← Назад к обзору

ты и я

Мятежное эхо колыбели

Дом Джейкобсов больше не напоминал холодный склеп, выстроенный из амбиций Кэла и подавленных криков его семьи. Теперь это была крепость, внутри которой пульсировала иная, более сложная и опасная жизнь. Прошло три месяца с того дня, как Кэсси Говард надела белое платье, которое в свете закатных лучей казалось сотканным из облаков и стали. Свадьба была тихой, почти закрытой — актом окончательного отчуждения от города, который так долго пытался их сломать.

Нэйт вошел в гостиную, сбрасывая пиджак на кожаный диван. Его движения стали более размеренными, в них появилось спокойствие человека, который наконец-то получил всё, что хотел. Но это спокойствие было обманчивым: под поверхностью всё еще тлел тот самый уголь, который мог в любой момент превратиться в пожар. Он огляделся в поисках Кэсси. Обычно она встречала его у двери, окутывая запахом своих духов и той мягкой, обволакивающей нежностью, которая была необходима ему как кислород.

– Кэсс? – позвал он, и его голос эхом отразился от высоких потолков.

Ответа не последовало. Нэйт почувствовал, как внутри кольнуло привычное, почти инстинктивное беспокойство. Он быстро поднялся по лестнице, перепрыгивая через ступеньку. Дверь в их спальню была приоткрыта.

Кэсси сидела на краю кровати, спиной к нему. Её плечи были опущены, а в руках она сжимала какой-то маленький предмет. В комнате царил полумрак, только полоска света из коридора ложилась на её золотистые волосы.

– Кэсси, что случилось? – Он подошел к ней, и его голос стал на тон ниже, вибрируя от скрытой тревоги. – Ты плачешь? Опять кто-то звонил? Если это Мэдди или твоя мать...

Он коснулся её плеча, готовый в ту же секунду сорваться с места и уничтожить любого, кто посмел нарушить её покой. Кэсси медленно обернулась. Её лицо действительно было влажным от слез, но это были не те слезы, которые он привык видеть. В её глазах не было боли. Там светилось нечто настолько яркое и ошеломляющее, что Нэйт невольно замер.

– Нэйт... – Она всхлипнула, пытаясь улыбнуться. – Посмотри.

Она протянула ему руку. На ладони лежал тонкий белый пластиковый прямоугольник с двумя четкими розовыми полосками.

Нэйт смотрел на него несколько секунд, не мигая. Его мозг, обычно работающий как отлаженный часовой механизм, на мгновение дал сбой. Он видел эти полоски, понимал их значение, но смысл новости пробивался сквозь его защиту медленно, словно через толщу воды.

– Это... – Он сглотнул, чувствуя, как в горле пересохло. – Ты уверена?

– Я сделала три теста, Нэйт. – Кэсси поднялась, её руки дрожали, когда она коснулась его лица. – У нас будет ребенок. Твой ребенок. Наш.

Нэйт почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. Он, человек, который всегда держал всё под контролем, который выстраивал стратегии и просчитывал ходы, вдруг оказался абсолютно безоружным перед этим крошечным кусочком пластика. Внутри него взорвалась сверхновая. Это было чувство такого масштаба, что ярость, которую он считал своей главной движущей силой, показалась жалкой искрой.

– Боже... – Он обхватил её за талию, притягивая к себе так бережно, словно она была сделана из тончайшего хрусталя. – Кэсси. Боже мой.

Он уткнулся лицом в её шею, и она почувствовала, как его тело сотрясает крупная дрожь. Нэйт Джейкобс, который никогда не позволял себе слабости перед миром, сейчас плакал — беззвучно, отчаянно, отдаваясь этому новому чувству без остатка.

– Ты рад? – прошептала она, запуская пальцы в его волосы. – Скажи мне, что ты рад.

– Рад? – Он отстранился, глядя на неё с такой интенсивностью, что ей стало трудно дышать. – Кэсси, это... это всё меняет. Всё.

Он подхватил её на руки, кружа по комнате, и его смех, хриплый и непривычный, заполнил пространство. В этом смехе было торжество хищника, который обеспечил свое бессмертие, и нежность мужчины, который нашел свое искупление.

– У нас будет сын, – уверенно заявил он, опуская её на кровать и опускаясь перед ней на колени. – Или дочь. Неважно. Я построю для вас мир, в котором никто и никогда не посмеет даже косо посмотреть в вашу сторону.

– Нэйт, – Кэсси ласково коснулась его щеки, – я знала, что ты так отреагируешь. Но пообещай мне... пообещай, что ты не будешь душить его своим контролем. Как твой отец.

Лицо Нэйта на мгновение омрачилось. Тень Кэла Джейкобса всегда незримо присутствовала в этом доме, как застарелое пятно плесени. Но сейчас, глядя на Кэсси, Нэйт почувствовал, что эта тень окончательно рассеивается.

