← Назад к обзору

ты и я

Шепот на рассвете

Утро в доме Джейкобсов больше не казалось предвестником катастрофы. Свет, проникавший сквозь панорамные окна спальни, был мягким, почти ласковым, лишенным той острой, режущей яркости, которая обычно раздражала Нэйта. Воздух в комнате был неподвижным и теплым, пропитанным ароматом ванили и кокоса — запахом, который теперь стал для него синонимом дома.

Нэйт лежал на спине, закинув одну руку за голову, и наблюдал за тем, как Кэсси спит. Она свернулась калачиком у него под боком, уткнувшись носом в его плечо. Её дыхание было ровным, почти неслышным, а лицо — абсолютно спокойным, лишенным той тревожной маски, которую она носила годами. В такие моменты он чувствовал себя не просто защитником, а хранителем чего-то невероятно хрупкого и бесценного.

Вчерашняя буря утихла. Его слезы, её признания, их общая боль — всё это осталось в тенях прошлой ночи. Они помирились, и это примирение принесло с собой странную, почти пугающую легкость. Словно они наконец-то вырезали из своих отношений всю гниль, оставив только чистое, пусть и обожженное, нутро.

Кэсси шевельнулась, её ресницы дрогнули, и через мгновение она открыла глаза. Увидев, что Нэйт уже проснулся и смотрит на неё, она слабо улыбнулась — сонная, теплая и бесконечно родная.

– Доброе утро, – прошептала она, притягивая его руку к своему лицу и целуя ладонь.

– Доброе утро, – Нэйт перевернулся на бок, чтобы быть к ней еще ближе. – Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Так спокойно, – она закрыла глаза, наслаждаясь моментом. – Мне кажется, я впервые за долгое время по-настоящему выспалась.

Нэйт молчал некоторое время, перебирая пальцами её золотистые пряди. Несмотря на то, что всё наладилось, внутри него всё еще сидело неприятное чувство вины — редкий гость в его душе, но сейчас оно было отчетливым и едким. Он вспомнил, как сжимал её плечи, как кричал, как довел её до того, что она была готова уйти.

– Кэсс? – он позвал её тихо, почти нерешительно.

– Да? – она снова открыла глаза, внимательно глядя на него.

– Я... я хотел еще раз спросить. Насчет вчерашнего. Ты правда на меня больше не обижаешься? – он запнулся, подбирая слова, что было ему совсем не свойственно. – Я знаю, что я перегнул палку. Опять.

Кэсси приподнялась на локте, глядя ему прямо в глаза. В её взгляде не было ни капли осуждения, только бесконечное понимание.

– Нэйт, мы же всё обсудили ночью. Я не обижаюсь. Правда.

– Я просто не могу перестать думать о том, как ты смотрела на меня у двери, – он отвел взгляд, уставившись на стену. – Ты выглядела так, будто я действительно стал для тебя чужим. И это... это было самое страшное, что я когда-либо чувствовал. Даже страшнее, чем мысли о том, что отец может меня уничтожить.

Кэсси коснулась его щеки, заставляя его снова посмотреть на неё. Её пальцы были прохладными и нежными.

– Это было мгновение, Нэйт. Просто секундная вспышка. Я никогда не смогу по-настоящему увидеть в тебе чужого. Ты — часть меня. Как я могу обижаться на часть самой себя за то, что она иногда выходит из строя?

– Я больше так не буду, – сказал он, и эта фраза прозвучала не как пущае обещание, а как клятва. – Я имею в виду... я буду стараться. Я не хочу, чтобы ты меня боялась. Никогда. Я хочу быть тем, к кому ты бежишь, чтобы спрятаться от мира, а не тем, от кого тебе нужно прятаться.

Кэсси мягко рассмеялась, и этот звук наполнил комнату светом.

– Ты мой большой, глупый защитник. Ты же понимаешь, что я тебя не боюсь? Я боюсь только того, что мы можем потерять друг друга. А твои вспышки... я знаю, что это просто твоя любовь так проявляется. Она у тебя громкая и колючая.

– Но она не должна причинять тебе боль, – Нэйт притянул её к себе, усаживая к себе на колени. – Я обещаю, Кэсс. В следующий раз, когда я почувствую, что теряю контроль, я просто... я просто буду смотреть на тебя и вспоминать этот момент. Это утро.

Он обхватил её лицо ладонями, глядя на неё с такой интенсивностью, что у Кэсси перехватило дыхание. В этом взгляде не было психопатии или желания подавить. Там было чистое, концентрированное обожание.

– Ты моя вселенная, – прошептал он ей в губы. – И я буду учиться быть достойным того, чтобы в ней находиться.

– Ты уже достоин, – ответила она, прежде чем вовлечь его в долгий, ленивый поцелуй, пахнущий утром и обещаниями.

Спустя час они сидели на кухне. Нэйт, вопреки своему обычному обыкновению доверять готовку прислуге или покупать что-то готовое, решил сам приготовить завтрак. Он стоял у плиты в одних домашних штанах, и солнечный свет подчеркивал рельеф мышц на его спине. Кэсси сидела на кухонном острове, обхватив руками чашку с кофе, и с улыбкой наблюдала за его попытками идеально перевернуть омлет.

– Тебе помочь? – поддразнила она его, когда один край омлета слегка подгорел.

– Сиди на месте, Говард, – наигранно строго ответил он, не оборачиваясь. – Я справлюсь. Это стратегическая задача.

– О, конечно. Шеф-повар Джейкобс в деле.

