– Уходи, – наконец выдавил Чонгук, не оборачиваясь. – Иди репетируй. У вас отлично получается.

– Я не хочу репетировать, – спокойно ответил Тэхён. – Я хочу поговорить с моим лучшим другом.

– У тебя больше нет лучшего друга, – Чонгук повернул к нему заплаканное лицо. – Я не могу быть просто другом, Тэхён. Я пробовал. Годами пробовал. Но видеть, как ты открываешься кому-то другому... это как если бы у меня забирали воздух.

Тэхён вздохнул и протянул руку, на этот раз не давая Чонгуку отстраниться. Он обхватил его лицо ладонями, заставляя смотреть на себя.

– Слушай меня внимательно, Чон Чонгук. Ты — часть моей жизни. Ты был рядом, когда я строил свои стены, и ты единственный, кто видел, что за ними. Чимин... он другой. Он как свет, который пробивается сквозь щели. Он мне интересен, я не буду врать. Но это не значит, что ты стал для меня меньше значить.

– Я не хочу быть «частью», – прошептал Чонгук, его губы дрожали. – Я хочу быть единственным. Я эгоист, Тэ. Ты же знаешь. Я хочу, чтобы твой запах можжевельника принадлежал только мне.

Тэхён прислонился своим лбом к его.

– Я не могу дать тебе обещаний прямо сейчас. Мой мир перевернулся с ног на голову. Но я обещаю, что не буду лгать тебе. И я не позволю тебе исчезнуть из моей жизни.

– Этого мало, – Чонгук закрыл глаза, прижимаясь к ладоням Тэхёна. – Но это больше, чем ничего.

Вечером того же дня Тэхён вернулся в общежитие. В его голове царил хаос. Он зашел в свою комнату и замер. На его столе стояла небольшая ваза с веточкой персика и записка, написанная аккуратным почерком Чимина: «Для вдохновения. Завтра будет новый день».

Тэхён взял веточку в руки. Её нежный аромат смешался с запахом дорогого парфюма Чонгука, который всё еще остался на его одежде после их разговора в саду.

Он сел в кресло и впервые в жизни почувствовал себя уязвимым. Сильный омега, которого боялись все, сейчас не знал, как поступить. С одной стороны — годы преданности, искры и капризный шелк Чонгука, который стал для него кожей. С другой — бархатный шепот и умиротворение Чимина, который обещал исцеление.

На следующее утро университет гудел. До фестиваля оставалось два дня. В коридорах только и обсуждали номер «золотой тройки». Тэхён шел на занятия, когда его остановил декан.

– Ким Тэхён, зайдите ко мне, – голос мужчины был серьезным.

В кабинете Тэхён увидел своего отца — влиятельного и сурового альфу, который редко появлялся в университете. Рядом с ним сидел отец Чонгука. Атмосфера была натянутой.

– Тэхён, – начал его отец, даже не предложив сесть. – Мы узнали о твоем участии в этом... танцевальном номере. И о том, что происходит между тобой, младшим Чоном и этим новеньким из Пусана.

Тэхён выпрямился, его взгляд мгновенно похолодел. «Железный» Ким вернулся.

– И что с того? Это благотворительное мероприятие.

– Дело не в мероприятии, – подал голос господин Чон. – Наши семьи связаны бизнесом и репутацией. Чонгук — наш единственный наследник, и его поведение в последнее время вызывает вопросы. Он подавлен. А ты, Тэхён, кажется, забыл о своем статусе, связавшись с безродным омегой.

Тэхён почувствовал, как внутри закипает ярость.

– Чимин — не «безродный омега». Он талантливый студент. А Чонгук — мой близкий человек, и наши отношения не касаются ваших акций и контрактов.

Отец Тэхёна встал, подходя к сыну вплотную. От него исходила подавляющая аура сильного альфы, но Тэхён не отвел взгляда.

– Послушай меня, сын. Ты можешь играть в свои игры, пока это не вредит семье. Но если этот Пак станет помехой для союза с семьей Чон — я лично позабочусь о том, чтобы его перевод аннулировали.

Тэхён сжал кулаки.

– Вы мне угрожаете?

– Я тебя предупреждаю, – холодно ответил отец. – Выбери то, что важно. И не заставляй меня действовать.