– Я не мой отец, Кэсси. – Его голос стал твердым, как гранит. – Мой отец никогда не любил мою мать так, как я люблю тебя. Он строил тюрьму, а я строю крепость. Наш ребенок будет знать, что он — самое защищенное существо на планете. Потому что у него есть мы.

– Мы — не самые лучшие примеры для подражания, – грустно усмехнулась Кэсси, вспоминая их общее прошлое, полное лжи, измен и насилия.

– Тем лучше, – отрезал Нэйт. – Мы знаем все ловушки. Мы знаем, как выглядит ад изнутри, а значит, мы сможем удержать его подальше от нашего дома. Кэсси, послушай меня. Этот ребенок... он наше начало. Настоящее начало. Всё, что было до этого момента — просто прелюдия.

Он положил ладонь на её живот, который пока еще оставался идеально плоским. Под его пальцами была сама жизнь — новая, чистая, еще не знающая вкуса их общей тьмы. И в этот момент Нэйт почувствовал, как его психопатическая любовь к Кэсси трансформируется, расширяется, охватывая это невидимое существо. Теперь его мир стал еще больше, а значит, его готовность уничтожать врагов стала еще абсолютнее.

– Я переделаю детскую, – начал он лихорадочно планировать, и в его глазах загорелся тот самый знакомый блеск одержимости. – Закажу лучшую мебель из Европы. Поставлю самую современную систему безопасности. Никто не войдет в этот дом без моего ведома.

– Нэйт, успокойся, – Кэсси обняла его за шею, увлекая на подушки. – У нас есть еще восемь месяцев. Давай просто побудем здесь. Сейчас. Только ты и я. И он.

Они лежали в полумраке, переплетясь телами, и тишина дома больше не казалась гнетущей. Она была наполнена ожиданием.

– Кэсси? – позвал он спустя долгое время, когда луна уже поднялась высоко над Ист-Хайлендом.

– Да?

– Спасибо тебе. За то, что не ушла тогда. За то, что верила в нас, когда даже я не верил.

– Я не могла иначе, – она прижалась к нему теснее. – Мы — две части одного целого, Нэйт. Теперь нас будет три. И это делает нас непобедимыми.

Нэйт закрыл глаза. Он представлял, как будет учить своего ребенка быть сильным. Как он будет защищать его от разочарований, которые когда-то сломали его самого. Он знал, что его любовь будет тяжелой, порой удушающей, но он не умел иначе. Он был Джейкобсом, и его преданность всегда граничила с безумием.

На следующее утро город проснулся в неведении, но для Нэйта и Кэсси воздух стал другим. Они шли по улицам, и люди, как обычно, расступались перед ними. Но теперь в походке Нэйта было нечто новое — почти королевское величие человека, который несет в руках величайшее сокровище.

Они зашли в кафе, где когда-то, в прошлой жизни, Мэдди устраивала сцены, а Кэсси прятала глаза от стыда. Теперь они сидели у окна, открыто и гордо.

– Ты хочешь, чтобы мы кому-то рассказали? – спросил Нэйт, накрывая её руку своей.

– Нет, – Кэсси покачала головой, потягивая апельсиновый сок. – Пусть это будет нашей тайной как можно дольше. Я не хочу, чтобы их грязные мысли касались этого.

– Правильно, – одобрил он. – Это только наше. Наш маленький секрет, который скоро станет слишком большим, чтобы его скрывать.

В этот момент дверь кафе распахнулась, и внутрь вошла группа их бывших одноклассников. Среди них была Лекси, которая, увидев сестру, замерла на месте. Отношения между ними оставались натянутыми, полными невысказанных обид и горечи.

Лекси медленно подошла к их столику. Её взгляд скользнул по Нэйту — с опаской, и по Кэсси — с глубокой печалью.

– Привет, Кэсси, – тихо сказала она. – Ты... ты выглядишь иначе.

– Привет, Лекси, – Кэсси улыбнулась, и в этой улыбке было столько спокойной силы, что Лекси невольно отступила. – Я просто счастлива. Это всё.

Нэйт не произнес ни слова, но его взгляд, холодный и пронзительный, ясно давал понять: разговор окончен. Лекси кивнула и быстро отошла к своим друзьям.

– Она что-то почувствовала, – заметил Нэйт, провожая её взглядом.

– Пусть чувствует, – Кэсси пожала плечами. – Ей никогда не понять, что мы нашли друг в друге.

Они вышли из кафе и направились к машине. Ист-Хайленд расстилался перед ними — город их падений и их триумфа. Нэйт открыл дверцу для Кэсси, придерживая её за локоть с такой осторожностью, словно она была сделана из света.

– Знаешь, о чем я думаю? – спросил он, когда они выехали на шоссе, ведущее к их поместью.

– О чем?

– О том, что я хочу построить новый дом. Еще больше, еще выше. С огромным садом, где он сможет бегать. Где не будет теней прошлого.

– Нэйт, нам и здесь хорошо, – засмеялась Кэсси.

