← Назад к обзору

Твои капризы

Сталь под тонким кружевом

Прошло три года с того дня, когда колокола церкви Святой Марии отзвонили не свадьбу, а похороны надежд наследника империи Чон. Сеул не забыл тот скандал — о нем шептались в кулуарах власти еще долгие месяцы, смакуя подробности побега «железного» Кима с нищим омегой. Но время, как известно, — самый циничный ювелир: оно либо стирает камни в пыль, либо превращает их в бриллианты.

Чон Чонгук больше не носил яркий шелк и не надувал губы, требуя внимания. Теперь его гардероб состоял из безупречных костюмов-троек темных оттенков, а взгляд стал таким холодным, что мог бы соперничать с прежним взглядом Тэхёна. Когда его отец, господин Чон, перенес сердечный приступ через год после несостоявшейся свадьбы, Чонгук принял бразды правления корпорацией «J-Media» так естественно, словно был рожден с ледяным скипетром в руках.

– Господин Чон, графики прибыли на этот квартал превышают прогнозы на двенадцать процентов, – секретарь, молодая бета, стояла у двери, боясь лишний раз вздохнуть.

Чонгук не поднял глаз от документов. Его пальцы, унизанные дорогими перстнями, уверенно перелистывали страницы.

– Этого недостаточно, – его голос, когда-то звонкий и мелодичный, теперь звучал низко и сухо. – Подготовьте документы по слиянию с логистической компанией в Пусане. Я хочу расширить наше влияние на юге.

– Но, господин... Пусан? – секретарь запнулась. Все в компании знали, что это запретная зона.

Чонгук наконец поднял голову. Его лицо, сохранившее юношескую красоту, теперь казалось высеченным из слоновой кости. Ни одной лишней эмоции. Ни одной тени прошлого.

– Я заикался? – спросил он, и в воздухе разлился едва уловимый, но властный аромат горького шоколада с перцем.

– Нет, господин. Я всё подготовлю.

Когда дверь закрылась, Чонгук откинулся на спинку кожаного кресла и закрыл глаза. В его кабинете на сорок восьмом этаже всегда было тихо. Он выстроил этот мир сам — мир, где никто не мог причинить ему боль, потому что он перестал чувствовать. Его родители, видя, как сын превращается в живую статую, пытались спасти его. Они приводили в дом лучших альф страны: статных, богатых, умных.

– Чонгук-и, посмотри, это Ким Минхо, – мягко говорила его мать, указывая на высокого красавца в гостиной. – Он образован и очень заботлив. Тебе нужно плечо, на которое можно опереться.

Чонгук тогда лишь вежливо кивнул гостю, а потом, когда они остались одни, сказал матери:

– Мама, мне не нужно плечо. У меня есть свой позвоночник. И он достаточно крепок, чтобы держать эту семью. Больше не приводи их. Это трата времени.

Он отказал всем. Он не искал любви, потому что любовь в его понимании была связана с разрывающей грудь болью и запахом можжевельника под дождем.

Тем временем в небольшом домике на окраине Пусана утро начиналось не с совещаний, а с запаха свежего хлеба.

– Тэ, ты опять забыл выключить обогреватель в мастерской, – Чимин вошел на кухню, потирая заспанные глаза.

Тэхён, одетый в простую серую футболку с пятнами краски, обернулся и улыбнулся. Эта улыбка была предназначена только одному человеку. В ней не было власти, только бесконечная нежность.

– Прости, Мин-и. Я заканчивал заказ для галереи. Хотел успеть к твоему пробуждению.

Тэхён подошел к омеге и притянул его к себе, вдыхая родной запах персика. Жизнь в Пусане была далека от роскоши Сеула. Тэхён работал частным художником и подрабатывал тренером в местном спортзале, а Чимин давал уроки танцев детям в общинном центре. Иногда денег едва хватало на оплату счетов, а старая крыша текла во время муссонов, но они были счастливы. По-настоящему.

– Ты слишком много работаешь, – Чимин коснулся мозолистой ладони Тэхёна. – Мы могли бы сэкономить на продуктах в этом месяце.

– Нет, – Тэхён покачал головой. – Я обещал тебе, что ты никогда не будешь ни в чем нуждаться. Пусть у нас нет лимузинов, но у нас есть этот дом. И мы свободны.

