← Назад к обзору

ты и я

Игры с огнем на пепелище

Утро в парке было серым и колючим. Кэсси стояла у старой ротонды, обхватив себя руками. Холод пробирался под тонкую куртку, но внутренний озноб был куда сильнее. Когда из тумана материализовался силуэт Мэдди, Кэсси на мгновение захотелось развернуться и бежать. Мэдди не шла — она чеканила шаг, и каждый стук её каблуков по асфальту отзывался в голове Кэсси ударом молота.

– Ты пришла, – Мэдди остановилась в паре метров, окинув Кэсси взглядом, полным такого ледяного презрения, что воздух, казалось, застыл. – Выглядишь паршиво, Кэсс.

– Я... я не спала, – Кэсси опустила голову, разглядывая мыски своих кроссовок. – Мэдди, я хотела сказать...

– Избавь меня от своих извинений, – резко перебила её Мэдди. Она достала сигарету, и её пальцы, идеально ухоженные, слегка подрагивали. – Мне плевать на твоё раскаяние. Я здесь не для того, чтобы тебя прощать. Я здесь потому, что Нэйт Джейкобс — это раковая опухоль. И если ты не вырежешь его сейчас, он сожрет тебя заживо, а потом примется за меня. Снова.

– Он говорит, что изменится, – прошептала Кэсси, и сама ужаснулась тому, как жалко это прозвучало.

Мэдди громко, надрывно рассмеялась. Этот смех был похож на битое стекло.

– О, конечно! Он всегда так говорит. Он обещает тебе целый мир, пока держит руку на твоем горле. Ты думаешь, ты особенная? Ты думаешь, твои слезы сделают его человеком? Кэсси, он не человек. Он — черная дыра.

Кэсси подняла глаза, и в них, вопреки всему, блеснула затаенная боль.

– Но я люблю его, Мэдди. Я пыталась уйти, правда. Я ненавижу то, что он сделал с нами, ненавижу то, как он со мной обращается... но когда его нет рядом, я чувствую, что у меня внутри просто пустота. Как будто он забрал весь кислород.

Мэдди сделала затяжку, глядя куда-то сквозь Кэсси. На мгновение её маска ярости дрогнула, обнажив глубокую, застарелую усталость.

– Это не любовь, Кэсс. Это зависимость. Ты просто привыкла к его яду. Но слушай меня внимательно: он не остановится. Если ты вернешься к нему сейчас, он уничтожит в тебе остатки воли. Ты станешь его тенью.

– А если я уже ею стала? – Кэсси сделала шаг вперед. – Мэдди, помоги мне. Я не знаю, как бороться с ним, когда моё собственное сердце предает меня каждый раз, когда я вижу его машину.

Мэдди долго смотрела на неё, и в этом взгляде что-то изменилось. Возможно, она увидела в Кэсси ту себя, которой была год назад — сломленную, ищущую одобрения у монстра.

– Мы уничтожим его, – тихо сказала Мэдди. – Не физически. Мы лишим его того, что он ценит больше всего — контроля.

Но они не знали, что за деревьями, скрытый густыми тенями раннего утра, стоял Нэйт. Он не слышал каждого слова, но он видел их вместе. Видел, как Кэсси, его Кэсси, тянется к женщине, которая была его главным поражением и его главной слабостью. Его челюсти сжались до боли. Он чувствовал, как внутри закипает холодная, расчетливая ярость. Мэдди снова пыталась забрать то, что принадлежало ему.

Вечером того же дня Кэсси сидела в своей комнате, когда в окно постучали. Это не был настойчивый стук — скорее деликатное, почти нежное напоминание о чьем-то присутствии. Она открыла раму, и Нэйт легко запрыгнул внутрь, словно никогда и не уходил.

– Ты была в парке, – сказал он вместо приветствия. Он не кричал, но в его спокойствии чувствовалась угроза обвала.

– Да, – Кэсси отступила к двери, чувствуя, как сердце пускается вскачь. – Я говорила с Мэдди.