– Нет, – он покачал головой, и в его голосе прозвучала та самая фанатичная нотка. – Для него всё должно быть идеально. Я сотру всё, что напоминает о моем отце. Я создам династию, Кэсси. Династию Джейкобсов, которая начнется с нас.

Кэсси смотрела на его профиль — резкий, волевой, отмеченный печатью внутренней борьбы. Она знала, что его одержимость теперь найдет новый вектор. Она знала, что их жизнь станет еще более изолированной, еще более сосредоточенной на их маленьком круге. И ей это нравилось. Это была та самая безопасность, о которой она мечтала всю жизнь.

Вечером они сидели на террасе, наблюдая за закатом. Воздух был наполнен ароматом жасмина и жимолости.

– Нэйт? – Кэсси положила голову ему на плечо.

– Да, любовь моя?

– Ты ведь понимаешь, что он будет похож на тебя? Такой же упрямый и сложный.

– Если он будет похож на меня, я научу его управлять своим гневом раньше, чем это разрушит его. А если она будет похожа на тебя... – Он замолчал, нежно целуя её в макушку. – Тогда я просто сойду с ума от любви во второй раз.

Они сидели в тишине, два порочных, сломленных, но бесконечно преданных друг другу существа, которые получили шанс на новую жизнь. Их любовь была неправильной, темной, психопатичной, но она была единственным, что у них было по-настоящему своего. И теперь, когда внутри Кэсси зародилась новая жизнь, эта любовь стала законом, по которому будет вращаться их вселенная.

– Пусть весь мир горит, – прошептал Нэйт, глядя на заходящее солнце. – Главное, что мы в центре этого пламени. Вместе.

– Навсегда, – эхом отозвалась Кэсси.

И в этой клятве, произнесенной на пороге новой главы их жизни, было больше силы, чем во всех словах, сказанных ими прежде. Они были готовы. К боли, к радости, к борьбе и к бесконечному экстазу своего общего безумия. Ист-Хайленд мог спать спокойно — его новые правители были слишком заняты своим собственным, рождающимся из пепла чудом.

Прошло несколько недель. Новость о беременности Кэсси начала постепенно проникать сквозь стены их особняка, вызывая волны шепота в городе. Но Нэйту и Кэсси было всё равно. Они жили в своем коконе, защищенные от внешнего мира своей одержимостью.

Однажды вечером, когда Нэйт работал в кабинете, в дверь постучали. Это была Кэсси. Она вошла, неся поднос с чаем, и её лицо светилось тем особенным светом, который появляется только у женщин, носящих под сердцем новую жизнь.

– Ты слишком много работаешь, – мягко упрекнула она его, ставя поднос на стол.

Нэйт отложил бумаги и притянул её к себе, усаживая на колени.

– Я просто хочу, чтобы всё было готово. Я не хочу отвлекаться на дела, когда он родится.

– Он еще совсем крошечный, Нэйт, – она рассмеялась, прижимаясь к нему. – У нас полно времени.

– Времени никогда не бывает достаточно, когда речь идет о тебе, – ответил он, целуя её в шею. – Кэсси, я... я иногда боюсь.

Это признание вырвалось у него само собой. Кэсси замерла, глядя на него с удивлением.

– Чего ты боишься?

– Боюсь, что я не справлюсь. Что моя тьма окажется сильнее моей любви. Что я передам ему свои демоны вместе с кровью.

Кэсси взяла его лицо в свои руки, заставляя смотреть ей прямо в глаза.

– У него будут и мои демоны, Нэйт. Мы оба не святые. Но именно поэтому мы сможем его понять. Мы не будем требовать от него совершенства. Мы будем требовать только одного — чтобы он был счастлив. А для этого у него есть мы.

Нэйт смотрел на неё, и его страх медленно отступал, сменяясь глубоким, осознанным спокойствием. Она была права. Они были идеальной парой для этого ребенка именно потому, что знали цену каждой ошибки.

– Ты — моя скала, Кэсси, – прошептал он. – Моя единственная точка опоры.

– А ты — мой мир, Нэйт. Весь, без остатка.

Они сидели в кабинете, окруженные тенями и светом настольной лампы, и будущее больше не казалось им угрожающим. Оно было обещанием. Обещанием того, что их темная любовь сможет породить нечто светлое. Что на выжженной земле их прошлого всё-таки вырастет сад. И в этом саду не будет места для Мэдди, для Кэла, для всех тех, кто пытался их разлучить. Только они. Только их кровь. Только их вечность.

– Я люблю тебя, – сказала Кэсси, засыпая в его объятиях прямо в кресле.

– А я люблю тебя так сильно, что это пугает даже меня самого, – ответил Нэйт, укрывая её своим пиджаком.

И в этой тишине, прерываемой только мерным тиканьем часов, родилась новая легенда Ист-Хайленда. Легенда о том, как два монстра нашли свое искупление в колыбели. И горе было тому, кто решит встать на пути у этой колыбели. Потому что Нэйт Джейкобс теперь защищал не просто свою женщину — он защищал свое будущее. А за будущее он был готов уничтожить саму вечность.