← Назад к обзору

ты и я

Агония и экстаз в белом золоте

Прошел год с того дня, как Ист-Хайленд перестал быть для них полем битвы и превратился в личную игровую площадку. Год, за который их любовь, когда-то казавшаяся окружающим вспышкой безумия, выкристаллизовалась в нечто монументальное и пугающее своей прочностью. Они больше не были просто парой — они стали единым организмом, системой сдержек и противовесов, где тьма одного идеально дополняла надлом другого.

Нэйт Джейкобс изменился. В его походке исчезла прежняя агрессивная готовность ударить первым, уступив место тяжелой, уверенной стати хищника, который уже пометил свою территорию и больше не видит конкурентов. Он закончил школу, начал вникать в строительный бизнес отца с такой холодностью и эффективностью, что даже старый Кэл начал смотреть на сына с опаской. Но всё это — бизнес, деньги, статус — было лишь фоном. Центром его вселенной, её гравитационным ядром оставалась Кэсси.

Кэсси тоже расцвела, но это не был нежный цветок. В её красоте появилось нечто острое, почти опасное. Она больше не плакала по пустякам. Под крылом Нэйта она обрела ту самую уверенность, которая граничила с высокомерием. Она знала, что за её спиной стоит человек, готовый сжечь мир ради её улыбки, и это знание сделало её взгляд прозрачным и холодным. Они любили друг друга так, как умеют только люди, познавшие дно: с жадностью, с собственническим инстинктом, не оставляя друг другу ни капли личного пространства.

В этот вечер Нэйт был непривычно молчалив. Они забронировали столик в самом дорогом ресторане города, расположенном на крыше небоскреба, откуда открывался вид на огни, похожие на рассыпанные по бархату бриллианты.

Нэйт поправил манжеты дорогой рубашки. В кармане его пиджака лежала маленькая коробочка из темно-синей кожи. Внутри — кольцо с редким розовым бриллиантом, чистота которого была сопоставима лишь с его одержимостью Кэсси. Он планировал это месяцами. Он хотел, чтобы этот момент был идеальным, абсолютным, финальным аккордом их долгой прелюдии к вечности.

Кэсси сидела напротив него в платье цвета шампанского. Тонкие бретельки подчеркивали белизну её плеч, а волосы были уложены в тяжелые голливудские волны. Она потягивала вино, внимательно наблюдая за ним поверх края бокала. Она чувствовала его напряжение. Она знала Нэйта лучше, чем он сам — каждый мимолётный жест, каждое изменение в ритме его дыхания.

– Ты сегодня слишком серьезен, Нэйт, – прошептала она, и в её глазах мелькнула лукавая искра. – Опять решаешь судьбы мира или просто забыл, как дышать в моем присутствии?

Нэйт заставил себя улыбнуться, хотя внутри у него всё сжималось от предвкушения и странного, почти забытого страха отказа.

– Второе случается со мной каждый раз, когда я на тебя смотрю, – ответил он, накрывая её руку своей. – Кэсси, этот год... он был самым настоящим в моей жизни. Единственным настоящим.

Она наклонила голову, позволяя локону упасть на лицо.

– Мы прошли через ад, чтобы оказаться здесь. Ты ведь это имеешь в виду?

– Мы построили свой рай на руинах этого ада, – поправил он её. – И я не хочу, чтобы это когда-нибудь закончилось.

Нэйт глубоко вздохнул, чувствуя, как пульс бьет в висках. Он встал, медленно и торжественно, привлекая взгляды немногих посетителей. Обойдя стол, он опустился на одно колено перед ней. Весь мир вокруг словно перестал существовать — исчез шум города, звон приборов, шепот официантов. Остались только они двое.

Он достал коробочку и открыл её. Камень вспыхнул под светом ламп, отбрасывая розовые блики на её лицо.

– Кэсси Говард, – его голос был низким и вибрировал от сдерживаемых эмоций. – Ты — единственное, что дает мне смысл. Ты — моя кровь, мой воздух и моя единственная молитва. Я хочу принадлежать тебе официально, до самого конца. Ты станешь моей женой?

Тишина затянулась. Секунды растягивались в вечность. Нэйт смотрел в её глаза, ожидая увидеть там слезы восторга, ответный огонь, крик «да». Но лицо Кэсси оставалось неподвижным. Она смотрела на кольцо, потом на него, и её взгляд внезапно стал ледяным.

– Нет, – произнесла она четко и холодно.