Нэйт медленно подошел к ней, сокращая пространство до минимума. Он протянул руку и убрал прядь волос с её лица. Его пальцы были холодными.

– Она отравляет тебя, Кэсс. Она завидует нам. Она хочет, чтобы ты была такой же одинокой и несчастной, как она сама. Почему ты слушаешь её, а не меня?

– Потому что она говорит правду, Нэйт! – Кэсси попыталась оттолкнуть его руку, но он лишь крепче сжал её плечо. – Ты манипулируешь мной. Ты не даешь мне дышать.

– Я даю тебе всё! – Его голос внезапно сорвался на рык, и он прижал её к стене. – Я защищаю тебя! Ты хоть представляешь, что бы с тобой сделали в этой школе, если бы не я? Ты была бы никем. Грязным пятном на их репутации. А со мной ты — королева.

– Королева в клетке? – Кэсси всхлипнула, но не отвела взгляда. – Нэйт, если ты любишь меня... отпусти. Дай мне время.

Нэйт замер. Его лицо было в сантиметре от её лица. Он видел её расширенные зрачки, чувствовал запах её страха, смешанный с тем самым сладким лосьоном, который он когда-то любил. И вдруг его взгляд смягчился. Он прижался своим лбом к её лбу, тяжело дыша.

– Я не могу, Кэсс. Я пытался, клянусь богом, я пытался прожить эти дни без тебя. Но мир вокруг становится серым. Я вижу тебя везде. Я чувствую твой запах в своей машине. Ты — часть меня. Как я могу отпустить собственную руку?

Кэсси почувствовала, как её решимость тает. Это были те самые слова, которые она так хотела услышать. Его уязвимость была её самой большой слабостью. Она знала, что это может быть ложью, очередным ходом в его игре, но её тело предательски отозвалось на его близость. Она потянулась к нему, коснувшись ладонями его груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце.

– Нэйт... – прошептала она, закрывая глаза.

– Она не встанет между нами, – прошептал он ей в губы. – Я позабочусь о Мэдди. Она больше никогда не приблизится к тебе.

В этот момент Кэсси осознала: Нэйт не собирается мириться. Он собирается устранить «помеху». И помехой в его глазах теперь была Мэдди.

На следующий день обстановка в школе накалилась до предела. Нэйт действовал быстро и методично. К обеду по школе поползли слухи. Кто-то слил в сеть старые видео Мэдди — те самые, которые она считала давно удаленными. Кто-то «случайно» подбросил в её шкафчик запрещенные таблетки, и теперь директор вызывал её к себе каждые полчаса.

Кэсси видела Мэдди в коридоре. Та выглядела как раненый зверь — гордая, но загнанная в угол. Когда их взгляды встретились, Мэдди не сказала ни слова. Она просто посмотрела на Кэсси с такой бесконечной жалостью, что Кэсси захотелось провалиться сквозь землю.

– Это ты сделал? – Кэсси нашла Нэйта в спортзале. Он тренировался в одиночестве, методично забрасывая мяч в корзину.

– Я сделал то, что должен был, – он даже не обернулся. – Я сказал тебе, что защищу нас. Теперь она будет слишком занята своими проблемами, чтобы лезть в наши.

– Ты разрушаешь её жизнь! – закричала Кэсси, подбегая к нему. – Нэйт, остановись! Это слишком!

Нэйт резко поймал мяч и повернулся к ней. Его лицо было непроницаемым, как гранит.

– Слишком? Кэсси, она собиралась разрушить нас. Она настраивала тебя против единственного человека, который действительно о тебе заботится. В этом мире либо ты, либо тебя. Я выбрал нас. Разве не этого ты хотела? Разве не ты вчера плакала у меня на груди, говоря, как сильно меня любишь?

Кэсси задохнулась от возмущения и бессилия. Он использовал её чувства как оправдание для своей жестокости.

– Я люблю тебя, – выдохнула она, – но я боюсь тебя. И я ненавижу то, во что ты меня превращаешь.