Нэйт наконец выключил плиту и разложил завтрак по тарелкам. Он поставил тарелку перед Кэсси и сел рядом, пододвинув к ней вазочку с малиной, которую он специально вымыл и перебрал.

– Знаешь, – сказал он, наблюдая, как она пробует первый кусочек, – я подумал... может, нам уехать куда-нибудь на выходные? Только мы двое. Без телефонов, без школы, без этого города.

Кэсси замерла с вилкой в руке.

– Правда? Куда?

– Куда захочешь. Можем поехать в домик в горах, который принадлежит моей семье. Там сейчас никого нет. Будем только мы, камин и лес.

– Звучит как мечта, – её глаза засияли. – Я бы очень этого хотела.

– Тогда решено, – Нэйт улыбнулся, и эта улыбка сделала его лицо моложе и мягче. – В пятницу после занятий сразу уезжаем. Я сам всё соберу. Тебе нужно только взять свои любимые платья.

Они ели в уютной тишине, нарушаемой только пением птиц за окном и тихим звоном приборов. В этот момент казалось, что все их прошлые ошибки, все драки с Мэдди, все манипуляции и интриги остались в другой жизни. Здесь, на этой солнечной кухне, они были просто двумя молодыми людьми, которые отчаянно, до боли любили друг друга.

– Нэйт, – позвала она его, когда завтрак был закончен.

– М-м?

– Спасибо тебе.

– За омлет? – он усмехнулся.

– За то, что ты такой. За то, что ты не боишься меняться ради меня. Я знаю, как тебе это тяжело. И я ценю это больше всего на свете.

Нэйт встал, подошел к ней и притянул её к себе, заставляя встать с высокого стула. Он уткнулся лбом в её плечо, вдыхая её запах.

– Для тебя это легко, Кэсси. Ты заставляешь меня хотеть быть лучше. Не потому, что я должен, а потому, что я хочу видеть тебя счастливой. Твоя улыбка — это единственное, что имеет значение в этом чертовом мире.

Он отстранился и посмотрел на неё с серьезным выражением лица.

– Я серьезно, Кэсс. Больше никаких криков. Никакого давления. Я буду твоим домом, а не твоей клеткой.

Кэсси почувствовала, как к глазам подступают слезы — на этот раз от счастья. Она обняла его за шею, прижимаясь так сильно, как только могла.

– Мы справимся, Нэйт. Мы уже справились.

Весь оставшийся день прошел в какой-то удивительной гармонии. Они смотрели старые фильмы, лежа на диване в гостиной, смеялись над глупыми шутками и просто наслаждались присутствием друг друга. Нэйт был непривычно внимателен: он приносил ей воду, укрывал пледом, когда ей становилось прохладно, и постоянно касался её — то руки, то волос, то щеки, словно постоянно проверяя, что она здесь, что она настоящая.

Ближе к вечеру, когда солнце начало садиться, окрашивая небо в розовые и оранжевые тона, они вышли на террасу.

– Посмотри, как красиво, – прошептала Кэсси, опираясь на перила.

Нэйт подошел сзади и обнял её за талию, положив подбородок ей на плечо.

– Красиво, – согласился он. – Но ты всё равно красивее.

– Подлиза, – она шутливо толкнула его локтем.

– Ничуть. Констатация факта.

Он развернул её к себе, глядя на неё в лучах заходящего солнца. В этот момент он выглядел абсолютно спокойным, лишенным той внутренней тьмы, которая обычно преследовала его.

– Кэсси, я хочу, чтобы ты знала одну вещь, – он взял её руки в свои. – Что бы ни случилось в будущем, кто бы что ни говорил... ты — лучшее, что когда-либо случалось в моей жизни. Ты спасла меня от самого себя. И я никогда не перестану быть тебе за это благодарным.

– Мы спасли друг друга, Нэйт, – она поднялась на цыпочки и нежно поцеловала его в кончик носа. – И это только начало.

Они стояли на террасе, глядя на засыпающий город. Впереди их ждало много трудностей — они оба это понимали. Их любовь не стала «правильной» в общепринятом смысле, она всё еще была слишком интенсивной, слишком исключительной и порой пугающей для окружающих. Но в этот вечер, в этом золотом свете, они были абсолютно счастливы.

Нэйт снова притянул её к себе, чувствуя, как её сердце бьется в унисон с его собственным. Он знал, что его путь к исцелению будет долгим, но с Кэсси рядом он был готов пройти его до конца. Он больше не был один. У него была его Кэсси — его свет, его тьма, его всё.

– Пойдем в дом? – тихо спросил он. – Становится прохладно.

– Пойдем, – согласилась она.

Они зашли внутрь, закрыв за собой дверь и оставляя весь остальной мир снаружи. В этом доме, в этой тишине, они строили свою собственную реальность — место, где монстры могут стать героями, а сломленные души находят покой. И в эту ночь их сны были лишены кошмаров, потому что они знали: завтрашний день они встретят вместе.

Нэйт еще долго не мог уснуть, слушая дыхание Кэсси. Он думал о том, как легко было всё разрушить и как трудно — построить заново. Но глядя на её спокойное лицо, он понимал, что каждая секунда борьбы стоила того. Он больше не был тем Нэйтом Джейкобсом, которого все боялись. Он был человеком, который нашел свою истину в глазах голубоглазой девушки, и он сделает всё, чтобы эта истина никогда не померкла.

– Спи, моя Кэсси, – прошептал он, накрывая их обоих одеялом. – Теперь всё будет хорошо.

И в этот раз он действительно в это верил.