Мир внутри Нэйта рухнул. Это не было похоже на падение — это было похоже на детонацию. Звук работающих кондиционеров превратился в оглушительный гул. Он почувствовал, как кровь отливает от лица, оставляя за собой мертвенную бледность. Всё, что он строил, всё, во что верил, рассыпалось в прах от одного короткого слова.

– Что? – выдохнул он, едва узнавая собственный голос.

– Я сказала «нет», Нэйт, – Кэсси медленно отставила бокал и выпрямилась. В её взгляде не было ни тени жалости. – Ты правда думал, что кольцо может что-то изменить? Что ты можешь просто купить мою свободу этим куском камня?

– Кэсси, я не... я не понимаю, – он начал подниматься, его руки мелко дрожали. Ярость, его старая знакомая, начала подниматься из глубин, смешиваясь с невыносимой болью. – Мы же... мы же одно целое. Ты сама это говорила!

– Я говорила, что мы монстры, Нэйт, – она встала, её голос звучал отстраненно, почти жестоко. – А монстры не женятся. Они просто уничтожают друг друга. Ты хотел контроля? Ты хотел, чтобы я была твоей? Посмотри на себя. Сейчас ты выглядишь жалко. Ты умоляешь. Я ненавижу, когда ты умоляешь.

Она развернулась и пошла к выходу, стуча каблуками по мраморному полу. Нэйт стоял неподвижно, сжимая в руке открытую коробочку. Гнев начал затапливать его сознание. Он чувствовал, как внутри просыпается тот самый психопат, которого он так долго пытался приручить ради неё. Он хотел догнать её, схватить, встряхнуть, заставить её забрать свои слова обратно.

Он бросился за ней. Он нагнал её уже у лифтов. Схватив её за предплечье, он с силой развернул её к себе, прижимая к стене.

– Ты не можешь так поступить! – прорычал он, и его глаза потемнели до черноты. – Ты не уйдешь от меня, Кэсси. Никогда. Слышишь? Я убью любого, кто прикоснется к тебе, я сожгу этот город, но ты будешь моей! Ты не имеешь права говорить мне «нет»!

Кэсси смотрела на него, и вдруг... она рассмеялась. Это был чистый, звонкий смех, в котором не было ни капли страха. Она смеялась, глядя в его искаженное яростью лицо, и этот смех сбивал его с толку сильнее, чем её отказ.

– О боже, Нэйт, – она положила ладони ему на грудь, чувствуя, как бешено колотится его сердце. – Ты бы видел свое лицо. Ты действительно поверил?

Нэйт замер, его хватка на её плечах ослабла. Он смотрел на неё, пытаясь осознать происходящее.

– Что? – переспросил он, его голос сорвался.

– Конечно, я скажу «да», ты, идиот, – она притянулась к нему, шепча прямо в губы. – Но мне нужно было знать, что тот огонь внутри тебя еще жив. Мне нужно было увидеть, как ты сходишь с ума от одной мысли о моей потере. Это было... божественно. Ты был прекрасен в своей ярости.

Нэйт закрыл глаза, прижимаясь лбом к её лбу. Его трясло. Это были эмоциональные качели такой амплитуды, что у любого нормального человека не выдержало бы сердце. Но они не были нормальными.

– Ты... ты сумасшедшая, – выдохнул он, и в его голосе смешались облегчение, гнев и бесконечное обожание. – Ты чуть не убила меня сейчас.

– Но ведь это и есть мы, правда? – она запустила пальцы в его волосы, слегка оттягивая их назад. – Мы не можем просто обменяться клятвами, как обычные скучные люди. Нам нужна кровь, нам нужен адреналин. Нам нужно чувствовать, что мы на краю пропасти.

Нэйт резко притянул её к себе, впиваясь в её губы поцелуем, который больше походил на укус. Это была борьба, утверждение власти, признание в любви и ненависти одновременно. Кэсси отвечала с той же неистовостью, царапая его спину через дорогую ткань пиджака.

– Да, – повторила она, отстранившись на миллиметр. – Да, Нэйт Джейкобс. Я стану твоей женой. Я стану твоим проклятием, твоей тенью и твоей погибелью. И я никогда, слышишь, никогда не дам тебе скучать.

Он достал кольцо из кармана, куда успел его сунуть, и дрожащими пальцами надел на её безымянный палец. Розовый бриллиант теперь казался каплей крови на её бледной коже.

– Ты больная, Кэсси, – он снова прижал её к себе, зарываясь лицом в её волосы. – И я болен тобой так, что пути назад нет.