– Ты любишь силу, Кэсси, – Нэйт подошел ближе, нависая над ней всей своей массой. – Тебе нравится, что ради тебя я готов сжечь этот город. Тебе нравится чувствовать себя причиной, по которой я схожу с ума. Не лги себе. Мы оба монстры. Просто я это признал, а ты всё еще пытаешься играть в святую.

Он бросил мяч, и тот с гулким эхом ударился о пол, улетая в темный угол зала.

– Сегодня вечером я заеду за тобой, – сказал он тоном, не терпящим возражений. – Мы поедем к озеру. И мы забудем о Мэдди, о школе, о всей этой грязи. Только ты и я. Навсегда, Кэсс.

Кэсси стояла посреди пустого зала, слушая, как затихает эхо его шагов. Она понимала, что находится в эпицентре шторма. Нэйт не просто не согласился на расставание — он объявил войну всему миру ради того, чтобы она оставалась рядом. И самое страшное было в том, что часть её, та самая темная, сломленная часть, ликовала от этого осознания.

Она вышла из спортзала и столкнулась с Мэдди. Та стояла у выхода, прислонившись к стене. Её глаза были красными, но взгляд оставался острым.

– Он победил, да? – тихо спросила Мэдди.

– Я не знаю, – ответила Кэсси, чувствуя, как по щеке ползет слеза.

– Победил, – констатировала Мэдди, отталкиваясь от стены. – Он сделал тебя соучастницей. Теперь ты не можешь уйти, потому что будешь чувствовать вину за то, что он сделал со мной. Это его любимый трюк. Поздравляю, Кэсси. Ты получила своего принца. Надеюсь, тебе понравится в его замке из костей.

Мэдди ушла, не оглядываясь. Кэсси смотрела ей вслед, понимая, что сегодня она потеряла последнюю ниточку, связывавшую её с реальностью.

Вечером, когда машина Нэйта остановилась у её дома, Кэсси вышла к нему. Она была одета в то самое платье, которое он любил — голубое, нежное, делавшее её похожей на ангела. Нэйт вышел из машины, сияя той самой ослепительной улыбкой, в которую она когда-то влюбилась.

– Ты прекрасна, – сказал он, открывая перед ней дверцу.

– Нэйт, – она остановилась, глядя ему прямо в глаза. – Если мы поедем туда... пути назад не будет. Ты понимаешь это?

Он взял её руку и поцеловал ладонь. В этом жесте было столько притворной нежности, что у Кэсси защемило сердце.

– Назад пути никогда и не было, Кэсси. Было только «вместе» или «ничего».

Она села в машину. Мотор взревел, и они рванули с места, оставляя позади тихий пригород, разрушенные дружбы и пепел своей прошлой жизни. Кэсси смотрела в окно на мелькающие огни и понимала: она любит его. Любит так сильно, что готова ослепнуть, оглохнуть и забыть собственное имя.

Нэйт накрыл её руку своей, переплетая их пальцы. Он победил. Он не просто не отпустил её — он заставил её саму захлопнуть дверь клетки. И пока они ехали в темноту, он уже планировал, как сделает так, чтобы она никогда больше не вспомнила о слове «свобода».

– Я люблю тебя, Нэйт, – прошептала она, прислоняясь головой к его плечу.

– Я знаю, Кэсс, – ответил он, и в его голосе прозвучало торжество хищника, наконец-то загнавшего добычу. – Я всегда это знал.

За окном начиналась гроза. Первые тяжелые капли ударили по лобовому стеклу, смывая пыль и скрывая их от мира. Они ехали к озеру, в место, где тишина должна была стать их единственным союзником. Но Кэсси знала: в этой тишине она всегда будет слышать крик Мэдди и звон разбитых надежд. И это была цена, которую она согласилась платить за право быть рядом с дьяволом, который называл её своей единственной.

Нэйт прибавил скорость. Он не боялся шторма. Он сам был штормом, и теперь Кэсси была в самом его центре — там, где всегда царит обманчивое спокойствие перед тем, как всё окончательно превратится в руины.