Чимин прижался лбом к плечу Тэхёна. Он знал, чего стоила Тэхёну эта свобода. Ким отказался от наследства, от имени, от всего мира ради того, чтобы быть с ним. И Чимин каждый день старался отплатить ему той же монетой — преданностью, которая не знала границ.

– Тэ, ты слышал? – вдруг спросил Чимин, отстраняясь. – В городе говорят, что крупная сеульская компания скупает наши портовые склады. Говорят, сам Чон Чонгук приедет на переговоры.

Рука Тэхёна на мгновение замерла на талии Чимина. Имя друга детства, человека, которого он когда-то предал ради своей любви, отозвалось тупой болью где-то в глубине памяти.

– Чонгук... – прошептал Тэхён. – Я не слышал о нем три года.

– Говорят, он стал очень... жестким, – Чимин вздохнул. – Его называют «ледяным принцем медиа». Мне жаль его, Тэ. Он ведь был добрым.

Тэхён промолчал. Он часто вспоминал тот взгляд Чонгука у алтаря. Иногда это преследовало его в кошмарах — белые цветы и разбитый, пустой взгляд омеги, который любил его слишком сильно.

Через неделю черный бронированный седан въехал в портовую зону Пусана. Чонгук вышел из машины, и морской ветер тут же растрепал его идеально уложенные волосы. Он поморщился от запаха соли и рыбы.

– Господин Чон, представители мэрии ждут нас в ресторане через час, – доложил помощник.

– Отмените, – бросил Чонгук. – Я хочу сначала осмотреть объект лично. Без этих льстивых улыбок.

Он шел по набережной, чувствуя, как город давит на него воспоминаниями. Где-то здесь, в этом городе, жил человек, который когда-то был его миром. Чонгук знал, где они живут — его служба безопасности регулярно присылала отчеты. Он знал, что они живут бедно. Знал, что Тэхён рисует картины за гроши. Он мог бы уничтожить их одним звонком, лишить работы, выкинуть на улицу. Но он этого не делал. Он просто наблюдал издалека, словно за экспонатами в музее своих прошлых ошибок.

Судьба, однако, любила иронию.

Завернув за угол старого склада, Чонгук увидел небольшую группу людей. Дети в тренировочных костюмах смеялись, окружив кого-то. В центре стоял омега в светлом свитере, показывая несложные танцевальные па.

Чимин.

Он выглядел старше, но в его движениях всё еще была та неземная легкость, которая когда-то привлекла Тэхёна. На его лице сияла улыбка — такая искренняя, какой Чонгук не видел уже три года.

Чонгук замер. Его сердце, которое он считал надежно замурованным в лед, предательски дрогнуло. Не от ревности. От осознания того, что Чимин, несмотря на бедность, сохранил то, что Чонгук потерял навсегда — свет внутри.

В этот момент из дверей спортзала неподалеку вышел высокий мужчина. На нем была простая спортивная куртка, волосы были небрежно убраны назад. Тэхён.

Он подошел к Чимину, набросил на его плечи свою куртку и что-то тихо сказал. Чимин рассмеялся и чмокнул его в щеку.

Чонгук стоял в тени здания, сжимая трость с серебряным набалдашником. Он был самым могущественным омегой в стране. Он мог купить этот район, этот зал, этот город. Но он не мог купить то, как Тэхён смотрел на Чимина.

– Господин Чон? – помощник подошел сзади. – Нам пора.

Тэхён вдруг обернулся. Его инстинкты, отточенные годами тренировок, сработали мгновенно. Он почувствовал чужой, властный взгляд. Его глаза встретились с глазами Чонгука.

Время остановилось.

Чимин, заметив состояние мужа, тоже повернулся. Его лицо выразило крайнюю степень изумления, смешанного со страхом.

Тэхён медленно сделал шаг вперед, закрывая Чимина собой. Это был автоматический жест защиты, который заставил Чонгука горько усмехнуться про себя. «Он всё еще думает, что я хочу причинить им вред», — пронеслось в голове у Чона.

– Чонгук? – голос Тэхёна был хриплым.

Чонгук вышел из тени, выпрямившись во весь рост. Его дорогое пальто из кашемира резко контрастировало с окружающей обстановкой.

– Ким Тэхён, – голос Чонгука был ровным и холодным, как арктический ветер. – Пак Чимин. Не ожидал встретить вас здесь. Хотя, признаться, Пусан — город маленький.