– Его никогда и не было, – ответила она, торжествующе глядя на свое отражение в зеркальных дверях лифта. – Мы сожгли все мосты еще год назад.

Они вышли из ресторана, не обращая внимания на недоуменные взгляды персонала. Ночной воздух Ист-Хайленда был прохладным, но они этого не чувствовали. Они ехали в машине Нэйта, и он гнал на предельной скорости, чувствуя, как внутри него всё еще бурлит коктейль из пережитого ужаса и безграничного экстаза.

– Почему ты это сделала? – спросил он, не отрывая взгляда от дороги. – Ты правда хотела увидеть, как я сломаюсь?

– Я хотела увидеть тебя настоящего, – Кэсси любовалась кольцом, поворачивая руку так, чтобы грани камня ловили свет уличных фонарей. – Ты слишком долго был «идеальным Нэйтом». Успешным, спокойным, контролирующим себя. Я соскучилась по тому парню, который готов разнести мир на куски ради меня. Я хотела убедиться, что ты всё еще мой психопат.

Нэйт усмехнулся, и в этой усмешке была вся его темная суть.

– Ты играешь с огнем, Кэсси. Однажды ты можешь обжечься так сильно, что шрамы не заживут.

– Шрамы — это украшения, Нэйт. У нас их уже достаточно. Одним больше, одним меньше... какая разница, если мы будем носить их вместе?

Они приехали к его дому — месту, которое стало их крепостью. Внутри было темно и тихо, но эта тишина была наэлектризована. Нэйт не стал включать свет. Он подхватил Кэсси на руки и понес вверх по лестнице, в их спальню.

– Ты моя жена, – сказал он, опуская её на кровать. – Моя. Навсегда. Никаких «нет», никаких шуток. Только я и ты.

– Только мы, – эхом отозвалась она, притягивая его за галстук. – До самого конца. До пепла.

В ту ночь их страсть была разрушительной. Это было празднование их союза, заключенного не на небесах, а в самой густой и вязкой темноте их общих душ. Они кусали, царапали, шептали друг другу проклятия, которые звучали как самые нежные признания. Нэйт чувствовал каждую клеточку её тела, осознавая, что этот человек — его величайшая награда и его самое страшное наказание.

Когда под утро они лежали в сплетении рук и ног, Кэсси прошептала, глядя в потолок:

– Мэдди бы умерла от зависти, если бы увидела это кольцо.

Нэйт хмыкнул, поглаживая её по бедру.

– Мэдди — это прошлое. Омертвевшая кожа. Ты — живая плоть, Кэсси. Ты — единственная, кто смог не просто выжить рядом со мной, но и стать сильнее меня.

– Я не сильнее тебя, Нэйт. Я просто твоя слабость, возведенная в абсолют.

Он повернулся к ней, всматриваясь в её лицо в предрассветных сумерках.

– Ты понимаешь, что теперь пути назад действительно нет? Свадьба, семья... мы будем связаны так, что даже смерть не сразу нас разлучит.

– Я этого и хочу, – Кэсси прижалась к его груди. – Я хочу, чтобы ты был последним, что я увижу в этой жизни. И первым, кого я встречу в следующей, если она существует.

– Существует она или нет, я найду тебя везде, – пообещал Нэйт. – Я вырву тебя у любого бога или дьявола.

Они заснули, когда солнце начало окрашивать небо в кроваво-красный цвет. На руке Кэсси сиял розовый бриллиант — символ их неправильной, болезненной, но абсолютно искренней любви. Они были двумя психопатами, нашедшими друг друга в хаосе вселенной, и теперь у них была общая цель — прожить эту жизнь так, чтобы мир содрогнулся от их преданности друг другу.

Ист-Хайленд еще не знал, что скоро в городе состоится свадьба, которая станет легендой. Свадьба, где клятвы будут писаться не на бумаге, а на самой сути их существа. Король и королева своего выжженного рая официально вступали в права владения своей вечностью. И ничто — ни старые обиды, ни новые угрозы, ни их собственная внутренняя тьма — не могло помешать им быть вместе. Потому что когда два монстра находят друг друга, они перестают быть монстрами для самих себя. Они становятся единственным спасением.

– Я люблю тебя, Нэйт, – пробормотала Кэсси сквозь сон.

– Я люблю тебя больше, чем саму жизнь, – ответил он, закрывая глаза.

И в этой тишине, в этом покое после бури, они наконец-то были дома.