Тэхён вышел из кабинета, едва сдерживаясь, чтобы не хлопнуть дверью. Его трясло от гнева. Он не боялся отца, но понимал, что Чимин действительно в опасности. Мир богатых и властных не терпел случайностей.

Он едва не сбил с ног Чимина, который ждал его в коридоре.

– Тэхён! Что случилось? Ты весь бледный.

Ким схватил Чимина за плечи и затащил в пустую аудиторию.

– Слушай меня, Чимин. Тебе нужно быть осторожным. Мой отец... он знает о нас. Точнее, о том, что он считает «нами».

Чимин испуганно округлил глаза.

– Но мы же ничего не сделали...

– Для них достаточно того, что я смотрю на тебя не так, как должен, – Тэхён тяжело дышал. – Они хотят, чтобы я был с Чонгуком ради бизнеса.

В этот момент дверь приоткрылась, и в аудиторию вошел Чонгук. Он слышал последние слова.

– Так вот оно что, – тихо сказал Чонгук. – Они решили всё за нас.

– Чонгук, я не позволю им вмешиваться, – Тэхён повернулся к нему.

– А у тебя есть выбор? – Чонгук подошел к ним, его лицо было странно спокойным. – Твой отец не шутит. Мой — тем более. Тэ, если ты выберешь Чимина, они уничтожат его будущее. Если выберешь меня — это будет ложь.

Чимин посмотрел на обоих парней. В его глазах не было страха, только глубокая печаль.

– Я не хочу быть причиной чьих-то проблем, – сказал он тихим, но твердым голосом. – Тэхён, если мой уход решит всё...

– Нет! – одновременно выкрикнули Тэхён и Чонгук.

Они переглянулись. Впервые за долгое время они были на одной волне. Чонгук, несмотря на свою ревность, не мог допустить такой несправедливости. Его доброе сердце, о котором часто забывали за капризами, сейчас болело за Чимина не меньше, чем за Тэхёна.

– Мы не дадим им победить, – твердо сказал Чонгук, подходя к Чимину и беря его за руку. – Тэ, ты всегда был сильным. Но сейчас тебе нужна наша помощь. Мы выступим на фестивале. Все вместе. И мы покажем им, что мы — не их марионетки.

Тэхён посмотрел на свои руки. Одной он держал Чимина, другой теперь коснулся плеча Чонгука.

– Вы понимаете, что это война? – спросил он.

– Значит, будем воевать, – улыбнулся Чимин, сжимая руку Чонгука. – В конце концов, танец — это тоже битва.

Чонгук кивнул, его глаза снова заблестели, но теперь не от слез, а от азарта.

– Я изменю текст песни, – заявил он. – Это будет не песня о потере. Это будет манифест.

Тэхён почувствовал, как тяжесть на его сердце сменяется решимостью. Его «железная» натура нашла новую цель. Он не просто омега, которого боятся. Он — тот, кто защитит то, что ему дорого.

– Репетиция через час, – скомандовал Тэхён. – И на этот раз мы сделаем всё идеально.

Когда они вышли из аудитории, студенты расступались перед ними еще быстрее, чем обычно. Но теперь они видели не просто «железного» Кима и его «свиту». Они видели трех людей, объединенных чем-то гораздо более мощным, чем страх или деньги.

Подготовка к фестивалю вышла на новый уровень. Чонгук и Чимин, которые еще вчера были соперниками, теперь проводили часы вместе, обсуждая детали номера. Тэхён наблюдал за ними со стороны, и странное чувство тепла разливалось в его груди. Он начинал понимать, что любовь не обязательно должна быть выбором «или-или». Иногда любовь — это способность защитить тех, кто тебе дорог, вопреки всему миру.

Но тени прошлого и амбиции отцов всё еще сгущались над ними. За день до фестиваля Тэхёну пришло сообщение от отца: «Завтра после выступления тебя ждет машина. Мы уезжаем в Пусан на подписание контракта. Чонгук едет с нами. Паку уже куплен билет в один конец до его родного города».

Тэхён сжал телефон в руке так, что экран треснул.

– Ну уж нет, отец, – прошептал он. – Этот танец ты запомнишь надолго.

Битва за свободу и чувства должна была начаться под светом софитов, и Ким Тэхён был готов вести своих омег к победе, даже если для этого придется сжечь все мосты за собой.