Чимин робко кивнул, сжимая руку Тэхёна.

– Здравствуй, Чонгук. Ты... ты очень изменился.

– Жизнь заставляет меняться, – Чонгук перевел взгляд на Тэхёна. – Я слышал, ты теперь занимаешься искусством. Надеюсь, оно приносит больше, чем твои прежние амбиции.

Тэхён смотрел на него, и в его глазах читалась сложная гамма чувств: вина, удивление и... уважение. Он видел перед собой не капризного мальчика, а равного. Сильного омегу, который выстоял там, где другие бы сломались.

– Оно приносит мне мир, Чонгук, – тихо ответил Тэхён. – То, чего у меня никогда не было в Сеуле.

Чонгук кивнул, словно принимая этот ответ. Он подошел ближе — настолько, что Тэхён смог почувствовать его новый запах. Горький шоколад. Больше никакого можжевельника в его жизни не было.

– Я здесь по делам, – сказал Чонгук, поправляя перчатку. – Моя компания выкупает этот сектор порта. Включая это здание, где вы... преподаете.

Чимин побледнел.

– Ты собираешься снести его?

Чонгук посмотрел на Чимина. В его взгляде на мгновение промелькнуло что-то похожее на ту старую доброту, которую он так тщательно прятал.

– Нет. Я собираюсь реконструировать его и открыть здесь современный центр искусств. Для детей. Мне нужны будут руководители направлений. Танцы и живопись.

Тэхён и Чимин замерли в шоке.

– Почему? – спросил Тэхён. – После всего, что я сделал... после того, как я бросил тебя у алтаря... зачем тебе помогать нам?

Чонгук подошел к Тэхёну почти вплотную. Он был ниже, но сейчас казалось, что он возвышается над ними обоими.

– Ты думаешь, я делаю это ради тебя, Тэхён? – Чонгук усмехнулся, и эта усмешка была наполнена печальной мудростью. – Ты слишком высокого о себе мнения. Я делаю это ради справедливости. Чимин — талантливый танцор, а ты, как ни странно, неплохой художник. Моему центру нужны лучшие. А личные обиды... я оставил их в той церкви три года назад. Они слишком тяжелые, чтобы носить их с собой.

Чонгук развернулся, собираясь уходить.

– Чонгук! – позвал его Тэхён.

Омега остановился, не оборачиваясь.

– Спасибо, – искренне сказал Ким. – И... я рад, что ты нашел свою силу.

– Я всегда был сильным, Тэ, – негромко произнес Чонгук. – Просто ты был слишком занят своим «железным» образом, чтобы это заметить. А теперь я просто использую эту силу по назначению.

Он сел в машину, и седан плавно тронулся с места. Чонгук смотрел в окно на удаляющиеся фигуры Тэхёна и Чимина. Они стояли, обнявшись, на фоне серого моря.

Он приложил ладонь к стеклу. Его сердце больше не болело. Оно просто билось — ровно и спокойно. Он не простил их полностью, возможно, он никогда не забудет ту пустоту у алтаря. Но сегодня он понял одну важную вещь: он победил. Не потому, что у него было больше денег или власти. А потому, что он смог перерасти свою любовь, превратив её в созидательную силу.

В Сеуле его ждали дела, ждали родители, ждали бесконечные предложения от альф, которые он продолжит отвергать. Потому что теперь он знал: ему не нужно быть чьей-то парой, чтобы быть целым.

– Господин Чон, мы едем в отель? – спросил водитель.

– Нет, – Чонгук поправил галстук, глядя на свое отражение. – Едем в мэрию. У меня есть идеи, как сделать этот город еще лучше.

А в порту Тэхён и Чимин еще долго смотрели вслед уехавшей машине.

– Он стал потрясающим, правда? – прошептал Чимин.

– Да, – согласился Тэхён, крепче прижимая мужа к себе. – Он стал тем, кем всегда должен был быть. Настоящим лидером.

Жизнь продолжалась. У каждого — своя. В Пусане пахло персиками и краской, а в Сеуле — дорогим шоколадом и успехом. И, возможно, когда-нибудь, через много лет, они смогут встретиться снова и просто выпить чаю, не чувствуя тени прошлого. Но сегодня Чон Чонгук наконец-то обрел свой собственный мир, в котором он был не капризной тенью Кима, а солнцем, вокруг которого вращалась его собственная, великая вселенная.